Феникс и журавль

Алек видел магию Магнуса уже не один раз, даже не два и не пять (и он предпочитает не думать, что однажды Магнус мог бы прибить его на месте, если бы с л у ч а й н о не растерял всю свою меткость). Он... Да чего он только не видел. Но после той вечеринки, окончившейся полным фиаско, Алек немного сходит с ума. Магнус, вероятно, не планировал избавлять их всех от того заклинания, а потому не обратил на них никакого внимания, бросаясь вслед за колдуньей. Охотник замирает в дверях уже сам, нисколько не переживая за состояние своего парня (ладно, немного), и это нисколько не мешает ему любоваться. Магнус чертовски гибкий, грациозный и... сильный. Только сейчас Алек понимает, что его маг, на самом-то деле, мог сам постоять за себя. Просто охотник привык заботиться о в а ж н ы х ему людях, и видеть, как сейчас самый важный из них сам легко со всем справляется, невероятно, а еще больно бьет по голове. Магнус как-то шутил, что не за его "очаровательные глазки" или "великолепную задницу" (тут Алек не мог не поспорить) он стал Верховным магом, но только сейчас, ощущая мощь, волнами исходящую от Бейна, видя сведенные брови и слыша строгий, чуть подрагивающий голос, приходит осознание. С этого времени охотник и правда немного сходит с ума. Как как-то замечает Иззи "Ты, большой брат, совсем перестал думать головой со своим магом. А думание одним стило к добру не приведет, так что прекращай лапать его глазами и идем на тренировку". Все дело в том, что при нем маг старается не колдовать. Вообще. Клиенты к нему приходят тогда, когда Алек не сможет ввалиться в лофт даже под предлогом неминуемой смерти, а в плане силы самоконтроль у Магнуса был великолепным. Хотя тут не было ничего удивительного - он сам был великолепным от макушки до пят. Так что Алек берет все в свои руки. — Может быть, закажем на вечер пиццу? Одобрительно улыбнувшись, Бейн встает и набирает номер на телефоне. Алек прожигает его злобным взглядом. — У меня впереди три дня отдыха... Ты мне как-то обещал устроить незабываемое путешествия и, ну... Я подумал, мы бы могли... Что мы... Ты понял. Когда через три часа они сидят в вагоне поезда (примитивного поезда!), Магнус светится как рождественские лампочки и говорит о пользе таких путешествий, Алек, кажется, вырывает куски обивки с сидений. В следующую охоту он специально не использует иратце, а возвращается в лофт к магу (уже к ним, по сути) с еще кровоточащей раной на руке, как-то бессмысленно оправдываясь. — Прости. Он видит магию, да, но лучше было бы ослепнуть. Слишком много волнения, переживаний и страха было в таких уже любимых шоколадных глазах, чтобы оно того стоило. Алек клянется себе никогда больше не поступать так глупо. — Хочется чего-то... яркого. Разумеется, под ярким он имел в виду всполохи синей магии, с которой временами играется Магнус, перекатывая ее на кончиках пальцев (да, охотник подглядывал). В итоге через полчаса он обнаруживает себя с красными ногтями, в кричащей футболке "Моя задница - произведение искусства", наверняка созданную магом минутой назад, и с блестящими тенями на веках. Нет, он сопротивлялся, весьма активно. И снова добился магии, но незаметной и лишь для того, чтобы оказаться полностью обездвиженным. — Магнус, я хотел спросить, не мог бы ты... — Глупый нефилим. Алек слышит эту нежность в бархатистом голосе, видит хитрый прищур кошачьих глаз, все равно смотрящих на него влюбленно. Замечает всполохи магии на пальцах, усеянных массивными кольцами, видит, как та искрится в воздухе, а затем его накрывает кучей холодного и не тающего снега. (не то, чтобы Магнус после не отогрел своего парня). — Слишком долго ты решался попросить напрямую, радость моя.