Феникс и журавль

Все было тихо и мирно, будто и не предвещало беды (ну, не считая всей этой заварушки с Кругом и новым восстанием, которое буквально захлестнуло весь Сумеречный мир, здорово пугая всех его обитателей), когда чертов Вэйланд, или как там его, оказался непостижимым образом на стороне Валентина Моргенштерна, отчего его собственный охотник явно немного сдал в позициях. И Магнус действительно пытался помочь ему, оказывать всевозможную поддержку, но каким-то образом все случилось так, что вместо того, чтобы сохранить те отношения, что были у них сейчас, а ведь так хорошо начиналось, не говоря уже о том, чтобы продвинуть их дальше, маг наоборот чувствовал, что Алек начинает отдаляться от него, постоянно пребывая у себя на уме. И тут не помогали даже разговоры, когда Магнус, тактично и не очень, старался выяснить причину такого поведения. Они даже чуть не поссорились из-за этого в последний раз, поэтому пришлось прикусить себе язык и терпеть это молча, надеясь, что нефилим сам ему все расскажет со временем. Лишь бы поздно не стало. И когда тот позвонил вечером после долгого дня молчания или игнорирования, Бейн посчитал, что подходящее время как раз пришло. — У меня? — предлагает он, но его идею отметают почти сразу же, так что приходится согласиться на чужие условия, что уже не может не настораживать. Но выбора то особо нет. — Хорошо, я буду. До встречи, сладкий. А может, Лайтвуд просто решил прислушаться к его советам или просьбам-намекам, и это будет самое лучшее свидание в их жизни… Ангел, никто же не запрещал ему мечтать! И нет ничего удивительного в том, что на встречу Магнус одевается ярче, чем обычно (хотя куда больше), а в назначенное время уже стоит на месте, осматриваясь в поисках своего парня, нервно крутя телефон в руке. То, что тот опаздывал, ему уже не нравилось. Да и место какое-то довольно странное. И тихое. Что вообще задумал этот чертенок? Мыслей о плохом маг не допускал, а спустя пять минут уже наплевал на нарядную одежду, подходя к раскидистому дереву, присаживаясь под ним, и набирая Александру сообщение с просьбой поторопиться и искренним беспокойством о нем самом. Мало ли, может произошло что.

***

Магнус уже откровенно волнуется и даже не может сидеть спокойно, зато сразу же расцветает, стоит только услышать знакомый голос, и подрывается с места, подскакивая на ноги, немного огибая дерево и выходя вперед, чтобы оказаться ближе настолько, насколько это возможно. — Здравствуй, солнце, — отвечает тихо, улыбаясь мягко, но что-то останавливает его от того, чтобы подойти ближе. — Ты с охоты или на нее? Потому что, сказать по правде, у мага уже были такие планы на этот вечер — он учел каждую деталь, любимую его прекрасным нефилимом, чтобы этот вечер получился просто невероятным и незабываемым для них обоих. И охота или ранения никак не входили в эти планы. — Нет, но есть кое-что, что я хочу обсудить с тобой, — склоняет голову на бок, говоря тихо. — Конечно, только скажи, — отвечает уверенно, а во взгляд возвращается беспокойство, и он внимательно осматривает Лайтвуда долгим, заботливым взглядом, осматривая его на наличие ран или еще каких-либо повреждений. Но не найдя таковых, только приподнимает бровь вопросительно и немного склоняет голову в сторону, выражая этим крайнее недоумение. — Что произошло, родной? — знал бы Алек, как не любил Бейн такие моменты, как уходило сердце в пятки, потому что он всегда ожидал самого худшего, а вот потерять нефилима просто не мог, слишком уж сильно влюблен в него. Даже не так. Слишком сильно любит, до помутнения рассудка и пелены перед глазами. До бесконечности и сумасшествия. — На самом деле, ничего такого, чего нельзя было бы исправить, но я и не хочу исправлять, — все еще шепчет пронзительно, подступая ближе, а Магнус от чего-то чувствует угрозу в этом и вторит шагом назад, рассматривая нефилима с легким прищуром. — И что же это? Он ловит ухмылку Алека в тот момент, когда делает еще шаг назад, и понимает все ровно в тот момент, когда неожиданно упирается лопатками в дерево, до которого еще был как минимум метр. — Такое непреодолимое желание. Желание тебя, Магнус, — этот шепот маг уже ненавидит, чувствуя в ним арктические льды, о которые легко разбиться, упав с большой высоты, обагрив все вокруг, и затаенную угрозу, готовую вот-вот вырваться на свободу. — Даже не совсем так, хотя ты определенно неплох. Это желание другого рода. Это его Александр и Бейн остается на месте, пока сильное тело не оказывается рядом, прижимая ближе, а потом каким-то чудом ловко перехватывает за запястья, поднимая их над головой и вдавливая в дерево. Теплое дыхание опаляет губы, все остальное отходит на задний план, и Магнус льнет ближе, потеревшись кончиком носа о чужой, улыбаясь мягко, и он чувствует усилившееся давление и этот небывалый напор, с каким Лайтвуд впервые исследует его рот, распаляя, заставляя сходить с ума. Возможно, Алек давно сделал его сумасшедшим. — Желание, — выцеловывает шею, пока не добирается до уха, лаская мочку, чуть оттягивая, дразня, — твоей крови. Магнус даже не вздрагивает, когда пальцы смыкаются на шее, пока не сильно, просто чуть сдавливая, но он всматривается в глаза своего нефилима, ища там ответы, а вместо привычных солнечных лучиков видит непроглядную тьму. Узнавание, да, это именно Алек и он знает, что делает. Возможно, даже пытается как-то помешать происходящему, но тварь внутри него оказывается сильнее. — Почему я? — Ты помогаешь убийцам. В нас демонская кровь, Бейн, в тебе такая же. Это был просто вопрос времени, когда нефилим сойдет с ума от горя и прикончит тебя. — Горя? — переспрашивает непонимающе, пока сознание не прошивает видение: Магнус знает этого мага, который сейчас, будто специально замедленно, едва ли не проталкивает руку через маленькое тельце и резко выдирает обратно, сжимая в груди все еще трепещущее тельце. Макс. Маленький брат Алека. — Вы… — Маг захотел этого сам. Твой сладкий нефилим опоздал на восемь секунд. А ты тоже маг, теперь такой же убийца, я чувствую, как здесь, — кладет ладонь себе на грудь, — растет ненависть ко всем вам. Я сделаю одолжение тебе, убив быстро. Магнус сам чувствует, как заполошно бьется его сердце, готовое выскочить из груди, потому что… Как бы он не хорохорился, как бы сильно ни любил Алека, а жить хотелось. Жить. Прижимать по утрам к себе сонного и ворчливого Председателя, подшучивать над глупыми клиентами безобидно, валяться в зеленой траве в парке теплым летним вечерком. Прожить счастливые годы вместе с нефилимом. Его нефилимом, самым близким и родным человеком. Потому что Магнус чувствует — мое. Как два пазла, идеально подходящие друг другу. Только вот он никогда не применит магию против него, обещал ведь. А Алек… Он сильный и умный мальчик, он не один. — Почему Александр? — Потому что ты влюблен в него так слепо, что становится тошно. А я таких не люблю, так что… Не дает договорить сам, прижимается к родным губам снова, в последний раз, прикрывает глаза и едва заметно усмехается, откинув голову обратно. Не боится. — Не забывай кормить Мяо, ладно? И лучше не смотри на это, не сто… — прерывается, задохнувшись, разом потеряв весь воздух, чувствует, как подгибаются колени и тонкая кровавая струйка течет из уголка рта. И все равно улыбается. — Я люблю тебя, солнце. Береги себя.

***

Когда Лайтвуд приходит в себя, его радушно приветствует белоснежный потолок Лазарета, тянущая боль в сердце и полная прострация в сознании. И он абсолютно точно не помнит ничего с последних суток своей жизни. Иззи приходит через пятнадцать минут, обнимает молча, также молча плачет, уткнувшись в плечо, пока брат медленно поглаживает по волосам и спине. Так приходит осознание одной вещи: Макса больше нет. И приходит вторая, ложится в руки противным красным конвертом, тяжелым на удивление. Алек узнает этот почерк в любой ситуации — Магнус, и сердце трепещет радостно. А потом же застывает, рухнув вниз. «Это всегда было правдой, солнце. Мой солнечный ангел. Такой теплый, родной, любимый, мой. Красивая сказка с несчастливым концом. Я уезжаю. Далеко и надолго, вряд ли мы уже свидимся. Надень эту цепочку и никогда не снимай — я буду рядом, чтобы не произошло. Прощай, Александр. Сердце вечного мага навсегда твое.»