Феникс и журавль

«Вернись, вернись, пожалуйста, вернись». Магнус знает, что сейчас, как только его нефилим немного придет в себя, то кинется за своим парабатаем. И еще он знает, что проиграл. Ну, то есть, никакой войны никогда и не было, потому что не было и шанса обойти ту связь и те чувства, что строились и укреплялись на протяжении нескольких лет, практически с детства. Хотя Магнус и не терял надежды, но после произошедшего… Алеку нужен Джейс. Не кто-то другой. Так что, да, он отступает в сторону, когда уводят Вэйланда, отступает, когда Клэри и Иззи кидаются к другу и брату, отступает, когда Александр даже взгляда не кидает в его сторону. Отступает, разворачивается и уходит. В другую комнату, где садится на пол устало, привалившись спиной к кровати, и бездумно гоняет янтарную жидкость в стакане. Это не поражение и не проигрыш, потому что войны не было (хотя второму охотнику он безмерно благодарен, ведь без него… Без него бы не было его личного солнца). Это… Просто осознание, что произошедшее на свадьбе не поменяло ничего. Да, Александр стал свободен от такого груза, от скрытности, но не более того. А Магнус был просто как средство достижения цели. И если повторять себе это часто, то легко поверить. Проходит, наверное, минут пятнадцать, прежде чем пустеет второй стакан, а какие-то глупые и редкие слезы подсыхают на щеках потемневшими дорожками. Магнус так не боялся, так не переживал уже лет… Двести? Как минимум. А тут просто появился какой-то мальчишка, который одним взмахом длинных ресниц переворачивает все с ног на голову, заставляет потерять голову и влюбиться до беспамятства. Полюбить на самом деле. Сильно и беспощадно. А затем топчется по сердцу снова, снова и снова. Больно. «Вернись, вернись, пожалуйста, вернись». Он не слышит, когда в комнате появляется еще кто-то, даже не раскрывает глаз, но утыкается лбом в сложенные на коленях руки и… Ничего. Пустота. Это тяжело. — Я… Иззи сказала, что ты спас мне жизнь, — прорезает тишину шепотом, на удивление уверенным, но таким же робким одновременно, пробирающимся под кожу и заставляющим вздрогнуть. — Спасибо, Магнус. «Глупый охотник», — хочется закричать, — «тебя спас не я, а теперь просто беги к своему парабатаю и дай мне спокойно напиться в память о снова разбитом сердце», — но вот только Магнус молчит, все также рассматривает черноту перед глазами и борется с желанием запустить в Лайтвуда чем-нибудь тяжелым. — И я… Мне просто… Нам… Надо… — Иди уже! Не выдерживает, вскакивает на ноги и огибает кровать, отходя дальше, обхватывает за плечи руками, будто озябнув, и в тайне следит за отражением в окне, ожидая момента, когда уже будет поставлена точка. Только ставится очередная запятая. Или точка — первая в многоточии. Потому что Александр подходит к нему, осторожно обвивает талию своими невозможно длинными руками и прижимает к себе, носом уткнувшись в шею. — Но я уже пришел. Это не война. По крайней мере, они все это время были на одной стороне, потому что сейчас, несколько минут назад, встали рядом, чтобы спасти самого важного человека в их жизнях. В этом никогда не было борьбы. И теперь осознание приходит, а Магнус откидывает голову назад, не стесняясь своего немного побитого вида, пока на губах сияет улыбка.