Музыка во мне.

      Отчетный концерт проходил в моей музыкальной школе. Это было радостно, поскольку к роялю в актовом зале я привыкла, стены не давят на нервы, а люди вокруг приветливые и улыбающиеся. И этот праздник я обязана была передать в больницу к Алексу.       Я решила видоизменить свою программу и сыграть ноктюрн Шопена. Тот самый, который впервые услышал Алекс в школе. Теперь это произведение всякий раз будет напоминать мне о нем. Надеюсь, что и для него это что-нибудь значит.       Дима пришёл на концерт одним из первых. Даже приоделся красиво: в голубую рубашку под темно-синий пиджак и такого же тона джинсы и чёрные туфли. Но русые волосы все равно в беспорядке. Что же, мне важно, чтобы он осуществил передачу звука на расстояние. Хотя не стоит отрицать, что и Дима стал для меня другом.       Я с улыбкой сидела за кулисами и думала про Алекса. Думаю, у меня получится разнообразить его жизнь после операции. Вместе встретим Новый год, подтяну его в игре на рояле. Наша жизнь уже никогда не станет прежней. Все будет хорошо!       Я села за рояль и начала играть. Играла как никогда прежде, ведь сейчас от моей игры зависело стремление Алекса жить дальше.       Услышь меня, пойми мои чувства. Ты должен быть счастлив! Я знаю, что именно моя музыка заставит тебя поверить в чудо. Я буду играть, пока ты не улыбнешься! Или пока мои пальцы не сотрутся в кровь. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной! Не смей уходить!       А вдруг сегодня последний день, когда ты слышишь мою игру? Что, если операция завершится летальным исходом? Что мне тогда делать?       Оступилась. Пальцев не чувствую. Колени дрожат. В глазах все расплывается. И нет ни единого звука. Я не слышу. Ничего не слышу. Вокруг одна темнота, а в ней образ Алекса.       Я свернулась в беспомощный комок, так и не доиграв. Передо мной стоял Субботин. Живой, жизнерадостный. Тот, какого я хотела бы вернуть. И он постепенно ускользал, а я не могла пошевелиться. Я смотрела, как его поглощала темнота и не могла ничего сделать.       — Спасите…       Я безостановочно шептала одно единственное слово. Пальцы впивались в короткие волосы, чуть ли не выдирая их с корнем. А сердце колотилось так, словно это конец. Это, в общем-то, и был конец.       Если я потеряю Алекса, я не смогу больше играть. Каждая нота начнет напоминать о нем, каждое мое движение по клавиатуре будет отдаваться болью в груди. Больше всего на свете я хочу играть с ним, как тогда на озере. Я хочу быть с ним. Вечно.       — Спасите…       Я просила помощи не себе. Я умоляла Бога спасти Алекса. Не важно, какие испытания выпали бы на мою долю, самое главное, чтобы этот парень, ставшим для меня всем, выжил. Для меня все было решено: если все же смерть постучится на его порог, виновной буду я, потому что именно я заставила его делать эту операцию.       Темнота поглотила Алекса полностью и стала затягивать меня. Глаза жгло от слез, но больше никаких чувств не осталось. Я просто плыла в темноте и плакала от бессилия.       Очнулась я только вечером у себя в комнате. Дима сидел в кресле около пианино и смотрел в окно, держа очки в руках. Парень снимал их, только когда случалось что-то серьезное. Что же произошло на концерте?       — Очнулась, — с облегчением выдохнул Дима. — Я не позволил учителям вызвать скорую. Видел в твоих глазах ужас и понял, что стало ему причиной. Не волнуйся, все будет в порядке.       — А что вообще было? — спросила я, присаживаясь на край кровати.       — Впервые за все время твоих выступлений ты оступилась. Казалось бы, что этого никто даже и не заметил, но потом твои пальцы как будто одеревенели и перестали играть вовсе. Ты вцепилась в свои волосы и звала на помощь. Никто не знал, как тебе помочь. Поднялась суматоха, и, ты уж меня прости, но я был ее зачинщиком. После того, как Алекса трясло такой же мелкой дрожью, я уже боюсь любого неверного действия. И все же именно твои глаза, смотрящие куда-то сквозь меня, дали мне ответ: твой страх — потерять Субботина. И все же я думаю, что он не хотел бы видеть твоих слез. Так что улыбнись.       Я лишь немного покривила губы в подобии улыбки. Да, на душе было тепло, что он смог так быстро меня раскусить, но теперь была задача посложнее. Что мне сказать Алексу? Как объяснить мой провал на концерте? Я вздохнула и опустила глаза в пол, прошептав:       — Поехали в больницу. Алекс наверняка волнуется.       И я точно была уверена, что эта встреча станет решающей. Или я изменяюсь в лучшую сторону и живу бок о бок с этим лучезарным блондином… или я перестаю существовать в тот же миг, когда сердце Субботина стукнет в последний раз.