Это только цветочки

Часть десятая Мой старый кабинет

– Убить тебя мало. Мелькор ухмыльнулся. Тёмный Майа прошёл по кабинету, мрачно осматривая ободранные серые стены, пустой стол и клочки бумаги повсюду на полу. – Интересно, – ехидно протянул он, – куда ты дел всё моё дерево? Вала фыркнул. – Я и не мечтал, что однажды увижу, как ты сюда возвращаешься, – проговорил он, привалившись плечом к косяку и сложив руки на груди. – Не мечтал, расслабился, угу… сейчас за всё огребёшь! – сверкнул глазами Гортхаур. – И за стол, и за стены, и за… – Он бросил взгляд на перечёркнутое слово «Мелькор», под которым стоял его Вала, и осёкся. – Нет, Гор… – прошептал Мелькор, пытаясь удержать его, но майа метнулся к стене и приложил ладони к бледному бурому пятну на стене.

***

Гору казалось, что он ослепнет. Нет, не глаза перестанут видеть… вся сущность перестанет воспринимать любые внешние раздражители. И он не увидит больше ничего. …лучше бы я раскроил Арду надвое, лучше бы перемешал Жизнь со Смертью, лучше бы мир сорвался с оси и опрокинулся, разнеся в клочки разум Эру… Его колотило; царапая ногтями стену, он вбирал в себя память ободранных стен, теперь зная, куда подевалась его любимая деревянная обшивка, почему серый камень под его пальцами заляпан кровью, почему снесён уголок столешницы и как появилась эта проклятая надпись… – Гор, Гор… Мелькор наконец оттащил своего майа от стены, прижал к себе, крепко обняв. – Почему, – трясущимися руками обнимая его за шею, бормотал Гор, – почему я не видел?.. Я бы пришёл… я бы не оставил тебя одного, я… – Я знаю. Поэтому я и выбрал твой кабинет. Ты никогда в него не заходил в нерабочее время. Майа вцепился в волосы своего Владыки, дёрнул назад, заставляя его смотреть себе в глаза. – Почему, Мел?! Единственное место… единственное место, которое я выпустил из внимания… почему ты выбрал его?! Почему ты забился сюда, почему… зачем?! – Чтобы не потерять тебя. – Одно мгновение твоей боли не стоит всей моей жизни! – Твоя жизнь стоит чего угодно, – бледно улыбнулся Мелькор. Он так и не верил до конца, что Гор с ним, что это не воспоминание и не галлюцинация. – Любых жертв. – Лучше бы ты взорвал весь мир… – прохрипел Гортхаур, снова прижимая Валу к себе, гладя его по волосам. – Ты мог погибнуть, мог сойти с ума… мог не выдержать, ведь ты… подошёл к самой грани… – Майа нелегко дались эти слова, кажется, никогда прежде он не испытывал ужаса столь беспросветного. Когда он остался один в Арде, он знал, что Мел не умрёт, и делал всё для того, чтобы его Вала мог вернуться не к руинам, а к небывалому величию его стихии. И потом, наблюдая за Ангбандом, по глупости упустил из виду свой кабинет. Кабинет, в котором единственный, кто был ему дорог, мог уничтожить себя в горе и безумии. – Я не погиб бы. Я ждал тебя… я тебя ждал… Гор не смотрел на дверь и страшную надпись, опасался не выдержать. У него и так пережало горло, и, чтобы скрыть спазм, он судорожно сглатывал. – Всё хорошо, – проговорил Мелькор. – Мы вместе. Больше я никому тебя не отдам… «Дурень, это я тебя не отдам», – подумал Гортхаур, стискивая руки. Пламя сорвалось с его рук, расползлось по полу, двинулось к стенам. Мелькор закрыл глаза, опуская голову на плечо Гора, ощущая его присутствие и больше не нуждаясь ни в чём. Пламя забиралось вверх по стенам, и там, где оно проходило, восстанавливалась привычная Гортхауру обстановка. Тёмно-коричневая деревянная обшивка, деревянный пол, тисовая мозаика на потолке… Из лёгкого дымка восстанавливались мебель и приборы, вернулось даже роскошное перо, которое подарил ему Мелькор – столько жизней назад… – Открой глаза, Мел. Вала послушно разомкнул ресницы. – Ничего не было, слышишь? – Майа внимательно посмотрел ему в глаза. – Здесь ничего не было. Этот кабинет всегда ждал меня, запертый на замок. И ты никогда… никогда не переступал этот порог до моего возвращения. – Да, – кивнул Мелькор. – Да, так и было. Кивнув, Гор ласково поцеловал его в губы. «Не смей ничего от меня скрывать. И ровно половину твоей боли я заберу себе. Хотя бы потому, что я виноват во всём не меньше тебя». – Пойдём. – Майа потянул Мелькора за руку. – Пусть кабинет привыкает к тому, что я тут натворил, а мы с тобой, пожалуй, немножко отдохнём… правда ведь, отдохнём? – Ага, – с удовольствием согласился Мелькор, и, вслушиваясь в его сипловатый голос, Гор подумал, что восстановится его повелитель ещё очень нескоро.

***

Горячие пальцы возлюбленного сжимали его ладонь. Гор шёл рядом, и Мелькор не ощущал холода. Сюда, на полюс, он приходил нечасто. Подумать, побыть в тишине. Могучая сущность лишена тела в понимании плотских существ, но чувствительность её много превосходит плотскую. То, что Мелькор любил снег, не значило, что он не мёрз. Мороз помогал ему думать, помогал сосредоточиться и отрешиться от всего. На губах Гортхаура то и дело проявлялась хищная улыбка, глаза возбуждённо поблёскивали. Он с трудом удерживался от того, чтобы перейти на бег. Лучше всего было бы, чтобы Мелькор выпустил крылья и, подхватив его под мышки, понёс вперёд. Раньше они любили дурачиться, но сейчас Гортхаура просто сжирало нетерпение. Он хотел, хотел скорее туда, где оставил своих лучших воинов… – Уже скоро, – улыбнувшись, успокоил его Мелькор. Гор крепче стиснул его руку. – Вот ведь уже, да? – прошептал он, задыхаясь, будто долго бежал на пределе сил. – Мел, я… Вала отпустил его руку. – Иди. Они твои. Майа просиял. Сияющая пыль столбом кружилась вокруг него, попадая в неумолимое энергетическое поле; пригибаясь, цепляясь руками за снег, Саурон взбежал на засыпанную снегом ледяную глыбу. Такие глыбы окружали довольно большой, почти идеально круглый участок равнины. Ощущение сна царило здесь, тягучий покой грозил затянуть путника, погрузить его в сон среди вечных льдов. Глаза Гора вспыхнули, губы растянулись в необычно широкой улыбке. Ему хотелось наконец поднять руки и произнести заклинание, но он ждал Мелькора. Пусть… пусть они увидят его тоже! Его сначала… настоящего Повелителя, создателя, отца… и пусть он увидит их. Вала медленно поднялся и встал слева от Гора, опустил ресницы, подтверждая, что тоже хочет нарушить долгий сон духов. Гор вскинул руки и закричал во весь голос. Эйфория охватила его. Ему казалось, что купол неба потрескается от его крика и разлетится на острые осколки, что огонь заполонит всё. И сейчас он увидит их, увидит тех, кто так долго его ждал!.. Казалось, воздух над равниной закипел. Сила бурлила, взрывая долгий сон, лёд прорезали глубокие трещины. – Да! – кричал Гор. – Да, да! Куски льда полетели во все стороны. Мелькор улыбался. – Готмог! – заорал Тёмный Майа, неистовствуя. – Просыпайся, Готмог! Показался могучий загривок балрога. Вслед за тем из ледяного плена вырвались огромные крылья. Размах их превышал диаметр круга почти в два раза. Балрог был огромен. Мелькор засмеялся. – Готмог! – вопил Гор, сходя с ума от счастья. – Готмог, Готмог! Готмог сонно моргнул, потряс громадной головой и чихнул. Наконец, сознание его пробудилось достаточно, чтобы он понял, кто перед ним. Багровые с оранжевыми искорками глаза засияли обожанием и любовью, он склонил голову в низком поклоне, но даже так не достал мордой до ледяной глыбы, где восторженно выкрикивал его имя Гортхаур. Глыбы не доходили даже до сгибов его задних лап. – Хватит красоваться, – подмигнул Мелькор. – И не стой на головах у остальных. Готмог сложил крылья и начал уменьшаться. Пламя исчезло; на месте столба пламени появился поджарый смуглокожий юноша. В его длинных чёрных волосах с оранжевыми отблесками горели постоянно находящиеся в движении нити цвета лавы, глаза остались те же, багровые, с искрами, а за спиной вился длинный тонкий хвост, напоминающий бич из лавы. Своими хвостами балроги очень гордились, поскольку длина хвоста зависела от силы, и ни в какой форме от них не отказывались. Грациозно поднявшись к своим повелителям, Готмог почтительно подошёл к Мелькору и склонил голову. – Приветствую тебя, мой огненный дух. Ты долго спал. Пришло время просыпаться. Ты в новой Арде. Арде без войн. Посему сдержи свой дух и не вступай в свары с жителями нижнего мира. И верхнего, кстати, тоже. Готмог послушно, как щенок, выслушал все наставления создателя. – Теперь можешь меня обнять, – ухмыльнулся Вала. Юноша кинулся ему на шею и жарко прижался всем телом. Гор усмехался, думая, что Хэннер бы на его месте от ревности лопнул. Огненные духи были совершенно невинны и не признавали никаких плотских слияний, но хорошо развитый юноша, облачённый лишь в открытые сандалии и весьма скромных размеров набедренную повязку, выглядит… провокационно, именно так. Приласкавшись к повелителю, Готмог подошёл к Гортхауру, преклонил колено и прижался лбом к его руке. – Приветствую, Повелитель Огня, Лорд Балрогов, Укротитель Пламени, мой дорогой хозяин. – Приветствую тебя, Готмог. Можешь встать. Готмог поднялся и с готовностью посмотрел майа в глаза. – Могу я проследовать за Вами, хозяин? – Может? – спросил Гортхаур, взглянув на Мелькора. Вала задумался. – Ладно, – наконец, решил он, – может, только если хвостом размахивать не будет. Готмог жалобно покосился на своего творца, опасаясь, что его заставят убрать хвост. Увидев на физиономии огненного духа решимость валяться в ногах у обоих повелителей и вымаливать позволение оставить любимую деталь анатомии на виду, Вала вздохнул. – Но хвостом не размахивать! – строго напомнил он. Готмог просиял и, повернувшись к равнине, глухо взревел. Поверхность затряслась, один за другим стали появляться другие балроги. Раскинув крылья и немного размявшись, они обращались юношами и поднимались наверх. Женские духи формы не имели и никогда на поверхность не выходили. Мелькор так до конца и не понял, являются ли балроги женского пола тесно слитыми сущностями многих или сущностью единой. Как бы то ни было, женские особи служили лишь порождающими началами для своих сыновей, которые выплёскивались наружу и могли ходить по земле, имея достаточно силы, чтобы оторваться от родной стихии. По двое и по одному духи приветствовали Мелькора, жадно ласкаясь к нему, потираясь щеками о его щёки, влюблённо обвивая его хвостами и целуя его руки, затем преклоняли колено перед Гортхауром и просили позволения следовать за ним. Любому Гор мог запретить следовать за собой, и тому духу пришлось бы вернуться в родную магму и не подниматься до поступления приказа. Майа был благодушен и всем разрешил вернуться на поверхность. К окончании церемонии свита повелителей составляла семьдесят три особи, не считая самого маленького духа, который обратился в пушистый комок на четырёх лапках, с неизменным хвостом. Хвост превышал длину его тела раз в десять. – В Ангбанд? – спросил Гортхаур. Таким радостным Мелькор его в этой жизни ещё не видел. – В Ангбанд! – скомандовал Вала. Огненные вихри сомкнулись вокруг них, и всё погрузилось под землю.

***

– Эт-то ещё что? – испуганно спросил Хэннер, глядя в окно. Из-под земли поднимались оранжевые жгуты, похожие на тонкие смерчи из чистого пламени. – Не волнуйся, – спокойно сказал Карвир, прикуривая, и присел на подоконник. – Это, кажется, балроги. Они ведь за ними пошли. – А мне ничего не сказали, – нахмурился маленький майа. – Это ничего, – пробормотал целитель, – думаю, они решили сразу тебе показать. – Балроги… красивые… – проговорил майа, любуясь вихрями, танцующими вокруг ухмыляющегося Гортхаура и хохочущего Мелькора. При виде последнего он преисполнился нежности. Тут у Хэннера зачесался нос, и он отвлёкся от зрелища, а когда снова взглянул на уютную парковую лужайку, у него перехватило дыхание от происходящего безобразия. Все смерчи исчезли, вместо них к Мелькору льнула целая толпа почти не одетых парней с гладкой кожей всех оттенков коричневого. На мысли об огне наводили только их длинные извивающиеся хвосты. Диковатое зрелище. – Они тебе нравятся? – улыбнулся Карвир. – Нет! – рявкнул Хэннер, ревниво глядя на бесстыдных духов. – Разве что… – он указал на маленький огненный комочек, летающий над компанией на крохотных перепончатых крыльях, – вот этот. Один.

***

Мелькор пел. Сидя на камне около драконьего загона, он тихонько мурлыкал под нос, слов было не разобрать. Перед ним собрались драконы. Внимательно, ловя каждый звук чуткими ушами, они слушали, внутренние переживания отражались на их мордах. На окончание песни драконы отреагировали ударами лап по земле и восторженными возгласами. «Почему ты не пел так давно?» – спросил Артэррим, заглядывая в лицо повелителя. Вала улыбнулся. – У меня не было вдохновения, Артэррим. Дракон ободряюще потёрся носом о его плечо и потряс головой. «Дождь собирается», – заметил он, неуютно ёжась. С некоторых пор на сырую погоду у него была слишком острая реакция. – «Это ничего?» – Надеюсь, что да. – Мелькор встал и закинул голову, глядя в небо. На Ангбанд наползали серые тучи. Вполне безобидные на вид серые тучи. – Очень надеюсь.

***

– Он силён как никогда. – Я не буду в этом участвовать. – Ты что, не понимаешь? Он преступник! Оромэ зло глянул на брата. Не подействовало. – А мой майа, ты видел, в кого он его превратил? – Ауле, – прошипел Охотник, – этот майа уже я не помню сколько не твой и никогда твоим не был. Так что благой целью освобождения его из тёмного плена можешь не прикрываться и никого на глупости не подбивать. Тулкаса я с тобой не пущу, понял? Ауле задумчиво пожевал губами. – Вспомнить без боли не могу, как Манвэ его отпустил. Он ведь уже почти в темнице был, в моих оковах, которые жгли ему руки! Эта тварь снова выкрутилась, ненавижу его! Оромэ выдохнул. – Слушай, брат. Если ты пришёл ко мне посквернословить, то я тебя слушать не намерен. Иди к Элберет, ей и жалуйся. Может, она найдёт, как избавить тебя от этих ужасных воспоминаний. – В последние слова Охотник влил столько яду, что ему бы позавидовала даже Яванна. Кузнец обиженно вскинул голову. Как ни старался, будучи на полголовы ниже, он не мог посмотреть на брата сверху вниз, и это его раздражало. – Не думал, что ты переметнёшься на тёмную сторону так быстро! А всего-то надо было, что показать дрессированную зверушку и подпустить пыли в глаза. Оромэ видел, что тот нарывается на драку. Кулаки у него вправду чесались, но он не давал эмоциям воли. Не хватало из-за Мелькора подраться, честное слово. Самое смешное, подраться из-за Мелькора ему действительно очень хотелось. – Вот что… знаешь, что? Иди-ка ты и делом займись. Что нам Манвэ сказал? Заниматься делом. А у бездельников всегда в голове глупые мысли. – Манвэ, – презрительно выговорил Ауле. – Манвэ второй день не появляется на троне и так кричит по ночам, что слышно даже в Мандосе. Он нам не помощник. – Но он – наш Король, – прошипел Оромэ. – И если ты усомнишься в нём, тебя придётся подвергнуть проверке на… Свет. – Тьма колдует быстро. Быть может, светлых тут и не осталось… кроме меня, – скорбно произнёс Кузнец и медленно пошёл прочь по коридору. Оромэ закрыл дверь и в раздумьях остановился посреди комнаты. Прижав к губам кулак, он чаще задышал от волнения. Если Ауле мучило воспоминание о том, как ему пришлось снимать оковы с рук Мелькора, которого почти отправили в заключение, то перед глазами Оромэ чаще всего вставала другая картина. Обезображенный дракон и Мелькор, рвущий клыками Тулкаса. Тогда он подумал, что Мелькор на самом деле не сможет остановиться и убьёт его брата. Отомстит ему за всё – и, наверное, справедливо отомстит. Как всем им мстил справедливо. Ведь он никогда не нападал первым… любая война начиналась с провокации Манвэ. «Будь я на его месте, я бы убил Манвэ», – усмехнулся Оромэ грустно. По счастью, ему не пришлось ощутить на себе бурный темперамент ветреного Короля: как сказал когда-то давно Манвэ, «не тот типаж». Манвэ забавлял Тулкас, им было легко манипулировать, но всякий раз, как Отважный его обнимал, Оромэ видел на лице Короля истинно королевское презрение. А самое странное – для Валы странное – Оромэ так и не смог простить Манвэ Карвира. Он любил милого добродушного майа и был бы не прочь по сию пору видеть его в своей свите, хотя и понимал, что Карвир не его – просто попал к нему. Когда Карвир звонил ему и просил помочь Мелькору, Охотник не завидовал. Эх, если бы у него был майа, который ради него осмелился позвонить кому-нибудь из Валар… …интересно, если со мной что-нибудь случится, кому мог бы позвонить Карвир? …разве что… Мелькору?..

***

– С нами никто больше не пойдёт. Они все нас предали. – А что я получу взамен? – Его. Ты сможешь сожрать его и всё, что ему принадлежит. – А много у него есть? – Намного больше, чем тогда! У него есть замок, драконы, множество драгоценностей, трое майар, и это далеко не всё! – И я смогу всё это съесть? – Если постараешься. – Я буду очень стараться! А мы отправимся прямо сейчас? – Нет. Я должен подождать ещё немного. – Я хочу есть. Ауле поморщился. Он думал, что совладать с Унголиант будет легко. Как бы не так – наивная тварь, конечно, легко верила посулам, но потребляла драгоценные камни в таких объёмах, что Ауле всерьёз побаивался, что запас минералов в Арде скоро иссякнет. – Чем голоднее ты будешь перед боем, тем больше в тебя поместится! – попытался он, но, увидев, как его руку робко окружает голодная тёмная дымка, сглотнул и попятился. Ощутив страх, Унголиант распахнула восемь бездонных глаз и приоткрыла зубастую пасть. – У меня есть ещё в мастерской, немного. Унголиант легла на живот, вытянув вперёд восемь длинных ног. Ей уже почти не хотелось спать. Тело её просило пищи, красивой, блестящей пищи. А потом она собиралась съесть Ауле. Никакой пищи не хватит навсегда, даже если есть в день только по одному дракону. Она смутно помнила Мелькора. Новый Круг Арды не смог затронуть её память, слишком специфично устроенную. Мелькор ей нравился, он говорил ласково и обещал ей много вкусных вещей. Жаль, что тогда победила жадность, он мог бы стать для неё хорошим супругом, она родила бы сильных детей, чтобы съесть всю Арду. Вернулся Ауле с камнями и боязливо положил их перед Унголиант. Он смотрел, как дымка выползает из бездонной тёмной пасти, окутывает камни и втягивается внутрь, оставив проплешину на траве. Кузнец успел пожалеть, что связался с тварью. Оромэ был нужен ему: Ауле не знал, как с ней бороться, а брат, может быть, знал. Что будет, если она припрётся за ним, сожрав Мелькора и очистив от него мир? Но, быть может, тогда удастся попросить помощи у Элберет? Она строга, но добра, и никому не позволит погибнуть… …остаётся верить, что хотя бы её дух ещё не очаровала коварная Тьма…

***

– Да, – услышал Оромэ в трубке голос Варды, и ему сразу стало спокойнее. Элберет всегда отвечала по телефону так, будто заранее знала, по какому поводу ей звонят. – Прости, что нарушил твой покой, Элберет. – Говори, Оромэ. – Сегодня ко мне приходил Ауле. Обвинил в том, что я занял сторону Тьмы. Я… беспокоюсь за него. – Ты думаешь, он настроен против Мелькора? – Он едва не назвал меня предателем… я чую недоброе, Элберет, а чутьё меня никогда не подводит. Ауле попадёт в беду. – Я приняла к сведению твои слова, брат. Благодарю, что поделился сомнениями. А сейчас ступай на границы и будь бдителен. – Что я должен делать, моя Королева? – Ничего. – Варда улыбалась. – Всё остальное сделаю я.

***

– Мел! – Хэннер бросился в объятия своего Валы и прижался к нему всем телом. Мелькор обнял его за плечи. – Привет, маленький. – А я видел балрогов из окна, – сердито заявил майа. – Я вас познакомлю, – пообещал Вала с улыбкой и повёл воспитанника за собой. – Как Йонвэ? – Он спит… ему не вредно так много спать? – Пусть спит. Ты не видел Карвира? – Он наверху, по крайней мере, только что был… а что? – Да так, ничего, – ухмыльнулся Крылатый и, прижав своего воспитанника к стене, сладко поцеловал. Хэннер вздрогнул. – Мел, – прошептал он, – а… а он не… – Расслабься, если бы я хотел оторвать тебе башку и сломать руки, которыми ты лапаешь моего Мелькора, я бы это ещё в лесу сделал, – легко сказал Гортхаур, который внезапно появился из темноты коридора и так же внезапно исчез, прошагав мимо. Хэннер задохнулся от возмущения. Ещё больше его возмутило то, что Мелькора слова старшего майа откровенно развеселили. – Прекрати! – пискнул Хэннер и двинул Мелькору кулаком в живот. – Он… он… – Невыносим, ты это хочешь сказать? – широко улыбнулся Тёмный Вала. – Брось, у него такой способ общения. Если бы он хотел плохого, он бы действительно оторвал тебе голову и переломал руки. Причём я бы даже не смог ему помешать. Хэннер икнул от ужаса. – Но он же этого не сделал, – подмигнул Вала. – Не утешает, – процедил юноша сквозь зубы. – Тогда давай попробуем утешить друг друга, – предложил Мелькор. В его глазах блестели озорные искорки, которых Хэннер не видел так давно… кажется, только вдвоём они были здесь целую жизнь назад. Хэннер обнял своего Валу за шею и страстно прижался к нему в поцелуе. Секунду спустя они перенеслись.

***

Улыбаясь, Гор вошёл на кухню и уселся за стол. Карвир разлил кофе по двум чашкам, в одну бросил тройную порцию сахара и налил сливок, забрал обе и подсел к Тёмному Майа. – Всё как я люблю… спасибо, – Гортхаур забрал сладкий кофе со сливками и жадно хлебнул. – М-м-м, у тебя получается не хуже, чем у Мелькора. – Прекрасный комплимент. – Карвир тепло улыбнулся. – Как твои балроги? – Хорошо. Тебе придётся некоторое время их потерпеть в нашем парке. – Мне не придётся терпеть. Я люблю огонь. Саурон посмотрел на него с большим уважением.

***

Трава доходила Нахару до брюха. Оромэ задумался и бросил повод. Сладкий степной воздух успокоил его. Варда совершенно права. Ему стоило прогуляться, через два-три дня в замке он становится невменяем, ему нужен вольный воздух, не крыша – небо над головой… Охотник закинул голову. На мгновение ему показалось, что синева над ним перевернулась. «Голова закружилась…» – удивлённо подумал он, и чернота окружила его. Унголиант проверила кончиками передних лап прочность кокона. Хорошая еда. Может быть, сможет стать отцом сильных детей. Вернусь за ним потом. В отличие от большинства животных, Унголиант была не просто запаслива – она всегда возвращалась за своими запасами. Когда кончатся драконы, можно будет вернуться и съесть коня, и беспечного духа за ним. Неторопливо переставляя длинные лапы, Унголиант отправилась в пределы Ауле. Она всё ещё была сыта, но голод угрожал вернуться в ближайшие несколько часов.

***

– Мел, хватит спать! – Хэннер тряс задремавшего наставника за плечо. – К нам пришли, Манвэ, наверное, опять! Мел, иди открывай… – Манвэ не придёт, – пробормотал Вала, утыкаясь в подушку. Ему очень хотелось спать. – Он Гора боится… – Я тоже Гора боюсь, иди открывай! Вала принялся потягиваться. Вылезать из тёплой постели и открывать кому бы то ни было ему категорически не хотелось. Гор подошёл к двери и распахнул её. На пороге стояла Королева в лёгком, чуть колышущемся серебристом плаще. Край капюшона скрывал её глаза. – Добро пожаловать, Элберет, – прошептал Тёмный Майа и опустился на правое колено. Варда протянула руку, и Гортхаур прижался к ней лбом. – Можешь встать, – проговорила Элберет. – Позволь мне войти, я пришла с миром. – Входи. – Майа пропустил Валиэ в замок и прикрыл за ней двери. – Я позову Мелькора. – Мелькору лучше не покидать стены Ангбанда. Гор похолодел. – Почему? – Боюсь, пробудился тот враг твоего господина, с которым можешь справиться только ты. – Унголиант? – помрачнел майа. Элберет опустила ресницы. – А теперь позови Мелькора. Я хочу с ним поговорить.

***

– Я хочу есть. – Я отдал тебе всё, что у меня было! – раздражённо отозвался Ауле. – Я хочу дракона. – Ты собираешься идти прямо сейчас? Разве свет дня не ослабляет тебя? – Нет. Я голодна. Пусть так. К лучшему. Чем скорее разорвётся сердце Тьмы, тем скорее отпустит братьев и сестёр это наваждение… – Путь до Средиземья долог. Нам придётся… – Нам не придётся скрываться. – Ауле со страхом уставился на Унголиант, приподнявшуюся от земли. Вокруг неё распространялось облако тёмной дымки. – Я перенесу тебя. Ты покажешь мне дракона. – А ты не могла бы… найти сама? – Ты Вала. Мне нужна твоя сила. Одной мне не под силу поймать дракона. – Смотри не съешь меня по дороге. – Ауле с отвращением позволил дымке окутать себя. – Не стану есть тебя, пока не дашь мне дракона. Кузнец передёрнулся. – От тебя будут хорошие дети, – услышал он голос Унголиант, которая теперь была вокруг него. Омерзительное ощущение. – Сильные дети, чтобы съесть Арду. Ауле почувствовал себя обречённым. Желание вправить Мелькору мозги уже не выглядело таким заманчивым. Как сладко увидеть ужас в его глазах! Он же больше Мандоса боится этой твари, Намо говорил… …главное, не попасть внутрь Унголиант прежде него.

***

Гор вошёл без стука, так что Хэннер взвился и мгновенно замотался в простыню. – Можешь остаться, – бросил старший майа в его сторону и, наклонившись над кроватью, потряс Мелькора за плечо. От Хэннера не ускользнуло, с какой заботой он это сделал. – Мел, – проговорил Гортхаур. Вала вздрогнул и медленно сел. Его шатало. Именно сейчас он готов был спать сутками напролёт, постепенно расставаясь с неумолимым нервным напряжением, но будить просто так Гор бы не стал и другим бы не позволил, так что приходилось просыпаться. – Мел, Элентари в Ангбанде. – Элентари? – Вала встряхнул головой, сонливость в нём быстро уступала удивлению и даже растерянности. Гор быстро покосился на Хэннера, и маленький майа сию секунду обнаружил себя в соседней комнате. – Нет времени с ним спорить, – объяснил Тёмный Майа и положил руки возлюбленному на плечи. – Мел, кто-то пробудил Унголиант. Он примерно знал, что произойдёт, да и Мелькор был так слаб, что майа легко отбил удар крыльев и отбросил Валу назад на кровать. – Ты никуда не пойдёшь! – прорычал он. – Ты останешься в Ангбанде и носу не покажешь! Я с балрогами сам разберусь! – Кто её пробудил?! Я разорву этого урода в мелкие клочья! Он хоть понимал, кого вызвал к жизни?! – Мелькор упорно барахтался на кровати, пытаясь вырваться из рук Гора. – Пусти меня! – Щаз, – ухмыльнулся майа и сел на него верхом. – Ну же, Мел, мне ты можешь признаться. Не хочешь ты никого рвать в клочки, и к Унголиант выходить тоже не хочешь. Потому что больше всего в жизни боишься именно её. – Нет, – покачал головой Мелькор. – Со временем я понял, что есть вещи и пострашнее Унголиант. Он положил руку на бедро Гора. Тот на секунду отвёл взгляд, слишком хорошо понимая, что имеет в виду его властелин. – Мел, – наконец, сказал он тихо, – должен пойти я. Элентари не позволит Унголиант дотронуться до тебя и всех остальных. – Где это видано, чтобы Элентари защищала Властелина Тьмы, – глухо усмехнулся Мелькор. – Элентари может всё. – Гор погладил возлюбленного по щеке. – Оставайся здесь, поговори с ней. Унголиант скоро будет здесь. И ещё. Мне нужен Карвир. – Зачем?! – Мелькор снова вскинулся, и Гору пришлось его удержать. – Со мной он будет в безопасности. Я хочу испытать одну теорию. – Если он погибнет… – То, знаю, больше не воскреснет. Верь мне. Я не позволю себе потерять его. Идём. Тебя ждёт твоя сестра.

***

Королева протянула брату руку, и Мелькор с улыбкой прижался губами к тыльной стороне её ладони. – Приветствую тебя, Элентари. – Присядь, Мел. Я хотела с тобой поговорить. Наедине. Гор кивнул и покинул кухню, где обосновались Валар. По забавному стечению обстоятельств Элентари, как и Мелькор, любила говорить именно на кухне. Оставив за закрытой дверью их голоса, Гортхаур прошёл в прихожую и распахнул огромные, в четыре его роста, двери шкафа, которые Хэннер всегда считал причудливой стеной. Протянув руку, майа призвал свой доспех и через мгновение был уже облачён. Карвир поднялся из волчьего облика рядом с ним. – Он разрешил? – А как бы он мог спорить, – усмехнулся Гор. – Что мне теперь делать? Тёмный Майа окинул целителя пристальным взглядом. – Тебе не нужен доспех. Хватит огненной сферы. И в нужный момент будь рядом со мной. – Хорошо. – Тогда выдвигаемся. Угроза близко. Нельзя позволить ей дотронуться до драконов. – Потому что драконы не могут от неё защититься? – взволновался Карвир. Гор ухмыльнулся, и от этого целителю стало не по себе. – Потому что если она тронет хоть одного дракона, Мел немедленно помчится его спасать и попадёт под удар. В последнем, поверь мне, он достиг абсолютного совершенства, Унголиант его убьёт, даже имея на то одну миллиардную шанса. Поэтому поторопись. Мы должны успеть к драконам раньше неё. Чутьё подсказывает мне, что она идёт именно туда.

***

Хэннер выглянул в окно. Он только что оделся и теперь думал, надо ли предупредить Йонвэ о присутствии Элентари и не за ним ли она явилась. Увиденное тут же вышибло из его головы все мысли. В полном боевом облачении, устрашающий как сама Тьма, Гор вышел в парк. Карвир держался за его плечом, в джинсах и уютной домашней рубашке он выглядел рядом со вторым майа как-то неуместно. Балроги поднялись им навстречу, что-то внимательно выслушали и обратились огненными смерчами. Когда двое или трое из них бросились на Карвира, Хэннера сначала охватил ужас. Он уже решил было, что Гор заманил целителя в ловушку, но, к счастью, балроги свились в подобие колеблющегося огненного цветка, в сердцевине которого, судя по выражению лица, Карвир устроился с должным удобством. Гор рявкнул несколько слов и исчез. Вслед за ним исчезла и вся компания балрогов вместе с Карвиром, остался только маленький пушистый огонёчек с длинным хвостом. Он растерянно качался на высокой ромашке и выглядел очень несчастным. Хэннер открыл окно и перегнулся через подоконник. – Эй! – позвал он, не зная, как обратиться к балрогу. – Иди сюда! Огонёк оторвался от ромашки и в один прыжок перебрался на подоконник, дружелюбно лопоча что-то неразборчивое. Хэннер протянул ему руку. – Ты меня не обожжёшь? Балрог забрался к нему на ладонь. Оказалось совсем не горячо, по руке разлилось приятное, чуть пощипывающее тепло, перед глазами заплясали огненные искры. «Я буду тебя защищать», – важно сообщил маленький балрог и взобрался Хэннеру на плечо. – «Повелитель сказал, мне можно доверять!» – Тогда пошли, я познакомлю тебя со своим другом, – улыбнулся майа и пошёл искать Йонвэ. Спит его друг или нет, о визите Элентари его, пожалуй, стоило предупредить.

***

– Я не против Гора, но ситуация требует решения. – Мне по фиг, что думает Манвэ. Я не откажусь от Гора. – Пойми, никто не заставляет тебя отказываться от Гора. Сила требует перераздела. Гор… стал почти таким же, как ты. В своём могуществе он превосходит Вану и Оромэ. В ореоле такого могущества он больше не может называться майа. – И что же мне теперь делать? – Ты знаешь, что. – Элентари выразительно посмотрела на правую руку брата, которую он старательно прятал. Мелькор отвёл глаза, поняв, что раскрыт. На его среднем пальце тускло блестело тонкое серебряное кольцо. – Ты снова начал его носить. – Как только вернулся Гор. Варда улыбнулась. – Помнишь, к чему приводят истории с кольцами? Вала снова отвёл взгляд. – Когда Гор лишился моего кольца, он совсем… – Сошёл с ума. – Ему было трудно! – Понимаю. Единственная и последняя память о тебе. Кто угодно другой не выдержал бы того, что перенёс он. – Поэтому я… – Мел, ты должен официально объявить. Мелькор отчаянно потёр лоб. – Я не могу, – наконец, объявил он. – Гор не заслужил ещё одного потрясения. Раньше мы владели этим знанием только вдвоём. – Другого выхода нет. Майа такого уровня не имеет права существовать. – Всё что угодно существует, не спрашивая, имеет ли оно на это право. – Не тогда, когда оно – лучший майа Мелькора, не принёсший ему присяги на верность. – Я не могу заставить Гора дать клятву. – Тогда тебе придётся сказать. Сказать всем и возвести его на одну ступень с собой. Ты знаешь правило. И то, что ты скрывал свой брак столько времени… неправильно. – Может, можно как-то обойтись без этого? – Нельзя. Мелькор тяжело вздохнул. – Ладно. Я согласен. Только не надо крайних мер. – Место и время будет оглашено позже. Тёмный Вала молчал, покручивая на пальце кольцо. – Кстати, – легко, будто пересказывала болтовню Нессы, сказала Варда, – ты собираешься совратить Йонвэ во Тьму? – Чего?! – поперхнулся Крылатый. – То, что он сбежал в твой замок, меня настораживает. Разумеется, Манвэ сейчас не до того, но когда он узнает, то непременно набросится на тебя с обвинениями. – Не мог же я выставить беднягу. Здесь живёт его единственный друг, ему больше не к кому пойти. Не в Мандосе же мальчику ночевать. Тем более… ему с такими нервами место либо у меня, либо в Лориэне, а в Лориэн я никому попасть не пожелаю. – А ты знаешь, каково это, когда не к кому пойти. Мелькор смотрел на столешницу. – Что ж, брат, – слабо улыбнулась Валиэ, отгоняя от себя воспоминания о юном и впервые преданном Мелькоре, с которым она, такая же юная, но преданная много раньше, сидела за одним столом, как сейчас, и старалась проникнуть за выставленную между ним и всеми остальными преграду, чтобы прочесть его смятенные мысли, – может быть, ты угостишь меня чаем? – Предпочитаю кофе… в любое время суток, – улыбнулся Тёмный, и Валиэ с усмешкой кивнула, соглашаясь на предложенный вариант.

***

Хэннер присел на краешек кровати. Йонвэ спал, похудевший, растрёпанный и какой-то жалкий. Хотелось положить руку ему на голову, пригладить волосы и сказать, что всё обязательно будет хорошо, но в таком состоянии светлому майа лучше было спать. Балрог скатился с плеча Хэннера и устроился у самого носа его друга. Йонвэ открыл глаза и весело улыбнулся. – Ой, какая лапочка… – пробормотал он. – А что это? – Это маленький балрог! – гордо представил Хэннер. – Правда, я не знаю, как его зовут. «Пицерис», – немедленно представился балрог. – «Но это только для тебя». – Балроги большие и страшные, мне Манвэ рассказывал, – не поверил Йонвэ. – А что, он вполне себе страшный, – хихикнул Хэннер. Пицерис забрался к светлому майа на грудь и возился там. – Но вообще я не за этим пришёл. Здесь… – Хэннер вспомнил, что имена Валар лучше не упоминать, если не хочешь, чтобы они тебя услышали, и решил подстраховаться, – жена твоего повелителя. – Элентари?! – в ужасе ахнул Йонвэ, пустив насмарку все усилия своего друга. Балрог снова взобрался на плечо Хэннера, гордый тем, что Йонвэ испуган. Панику светлого существа он искренне отнёс на свой счёт. – Да, да, – зашипел Хэннер. – Но ты не кричи, она вряд ли сюда придёт. Мелькор вроде разговаривать с ней ушёл, а Гор отправился куда-то… – Майа Мелькора подумал, что маленький балрог знает, куда, и решил у него потом спросить, когда рядом не будет Йонвэ. – Так что мы тут пока одни. – А Карвир? – Карвир с Гором ушёл. – Ну вот… – протянул Йонвэ, усаживаясь и подбирая колени к груди. – Карвира я люблю, он такой добрый… – А я?! – завопил Хэннер и принялся шутливо его тузить. Пока они возились, Пицерис устроился в подушках и уютно задремал. Он был ещё мал и привык подолгу спать. Здесь, в тени стен, ему было почти так же уютно, как под землёй, а эмоции майар его волновали мало. Раскрыв свои внутренние глаза, позволявшие видеть глазами всех его родичей, маленький огненный дух ощутил готовность и решимость драться. Он видел Унголиант.

***

– Думаешь, я не знаю, что это значит? – Гор коснулся руки Мелькора, так что их кольца заблестели под светом настольной лампы совсем рядом. – Ты сделал меня своим супругом. – Вала поперхнулся. – Мог бы и сказать, – дружелюбно ухмыльнулся Гортхаур. – Одного не понимаю, скажи? – Что? – откашлявшись, нервно спросил Мелькор. – Почему моё – золотое? Крылатый улыбнулся и провёл большим пальцем по губам любовника. – Я тебе на ушко скажу. Гор наклонился и предсказуемо получил поцелуй в ухо. Впрочем, его это не разозлило. Они оба знали, что Тёмный Майа не отступится, пока не получит ответ на любой интересующий его вопрос. А поиграть в процессе – так даже веселее.

***

Брови Гортхаура поползли вверх, когда изготовившаяся к атаке Унголиант раскинула передние лапы, и на землю Мелькора, пошатнувшись, ступил Ауле. Он попытался что-то сказать, но только открыл рот и схватился за горло. Гору стало больно от воспоминаний. Конечно же, старый сценарий… она никого не отпускает просто так. И уже пьёт твою жизнь, Ауле, по тонкой ниточке, уходящей в её пасть. Унголиант узнала врага. Поджав лапы, она боком поползла влево. «На позиции», – отдал приказ Гор. Карвир в огненной сфере был за его спиной. Бурлящее пламя ринулось брать тварь пустоты в клещи. Ауле стоял на траве, прямой, как истукан, только зрачки испуганно метались. Кузнец впервые был так беспомощен. Нити неодолимой пустоты пеленали его тело, усыпляя, баюкая, смиряя сущность, тянули из него силы с того самого момента, как он впервые прикоснулся к Унголиант, дал ей пищу из своих рук. Действие смещалось в сторону от него, влияния Унголиант и Мелькора, борющиеся на границе тёмных территорий, обжигали ему кожу. Для него и Тьма, и Пустота были почти равно болезненны и пугающи. Гортхаур торжествующе улыбался. Он всё держал под контролем и наслаждался этим так сильно, как может только тот, кто губительно долго не мог поспорить со своей судьбой. Теперь Унголиант боялась его как никого другого. Она не могла с ним сражаться, пустота тонула в бушующем огне, а страшнее огня для неё не было ничего. – Ну что же ты, иди сюда, я тебе кое-что должен. – Тёмный Майа чертил в воздухе огненные линии, и Унголиант в ужасе металась в смыкающейся сфере пламени, окружённая балрогами со всех сторон. Тонкие огненные потоки сорвались с пальцев Гора, ринулись внутрь сферы и завертелись. Сквозь стену балрожьих тел неслись жуткие вопли, от которых Ауле хотелось бежать как можно дальше и никогда не вспоминать о случившемся. Нити пустоты на его теле конвульсивно сжимались, уже не усыпляя, а усиливая панику. Едва затих последний вопль, балроги расступились. На дымящейся земле лежали обожжённые куски паучьего тела. Огненные нити Гортхаура скользнули между ними и подняли вверх пульсирующий комок пустоты. Гор коснулся сферы, где находился Карвир, лепестки раскрылись, и целитель по одному из них сошёл вниз. Тёмный Майа взял его руки в свои, подержал мгновение, глядя ему в глаза, и вложил в его пальцы узкий чёрный кинжал. – Это, – он указал на последнюю живую часть Унголиант, которая позволяла твари возрождаться снова и снова, – убьёт Мелькора. С лица второго майа исчезло всякое выражение, глаза затуманились. Гор развернул его в сторону останков Унголиант, и целитель бросился бежать, сжимая рукоятку кинжала обеими руками. Пламя Гортхаура приподняло свою добычу, и Карвир ударил. Сердце Унголиантовой сути взорвалось золотыми искрами и исчезло, будто ничего и не было. Карвир, пошатнувшись, упал на колени. Тёмный Майа подхватил его на руки, воплотившийся в юношу Готмог услужливо подобрал кинжал. – Что делать с созданием Эру? – поинтересовался он, покосившись в сторону Ауле. – Ничего, пусть постоит. Уходим. Вы трое, останьтесь подле драконов, мало ли. Трое балрогов послушно отправились к драконам, остальные подземным путём двинулись к Ангбанду, а Гор переместился в свои апартаменты и уложил целителя на кровать. Кровать у него была жёсткая и узкая, на одного. Когда он хотел, то оставался у Мелькора, а когда не хотел, то Мелькор у него остаться попросту не мог, потому что уместиться здесь вдвоём могли разве что два ребёнка, да и то в большой тесноте. – Ты как? – В порядке. – Бледный, с синяками под глазами, Карвир откинулся на подушку. Ему на лежанке было даже просторно. – Можешь мне прикурить? Гор дал ему сигарету из своей пачки и поджёг её, коснувшись кончиком пальца. Майа затянулся, закашлялся и прикрыл глаза. – Мелу не говори. Скажи, сплю. К вечеру встану. – Спи до завтра. Я ему не дам о тебе задуматься, – ухмыльнулся Гор. Карвир ответил ему слабой улыбкой. Тёмный Майа оставил ему горящую свечу и пачку с сигаретами под рукой, плотно прикрыл за собой дверь и спустился на кухню. Всё закончилось слишком быстро. В этом плюсы и минусы величия. Даже не успел как следует испугаться.

***

Гор нарушил беседу тактичным стуком. – Простите, – произнёс он скучным вежливым голосом, – боюсь, ваше присутствие прямо сейчас требуется на границе. – Позволь тебя перенести, – быстро проговорил Мелькор и предложил сестре руку. Элентари коснулась его ладони, и они переправились, оставив на столе две чашки с недопитым кофе. Тёмный Майа вразвалочку подошёл к столу и допил кофе Мелькора, лаская губами край чашки, к которому прикасались губы Валы. …вернётся – весело будет, а пока… Гор сел, потянулся, сложил руки на столе, устроил на них голову и сразу же задышал ровно и глубоко. Спать в любую свободную минуту он научился ещё в Валиноре.

***

– А где… – растерянно начал Мелькор. Он был готов ко всему кроме того, что Гор всё сделал до него. А что всё сделано, он понял без всякого труда. Память места хранила вид испаряющихся остатков Унголиант. – Ты в порядке, Ауле? – тихо спросила Элентари, отпуская руку Тёмного Валы и направляясь к младшему брату. – Мелькор, пожалуйста, позвони Манвэ, пока я снимаю чары. Подавляя дрожь в руках, Вала вытащил телефон и набрал номер близнеца. – Да?! – раздражённо рявкнул Король. – Брат, – тихо сказал Тёмный и коротким мысленным импульсом отправил ему информацию о случившемся. Несколько секунд висело молчание. – Унголиант, ты не ошибся? – Голос Манвэ изменился, в нём даже послышалось что-то похожее на заботу и сочувствие. – Ауле здесь. Забери его. – Мелькор чувствовал, что сейчас сорвётся и воспользуется беспомощностью Кузнеца, который призвал к жизни его худший кошмар и попался в ту же ловушку, которой прежде Крылатый избежал сам только благодаря балрогам и Гору. – Пожалуйста. Секундой позже Манвэ появился рядом, быстро обнял брата и тепло поцеловал его в щёку. – Я всё сделаю. Мелькор сделал неверный шаг назад, прижимая телефон к груди. Кажется, с Гором нужно кое-что обсудить. Хотя… в свете разговора с Элентари всякая субординация теряет смысл. Уже потеряла, если не верить в силу печатей и официальных церемоний. И уже не так бесспорно, кто из них правит Тьмой. Может быть, правит только по праву рождения. – Элентари, уступи мне право освободить его, – попросил Манвэ учтиво, супруга уступила беспрекословно. Мелькор не слышал и не хотел слышать, что его брат на пониженных тонах втолковывает Ауле. Он смотрел на свою дрожащую руку и старался не раздавить телефон. Раздался звук пощёчины. Такой знакомый, что Тёмный Вала по привычке вздрогнул. Варда подошла к нему и коснулась прохладными пальцами его щеки. – Мелько… Мелькор, можно один вопрос? – Давай, – хрипло отозвался брат. – Ты всегда любил серебро. Для тебя оно достойнее золота. Почему кольцо Гора золотое? – Мелькор поднял глаза, Элентари продолжала, чуть смущаясь под его взглядом. – Ты не любишь золото. Я не хочу вмешиваться в твою жизнь, но эта тайна смущает мой покой. – Вала улыбнулся, он знал, как его сестра любит загадки и как её мучат неразрешимые вопросы. – Это знак того, что ты не признаёшь его себе равным? Или… тем самым отмечаешь его корысть? Нет? – Она смешалась ещё сильнее, когда старший с улыбкой покачал головой, и заговорила скорей. – Отмечаешь то, что он пришёл из Света? Не хочешь забывать, что он был нашим слугой?.. Мелькор усмехнулся и легонько коснулся пальцем её подбородка. – А самое простое тебе в голову так и не пришло. – Так почему?.. – Варда, кажется, даже затаила дыхание, и Мелькор наклонился к самому её уху, почти интимным жестом отводя назад платиновые волосы. – Обещай никому не говорить. Элентари нетерпеливо кивнула. – Ты не представляешь, как ему идёт золото. Несколько секунд сестра неверяще смотрела Крылатому в глаза, потом не выдержала и расхохоталась. – Всего лишь?! – Эта причина стоила всех перечисленных и многих других. – Эстет, – улыбнулась Варда. – Маниакальный, – подтвердил Мелькор. Вихрь закружил Манвэ и Ауле, лежащего на земле, Королева кивнула хозяину владений и попятилась, позволяя ветру захватить и себя. Мелькор остался один, только лёгкий ветерок колыхнул его волосы. Вала сел на траву и прислонился спиной к изгороди, обозначавшей границу драконьих территорий, положил телефон в карман и до боли сцепил переплетённые пальцы. Несколько минут спустя вороной конь подошёл к нему, всхрапнул, прикасаясь мягкими губами к волосам хозяина. Вала встряхнул головой, поднялся, уцепившись за его гриву, и с изрядным трудом сел верхом. Осторожно ступая, конь двинулся к Ангбанду. В тяжких раздумьях Мелькор не сразу заметил топот ещё одного жеребца, а когда поднял голову, улыбающийся Гор уже подъезжал к нему. И что бы ни терзало его, Тёмный Вала счастливо улыбнулся в ответ.

***

– Я люблю тебя, Гор… – бездумно шептал Крылатый, и Гортхаур довольно улыбался. Он знал, что никому не удавалось довести Мелькора до беспамятства, что ни одно, даже самое страстное и неистовое слияние не могло вырвать из горла его любимого такой стон, что ему одному пришло в голову использовать против воплощения соблазна его собственное оружие – и что никто не достиг во владении этим оружием такого совершенства, как он. Впрочем, он пришёл сюда не только за тем, чтобы лишний раз проверить, не потерял ли он навык. С удовольствием, кстати говоря, проверить. – Мел, – проговорил он насмешливым тоном, который был для Валы дороже любой нежности, и взъерошил светлые волосы возлюбленного, разметавшиеся по траве, – ты знаешь, зачем я здесь? Интонация Мелькора не обманула, и, с видимым трудом приподнявшись на локте, он посмотрел Гору в глаза. – В чём дело? – Я у тебя хотел спросить. – Майа поднял руку и продемонстрировал ему своё кольцо. Утаить улыбку у него не получилось. Когда он показывал Мелькору кольцо, то всегда улыбался. – Ты о разговоре с Вардой? – Когда Тёмного Валу вынуждали начать разговор о старшей из его сестёр, он всегда называл её не «Элентари», а «Варда», хотя утверждал, что это имя ему не нравится так же, как «Моргот». – И что я обязан сказать? – Когда? Вала вздохнул. Вид у него был, как у юного эльфа, которого застукали за детской игрой. – Скоро. Элентари обещала сообщить дату. – Вот и славно. Ты уже придумал, как расскажешь об этом Хэннеру? – А я обязательно должен ему рассказывать? – Боишься нанести ему травму? – поддразнил Гортхаур. – Прекрати, Гор! – раздражённо рявкнул Вала. – Я имею в виду, ему совсем не обязательно… – ..знать, что вон то черноглазое страшилище тоже Тёмный Вала. – Гор… – Крылатый укоряюще покосился на своего друга. – Он ни разу ничего подобного не сказал. – Фиг бы я ему позволил, да по его роже и так всё видно. Крупным шрифтом «Я люблю Мелькора!», внизу, шрифтом поменьше: «А эта злобная сволочь мешает моему счастью». – Прекрати. Можно подумать, ты меня ревнуешь. – Я? Ревную? – Майа невинно округлил глаза. – Да что ты несёшь, если бы я ревновал, его ноги бы уже не было в Ангбанде! Равно как и всех остальных частей тела, которые валялись бы по всем сторонам света. Отдельно. Улыбнувшись, Мелькор погладил своего майа по щеке. Гор нежно улыбнулся в ответ и едва заметно потёрся о его ладонь. Проявлять свои чувства ему по-прежнему было трудно. – Люблю тебя. – Вала поцеловал его в губы и полушутя, полусерьёзно попросил: – Обещай, что, будучи наделённым силой Валы, не захватишь власть. – Если я и захвачу чью-нибудь власть, – хрипло прошептал Гор, прижимаясь щекой к его щеке, так жадно требуя ласки, словно задыхался без неё, – то сделаю это для тебя. А теперь давай ещё разок. Что-то я не нацеловался.

***

Гортхаур сидел в своём старом кабинете и покачивался в кресле. Вертящиеся кресла на колёсиках изобрёл для него Мелькор, которому резал слух скрежет железных ножек по деревянному полу. Впрочем, с любимым старым стулом, вполне обычным, четырёхногим, удобным, с высокой спинкой, на которую можно откинуться, майа так и не расстался. Стул стоял в углу, заваленный разного рода приспособлениями и бумагами. Предаваться размышлениям Гору никто не мешал. Мелькор спал, лёг, как только приехали в Ангбанд, и сразу же вырубился. Ангбанд тотчас же превратился в сонное царство: Карвир спал уже давно, а Йонвэ и Хэннера нагнало усыпляющее заклинание. Тёмный Майа хотел побыть с замком один на один. Мелькор отвлекал бы его от мыслей, а все остальные либо раздражали, либо сбивали настроение. Откинувшись назад, Гортхаур снял с пальца кольцо и с улыбкой произнёс несколько слов, едва слышно. Руны, которые он легко видел без всякого помещения кольца в огонь, пропали. Вместо них появилась другая, настоящая надпись, сделанная рукой Мелькора, и любого светлого майа от неё, несомненно, хватил бы удар. Впрочем, заклинание, скрывающее истинную суть кольца, не под силу было разрушить ни одному живому существу, кроме тех двоих, которые его наложили. «В огне и памяти вечно вместе, Гор». – С тобой в огне и памяти, Мел, – криво ухмыльнувшись, проговорил Тёмный Майа. – Вала ли я, или майа, зверь или бессмертный, в теле и пустоте, один или с тобой, твой навсегда, с твоими помыслами и чувствами, окружённый Тьмой или Светом, болью ли или блаженством, вечно в твоей памяти и твоей любви, сгорающий и возрождающийся с тобой, летящий на твоих крыльях, – он знал, что Мелькор почувствовал и проснулся, и договорил нарочно медленно, чтобы переместившийся Вала услышал его слова, но не успел помешать, – слуга и воплощённая мысль моего господина, верный твоей воле, майа Гортхаур, возвеличивший Тьму для тебя твоими руками. – Сколько я спал? – тихо спросил Мелькор. – Минут двадцать, – пожал плечами майа. – Удивительно, – со вздохом констатировал Вала, подходя к нему и присаживаясь на стол, – как всего за двадцать минут можно проспать клятву Тёмного Властелина, приносимую Тёмному Властелину-Номер-Большая-Шишка. Гор довольно ухмылялся. – А если я откажусь принимать твою верность? – осведомился Мелькор после паузы. – Тогда, – со вкусом пояснил Гортхаур, – тебе придётся заполнять кучу бумажек, потом возиться с бумажками, которые должен подписать я, потому что у меня нет ненужного времени, чтобы заниматься этой чепухой, потом водить меня на свои валарские собрания, беспрестанно успокаивать Манвэ и оттаскивать меня от его глотки, потому что в его присутствии я теряю голову, и тем самым превращать все заседания в цирк со смертельным номером, ах, посмотрите, глотка Манвэ в зубах Гортхаура, господа, делаем ставки, кто кого на этот раз… да, ещё тебе придётся отгонять от меня своих падких до брюнетов сестриц, – добавил он с явным удовольствием, вспомнив восхищённые взгляды Валиэр, которые сопровождали его до дракона и на драконе, пока они все не скрылись из вида. – Так вот, имея вот на этом пальце твоё кольцо, – он показал оттопыренный средний палец, и Мелькор, не сдержавшись, захохотал, – я также имею сказать тебе кое-что. Вся эта валарская суета мне в упор не нужна, а силы у меня и так больше, чем у половины твоей сумасшедшей родни. Видеть их рожи чаще, чем у них накапливается наглость с тобой воевать, я не намерен, говорить с ними как с союзниками я не смогу, не говоря уже о том, чтобы считать их союзниками. Мой выбор совершён, все протесты и обжалования отклоняются. Больше расставаться с тобой я не намерен. Если мы умрём или будем изгнаны, мы сделаем это вместе, так всяко лучше, чем по одному. – Уже мягче он добавил: – Я предпочту считаться твоей собственностью, Мел, чем получить статус ожившего идола, который требует называть его божеством. Я не могу и не хочу считаться Валой, мне хорошо там, где я есть. А я – твой майа. Если ты хочешь, ты можешь забрать у меня кольцо. Мелькор опустил глаза и тихо сказал: – Принимаю. Нет, в небе не прогремел гром и не распростёрлась огромная молния, и Тьма не сгустилась вокруг них, подтверждая свершившуюся клятву. – Знаешь, – сказал Крылатый, грустновато и мечтательно улыбаясь, – я никогда не ощущал тебя настолько своим. Гор встал, обошёл стол и, приблизившись к повелителю вплотную, взял его за подбородок и заставил поднять голову. – Если я по доброй воле принёс тебе клятву, значит, я созрел для того, чтобы стать окончательно твоим. И, кстати, – добавил он, ухмыльнувшись, – теперь я поступлю противозаконно, если убью Хэннера. Мелькор обнял своего майа и зарылся лицом в рубашку у него на плече. Гортхаур нежно погладил его по голове, зарываясь пальцами в волосы. – Пойдёшь спать? Я разбужу тебя, когда позвонит Элберет. – Я не хочу спать, – возмутился Мелькор и, потеревшись виском о плечо Гора, прикрыл глаза и уснул. Гор отвёл назад его волосы и осторожно поцеловал в ухо. Ему не нужна была божественная суета, он не хотел величия, он даже отказался бы от своей силы, не требуйся она для защиты Мелькора. Он желал только одного: делать всё для счастья своего Валы. Для этого он согласился бы стать невинной безделушкой, которая порадует взор его возлюбленного пусть раз в тысячу лет. Он ничего не терял, он обретал в тысячи раз больше. Он отрекался от места на соседнем троне, предпочитая привычное место чуть позади. С такой позиции виднее, что творится, и выстрелить в покушающегося на Владыку Тьмы из зачарованного арбалета куда как удобнее. Улыбнувшись своим мыслям, Гор обхватил любовника за плечи и перенёсся с ним в спальню. Драконы и балроги исправно патрулировали границы, и, мысленно проверив все защитные конструкции вокруг замка и на границах, Тёмный Майа положил голову Мелькору на плечо и, впервые за очень долгое время расслабившись, погрузился в глубокий и сладкий сон.

***

Что-то изменилось. Медленно, едва слышно, будто где-то вдали щёлкнула стрелка гигантских механических часов, отмеряющая новую эру. Ничего в сущности не произошло. Юная, мятущаяся, возродившаяся совсем недавно Арда стала молодой. Всё, что бурлило и кипело безо всякого порядка, пришло в спокойную, дышащую силой гармонию. Ресницы Мелькора чуть дрогнули, но Гор поцеловал своего властелина в висок, и Вала снова крепко уснул, не успев толком разволноваться. Тёмный Майа покосился в сторону окна и улыбнулся. Как хорошо в такой момент оказаться по эту сторону. Прости меня, Мел. Я был достаточно жесток, чтобы думать, что ты не додумаешься за мной прийти. Но – спроси своего всезнающего отца, если сомневаешься, – будь я на другой стороне, последний миг до этого величественного щелчка я провёл бы, любуясь тобой из-за тающей черты смерти. Ты этого ещё не знаешь, но потом я скажу тебе. На этой стороне больше никто не умрёт.

4 июня – 6 сентября 2009

Эпилог

Мягкое прикосновение разбудило его сущность. Оромэ вздрогнул и открыл глаза. Вокруг таяли чёрные клочья пустоты, а перед ним сидел освещённый солнцем Карвир и улыбался. – Хорошо, – раздался голос Мелькора. – Я уже начал за тебя бояться. – Он всегда начинает бояться, когда всё уже кончилось, – язвительно поддакнул кто-то третий. Оромэ потёр шею, которая почему-то довольно чувствительно ныла, и обернулся. Плечом к плечу за его спиной стояли Мелькор и Саурон, и отчего-то в глаза Охотнику бросились совершенно одинаковые, как он только что понял, кольца. Потрясённый этим фактом, Вала потряс головой. Рука Карвира легко тронула его плечо. – Унголиант не успела тебе повредить. Гортхаур её убил. Гор ухмыльнулся и поймал влюблённый взгляд своего Валы. – Унголиант?.. – Охотник попытался встать, но Саурон властно удержал его. – Всё уже кончилось. О тебе позаботится Яванна. Скоро они с Нессой будут здесь. Целитель поднялся на ноги, и Оромэ торопливо поймал его за руку. – Это ты меня нашёл? Карвир с улыбкой кивнул. – Мел, – тихо проговорил младший Вала, опуская глаза, но всё ещё удерживая своего бывшего подданного, – прости, что тогда я проголосовал против тебя… – Врёшь, ты проголосовал за меня, – усмехнулся Мелькор. – Когда вылечил моего умирающего волка. Оромэ истерически засмеялся и умолк, едва его лица коснулась ладонь Карвира. Сияющие глаза приблизились к его глазам, и целое мгновение Вала блаженствовал в золотистом свечении, чувствуя, как силы вновь наполняют его. – Идём, Карвир, – тихо позвал Гор. – И, кстати, Оромэ… коня своего лови сам, эта скотина меня чуть не растерзала. – Нахар просто к тебе не привык! – тут же вступился Мелькор, и они пошли прочь. Карвир ещё мгновение с улыбкой смотрел в глаза своему бывшему хозяину, потом пошёл следом, а Оромэ сидел на траве и бездумно смотрел, как колышутся зелёные стебли под лёгким дыханием ветра. – Что будем делать с Йонвэ? – спросил Крылатый, глядя в сторону сияющего вдали замка. – Можно его убить, – предложил Гор с самым серьёзным видом. – А можно помучить перед тем, чтобы Манвэ знал, каково тебе было. Карвир рассмеялся и, нагнав их, пошёл справа от Гора. – А если серьёзно? – озаботился Вала и потёр подбородок. Щёлкнула зажигалка. Гор отобрал сигарету у Карвира и сунул её своему властелину в рот. – А если серьёзно, Карвир тебе что прописал? Покой, здоровый сон и много положительных эмоций. Как-нибудь сами разберёмся. – Но я же ваш Вала! – попытался спорить Мелькор, но Гор заткнул его одним взглядом. – Мел, знаешь, в чём преимущества Валы, у которого много майар? – В чём?.. – В том, что ему ничего не надо делать. Поэтому иди себе и кури! – припечатал Тёмный Майа и с довольной ухмылкой взял Карвира под ручку. – Мы тут уже сработались, пока ты спал. Карвир усмехнулся и никак не прокомментировал ситуацию. Несса присела на корточки перед братом и склонила головку набок. Ей это всегда шло. Оромэ улыбнулся. – Что с тобой? – пролепетала сестра. – Ну, Оромэ… ты как? – Несса, – с истерической ноткой в голосе простонал Охотник, – ты представляешь, каково это, когда от Унголиант меня спасает Мелькор?! Что, никому больше не было до меня дела?! Яванна положила руку ему на плечо. – Ну-ну. Просто у Мелькора есть опытный майа по охоте на Унголиант, да и… если честно, мы думали, что ты просто бродишь где-то… Оромэ расхохотался. Он знал, что Яванна и Несса искали его, что Тулкас с ума сходил, мечась по всей Арде, и что найти его мог – вот глупость! – только проклятый Саурон, теперь он мог всё знать снова, а не покоиться в чёрном коконе глубоко под землёй, и он был так счастлив, что обнял обеих сестёр и всё никак не мог насмеяться. Манвэ сидел на окне, болтал ногами и хмуро смотрел в сторону Ангбанда. Точно так же в Ангбанде сидел Хэннер, а Йонвэ робко топтался рядом. – Полезай сюда, тут совсем не страшно, ты же на драконе летал! – уговаривал Хэннер. – Я… я не знаю… – мялся Йонвэ, но всё-таки поддался уговорам, сел на подоконник и аккуратно перекинул ноги наружу. – Вон вроде они на драконе летят… – прищурился тёмный майа. – Хэннер, – тихо сказал Йонвэ, глядя в ту же сторону, – я боюсь, я уже никогда не вернусь к Свету. – Это ещё почему? – нахмурился Хэннер. – Так я же… – растерянно проговорил майа Манвэ, – я же рад их видеть… – Был бы ты не рад! – ухмыльнулся его друг и тихо добавил: – Придумаем что-нибудь. Йонвэ радостно прижался щекой к его плечу. Манвэ никогда не говорил: «Что-нибудь придумаем», ведь что-нибудь придумывал обычно Мелькор, а его светлый брат с этим боролся. Ветер от драконьих крыльев уже касался их лиц, и светловолосый майа ощутил себя невероятно счастливым. Здесь, в Ангбанде, полном тёмных сил, ему хотелось закрыть глаза и раствориться в единственном беззаботном миге наслаждения. – С ними нет Манвэ, – выдохнул он, не открывая глаз, и радостно рассмеялся.

***

– Идём, – едва разомкнув губы, позвал Ирмо. Он уже давно стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за своим близнецом. Когда владыка неувядающих Садов вошёл, Мандос ожесточённо передвигал кубики, почти с бешенством взглядывая на случайно образующиеся слова. Теперь же он сидел неподвижно, опустив плечи, будто результат множественных перестановок потряс всю его сущность. – Да, – произнёс он тихо. – Я сейчас. Поняв намёк, Лориэн вышел. Слово, которое не мог видеть больше никто, слово, давившее всей своей тяжестью только на него, единственное слово не отпускало Намо. Он смотрел, смотрел и пытался проникнуть в суть, пытался понять скрытый смысл, пытался привязать этот смысл к знакомой ему картине мира, но вся картина рушилась и ломалась, стоило слову вмешаться в неспешный ход мира, и вся история вставала с ног на голову. Или с головы на ноги, что тоже было возможно. Отчаявшись, Намо смёл кубики со стола и закрыл лицо руками. Как жалко, что нельзя так же уничтожить и само слово, чтобы никто никогда не произнёс его, не пустил в свои мысли… Но Ирмо ждал, и наконец Намо соскользнул со стола и пошёл к нему, в светлую комнату, ничем не напоминающую тёмный кабинет, чтобы отдаться в руки правосудия, которым прежде был он сам.

16 – 17 сентября 2009

Продолжение следует.