Музыка во мне.

      Мы с Димой ехали в машине в полной тишине. Таксист оказался неразговорчивым, поэтому даже он не проронил ни слова. Но меня изнутри съедало чувство вины. Я хотела показать Алексу, ради чего стоит жить, а в итоге только заставила его волноваться.       Выйдя из машины, я остановилась у входа в больницу и обратилась к Диме:       — Как думаешь, Алекс сильно расстроен?       — Не знаю, сейчас увидим, — как ни странно, парень оптимистично мыслил.       В больнице нас с нетерпением ждал Федор Юрьевич. Наша задача теперь заключалась в том, чтобы Алекс ни о чем не сожалел. Ведь шансы все равно оставались прежними. И этот день мог стать последним для нашей дружбы… И для нашей любви.       Я, титаническими усилиями сдерживая слёзы, постучала в дверь двадцать четвёртой палаты. Послышалось короткое «Войдите». Но страх не позволил мне сделать шаг. Дима увидел моё состояние и сам открыл дверь.       Алекс сидел на кровати, сложив руки на коленях, и о чем-то думал. Наверное, о том, что он теряет в операции. В конце концов Субботин ещё сомневается, поскольку решился на это из-за меня. Но теперь и я не знаю, правильно ли мы поступаем.       — Привет, дружище, — произнёс Дима, подходя ближе к Алексу.       — А, это вы, — он грустно улыбнулся. — Как прошёл концерт?       — Ты не знаешь, что случилось? — осторожно спросила я.       — Нет, — в глазах Алекса мелькнула тень беспокойства. — У Димы телефон на середине твоего выступления разрядился. А что, что-то пошло не так?       Я вопросительно взглянула на парня, стоящего ближе к кровати. Он кивнул, подбадривая, и улыбнулся краешком рта.       — Нет, все в порядке, — ответил за меня Дима. — Просто Лена от недосыпа прямо на ходу уснула, а я успел её поймать и на руках до дома донес. Ты ведь не сильно ревнуешь?       Помещение наполнилось сиплым смехом Алекса и басистым смехом Димы. А я продолжала стоять на месте, не веря, что я не принесла Субботину новых переживаний. И в этом заслуга нашего общего друга.       — Лен, ну чего стоишь, как не своя, — Алекс приблизился ко мне вплотную и бережно обнял за плечи одной рукой. Ко второй была присоединена капельница все с той же оранжевой жидкостью. Парень покачивался от головокружения. Хоть он это и не показывал, проявившиеся синяки под глазами выдавали его.       Тут я не выдержала и расплакалась. Тихо, без всхлипов. Просто невольно заливала слезами белую футболку, прижимаясь как можно ближе к парню.       — Тише, — Алекс запустил пальцы в мои волосы. — Все будет хорошо.       — Эти слова должна была сказать я, — прошептала я, понемногу успокаиваясь.       — Ну и что с того? — засмеялся парень. — Я ведь понимаю, что тебе страшно не меньше моего. И я не виню тебя в этих слезах, — он провел рукой по влажной щеке, заставляя меня посмотреть в его карие глаза. — В этом виновен лишь я. Если бы тогда я не подслушал твою игру в актовом зале, ты не стала бы лить слезы по мне. И все же я рад, что стал для тебя по-настоящему дорогим человеком.       — Алекс, — произнесла я и положила руку на его грудь. — Давай на следующий конкурс пойдем вдвоем. Будем играть вместе, как тогда на озере. И наконец-то перестанем быть одинокими.       — Я обещаю тебе это, — кивнул он и разжал объятия, но лишь за тем, чтобы присесть на кровать. Алекс потянул меня с собой, и я с удовольствием села рядом.       — Я пойду, — в наш разговор вклинился Дима. — Дела кое-какие имеются.       И, не дожидаясь ответа, покинул палату.       Говорить не хотелось. Все и так было понятно без слов. Мы сидели на кровати и смотрели в окно на проплывающие мимо облака. Все внезапно стало таким чуждым. Все, кроме Алекса. Весь мир заключался в нем, и я даже боюсь представить, что будет, если я его потеряю.       — Знаешь, — произнес парень. — Я в самом деле могу понять, как больно смотреть на угасающего близкого человека. Моя мать умерла от лейкемии, когда мне было девять. Я смотрел, как ее покидает жизнь, и не мог ничего сделать. И я очень сожалею, что и тебе пришлось это вынести.       — Алекс, — я сжала его руку в своей ладони. — Я буду с тобой до конца. Какие бы преграды не встали передо мной, я преодолею их ради тебя. А пока отдыхай. Скоро важный день.       Я аккуратно прикоснулась к его губам. Теперь я была точно уверена, что я его люблю. Просто за то, что он существует.       — Завтра я не смогу придти, — сообщила я, разрывая поцелуй. — Тебе не до этого будет. А после операции сразу же к тебе, чтобы первым, что ты увидишь, когда проснешься, стала я.       — Ладно, — улыбнулся Алекс. — Спокойной ночи, Лена.       — Спокойной ночи.       Я вышла из палаты и нос к носу столкнулась с Димой. Он сидел в коридоре, дожидаясь меня. Очки парень убрал на лоб, из-за чего он казался на несколько лет младше. Похоже, не было у него никаких дел. Просто решил оставить влюбленную парочку наедине.       — Ты ведь это подстроил?       — Ты о «внезапно разрядившемся» телефоне? — уточнил Дима. — Да, моя затея. Просто я знаю Алекса, и эта ситуация выбила бы его из колеи, и он бы снова отказался от операции. Пришлось нагло врать в лицо лучшему другу, только чтобы подарить ему шанс выжить.       — Иногда нужно сделать что-то плохое, чтобы оставаться хорошим*, — чуть улыбнулась я.       Дима лишь тяжело вздохнул, вернул очки на законное место, и мы вместе покинули больницу в надежде, что следующий визит будет куда более радостным.