Феникс и журавль

Магнус знает многое о Мече Душ. Маг он или не маг? Знает, на что тот способен и в чьих руках должен быть, знает, как тот создавался и с какой целью. Чего он не знает, да и не ожидает, так того, что Меч окажется в руках психопата с замашками Маньяка Века, желающего истребить всех, кроме расы нефилимов. И того, что в его руках он превращается в оружие, способное за раз или два уничтожить всех жителей Нижнего мира. Оборотни, вампиры, фейри и… маги. Когда Кларисса сообщает ему сей факт, он ловит обеспокоенные (за него правда кто-то волнуется?) взгляды охотников, но только молча разворачивается, открывает портал без излишней вычурности, и исчезает в нем. Обрыв, о который внизу разбиваются волны, встречает тишиной и спокойствием, и маг позволяет себе сползти у дерева вниз и дать волю чувствам. А точнее, убрать их, не оставив ничего. Так проще. *** — Нет, Александр, — голос тихий, немного робкий даже, но даже так просачивается прогорклый привкус страха и отчаяния. — Я не смогу изменить погоду и убрать все молнии. А если Валентин найдет ангела или другой способ, то ты знаешь, что мы не остановим его. Не сможем. Маг не дается в объятия, не шутит и не улыбается, но кутается в алекову куртку, будто та спасает не только от удивительно морозного Нью-Йоркского вечера, но и от проблем. И смотрит совсем по-другому: внимательно, серьезно, изредка позволяя контролю сорваться, показывая настоящие демонические глаза, но не давая рассмотреть их, и даже там, на глубине, уже плещется смирение. — Знаешь, я ведь не хочу этого. Никогда не хотел. Умирать. Выставляет руку вперед, прижимая палец к пухлым и искусанным губам, прося помолчать. — Четыреста лет ничто, когда еще рассчитываешь на сотни таких же. А сейчас, встретив тебя, я… Я уже все распланировал, если честно. Мы должны были отправиться в отпуск, как только все бы закончилось, я бы показал тебе море, Париж со всеми его узкими улочками и потрясающей булочной рядом с моим домом там. Мне кажется, я могу даже ощутить запах свежеиспеченных круассанов. Мы бы прокатились на Лондонском глазу, а потом отправились бы туда, где нас не нашел бы никто. Только ты и я. Проводит подушечкой пальца по нижней губе, чуть надавливая, оттягивает и отворачивается, резко отдернув руку, будто обжегшись. И нефилим хватает ее раньше за запястье, притягивает к себе мягко и кутает в свои объятия, обняв за талию, практически укрывая собой. И начинает казаться, будто так ничего не страшно. — Как думаешь, это больно? — Я не знаю, Магнус. И ты никогда не узнаешь, — мягким шепотом, обжигая ухо. — Я только нашел тебя и не позволю чему-либо забрать. Ты мне нужен. Ты мне нужен. Ты. Мне. Нужен. Нуженнуженнужен. Кто говорил такие слова ему в последний раз? Кажется, никто. Всем нужна его магия, помощь, поддержка и прочее. Не он сам. — Я не могу тебя потерять. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Мы придумаем что-нибудь, обещаю. Нефилимы никогда не нарушают своих слов. И, сколь бы это не было глупо и безрассудно, Бейн кивает, приникнув спиной к груди плотнее, и прикрывает глаза, откинув голову назад. Просто дышит, пока еще может. И верит.