Феникс и журавль

Это начинается уже привычно: "Прости, Магнус, это очень важный вечер...", "Прости, но я не могу отказаться...", "Это ведь моя семья, да и это ничего не значит...". Когда-нибудь Магнус спалит весь Институт к черту. Но сейчас он только улыбается понимающе, кивает часто и пожимает плечами, уходя от прикосновений охотника. Семья так семья, Магнус, очевидно, в это понятия не входит и входить не будет. Алек дуется на него за это "ребячество", но ведь маг ему и слова упрека не говорит, верно? Именно. И Лайтвуд не имеет никакого права обвинять его в том, что Магнус не спит с ним в обнимку эти дни, не дает даже коснуться себя толком, и не делает ничего сам. Потому как надо было думать, прежде чем соглашаться, а потом и так радостно и спокойно сообщать об этом своему парню. Потому как в вечер их просто потрясающего свидания, последнее, что он желал услышать (вообще не желал), это: - Через неделю в Институт прибудут важные люди из Конклава, мы организуем встречу. Я и Лидия появимся на ней вместе. Да еще и так спокойно, почти невинно, что даже тошно. *** Когда наступает э т о т вечер, который Магнус уже прозвал худшим в своей жизни (если не считать того вечера, когда он был занят разборками оборотней, лет пятьдесят назад), то он, вопреки всем увещеваниям и настойчивым-почти-что-приказам, приходит в Институт. Светлая рубашка мягко обволакивает тело, застегнутая на все пуговицы, но это все, что в нем в этот вечер прилично. Белые брюки на ногах - с прорезями в коленях, на шее - десяток бренчащих цепочек, а на пальцах - кольца, переливающиеся на свету при каждом движении рук. Яркие пряди в волосах так и кричат о вызове, а сам маг смотрит на своего охотника с нагловатой усмешкой, попросту игнорируя всех вокруг (за исключением несравненной Изабель, которая практически душит его от восторга спустя секунду). Магнус полагает, что у него есть полное право здесь находиться.На самом деле, ему и слова никто против не говорит. Наоборот - расступаются, давая пройти в другой конец зала, специально рядом, чтобы провести рукой по пояснице, посылая волну мурашек, а после расположиться в мягком кресле, которого не было еще и двух секунд назад. Но на самом деле - это чертовски больно. Бейн прячет взгляд ото всех, не задерживаясь ни на ком конкретно, хотя все равно ловит переживающий теплый взгляд от сестры своего нефилима. Своего, который сейчас в центре зала приобнимает охотницу за талию, собираясь уже скоро закружиться с ней в танце. У чернокнижника не самые лучшие воспоминания, связанные с ней. И даже осознание того, что еще сегодня утром, несмотря на все протесты и злобно полыхающие золотые глаза, Александр все равно подарил ему такой поцелуй, что до сих пор дыхание перехватывает, а губы чуть покалывает. Но Алек - там, а у Магнуса нет ни малейшего желания быть здесь. Он знает, что этот удивительный юноша е г о, но... Но, ангелы, Магнус собственник до мозга костей, и все это просто слишком. Это он должен быть там и вести это нелепое чудо, потому как еще немного и, Бейн уверен, Лидия придет в ужас, ведь ей все ноги истопчут (так и надо). Но охотник даже не смотрит в его сторону. Возможно, почти сто процентов уверенности, Алек просто стесняется. Все еще. Даже не так - стыдно появиться вот так в открытую с магом, дело далеко не в семье. Когда одна мелодия сменяется другой - он не замечает. Не слышит удивленного "Алек?!" от Иззи, хотя то и раздалось почти в ухо, и приходит в себя лишь тогда, когда кто-то, очевидно, слишком наглый и слишком живучий встрепывает ему всю укладку. Вскинуть голову и уже открыть рот для гневных проклятий, но так и замереть, удивленным и впечатленным, уперевшись взглядом сначала в белозубую улыбку, чуть нервную, уверенный взгляд после, а затем уже только в протянутую к нему руку с раскрытой ладонью. — Потанцуешь со мной?