Феникс и журавль

— Нет. Отрицание. Боль. — Нет! Гнев. Вещи и склянки с важными ингредиентами летают по всей комнате, взрываясь, разбиваясь о стены, а он даже не замечает этого. — Этого не может быть. Это… Больше похоже на то, что это неудачная шутка. Торги. Хотя чутье подсказывает, что уже несколько поздно. — Нет, пожалуйста, как такое возможно? Депрессия. Руки зарываются в волосы, растрепывая, сам он сползает по стене вниз, прямо в осколки древней вазы. — Мы… Мы сможем, мы его вытащим, даже если это будет стоить жизни. Принятие. И решительность. *** Охотники приходят к нему вечером, уже ближе к ночи, и Магнус недоумевает, не видя среди них того, кто так дорог сердцу. Но даже рта раскрыть не успевает, или же вышвырнуть этих надоедливых таракашек, которые уж слишком часто внедряются в его личное пространство, когда поднимает вопросительный взгляд выше. Сталкиваясь своим с чужими. Встревоженные, растерянные, злые, с горькой ноткой страха в самой глубине. — Валентин забрал его. Ножом по сердцу. Хватает всего трех слов, ТРЕХ, чтобы мир вокруг задрожал, потрескался, как и все зеркала в доме, и осыпался, оставляя мага наедине с этой мыслью. С той, которая разрастается внутри, уничтожает все, выжигая, оставляя лишь горстку пепла и испуг. Даже не так — ужас. — Ты его чувствуешь? С надеждой. Смотрит на Джейса неотрывно, забыв о какой-то там вражде между ними, потому что сейчас ничего не имеет значения. Ничего, кроме Александра. — Да, — накрывает рукой руну, — я чувствую. Его страх и его боль. Мы нужны ему. *** Проходит час, два, а решения так и нет. Найти Валентина не получается, найти Александра не получается. Да они даже Дот отыскать пытаются, как никак, раньше она была подконтрольным Магнусу магом. И ни-че-го. Только отчаяние. *** Магнус выходит на балкон, проветриться, собраться с мыслями, постараться без напряженности уловить след своего нефилима, своего самого близкого, важного и дорогого человека, установить с ним хоть какую-то связь, но его обрывают прежде, чем маг успевает зацепить хоть что-нибудь. На лице Клариссы — чистейший ужас, она кладет крохотную ладонь ему на плечо, чуть сжимая, и протягивает вперед телефон. На непонимающий и недоверчивый взгляд отвечает лишь полузадушенным всхлипом и включает открытую запись. Первые двадцать секунд Бейн магию сдерживает. Потом же та срывается, ровно в тот момент, как он жмурится на миг, отворачивается, и все равно не может не смотреть. Это ведь его мальчик там. Его мальчик, распятый у каменной стены, без возможности даже шевельнуться, в изодранной на лоскуты одежде, висящей окровавленными полосами. Его мальчик, выгибающийся от каждого удара плети. Его мальчик, который не издает ни звука, но Магнус будто наяву слышит тяжелое дыхание, видит раскрытые в немом крике губы, слышит, как тот скулит едва слышно в искусанную губу. И это уничтожает в нем все человеческое сейчас, позволяя всему тому демоническому, что было под замком внутри многие десятилетия, вырваться на свободу. И с очередным свистом плети, рассекающей плоть — открывает портал. В голове только одна мысль стучит набатом — убить. *** В помещении тишина оглушающая, неестественная, будто все застыло перед финальным рывком, но маг идет вперед так, будто и вовсе не видит ничего. Только чувствует. Чужую боль, отчаяние, мольбы и лишь угасающие отголоски надежды. Дверь под напором магии слетает с петель, разлетаясь в щепки еще до того, как достигает противоположной стены. — Александр?