Это только цветочки

Часть девятая Тонкие призраки снов

Огромный золотистый осьминог подобрался к Мелькору по каменистому дну, обвил щупальцами его руку и приник к ней, застыв в прозрачной воде. Вала осторожно перебирал пальцами, лаская скользкое тело и рассеянно любуясь мерным бегом волн. – Мелькор… Мелькор стёр с лица мокрые пряди Манвэ и двинул только зрачками, спрашивая. – Ты меня любишь? Старший брат усмехнулся уголком рта. – Да. – Почему ты всегда улыбаешься, когда это говоришь? Ты смеёшься надо мной? – Мне просто приятно это говорить. Манвэ снова прилёг ему на плечо. – Знаешь, – проговорил он через некоторое время, – мне кажется, мы никогда не останемся вдвоём. Грудь Мелькора высоко поднялась и медленно опустилась. – Я знаю. – Ты всегда всё знаешь прежде меня. – Я же старший. – Тебе ничуть не жаль? – Мне было очень жаль. Давно. «И если бы ты знал, насколько жаль». – Что же мы будем делать? – То, что должны. Манвэ приподнялся и посмотрел в бирюзовую глубину океана внизу. Под плечом Мелькора проплывал коралловый риф, сияющий тысячами огоньков. «Как красиво», – подумал он. – «Какая непостижимая красота…» Они все были разные, все Айнур и все Валар. То, что творили Ульмо и Яванна, не мог понять Манвэ. Он не слышал их песен, видел только явленные миру результаты, и невозможная красота сотворённого восхищала его. Песня Мелькора казалась ему простой и понятной. Манвэ слышал её, видел, как появляются из земли и воздуха могучие драконы, видел, как из утреннего льда и степной травы встают поджарые волки, видел и понимал. Ему казалось, что он может спеть то же самое, просто уступает эту привилегию Мелькору. И орлов он тоже понимал, Мелькор подарил ему гигантских птиц, чтобы он мог кататься по небу, когда Мелькор занят. Но ни один орёл не мог заменить Манвэ брата, и он старался искать компании Мелькора. Старший брат и сам бросал всё ради него, не было дела важнее самого маленького каприза Манвэ. Со временем Валар забыли, что боятся и уважают Манвэ в немалой степени потому, что за его спиной всегда стоит Мелькор, самый сильный и самый опасный из них. Тот, кого они слишком сильно боятся, чтобы намеренно вызывать его злость. Вместе с Манвэ в Арду пришёл ветер. Ветер дал голос деревьям, полёт птицам и бег волнам. Ветер оживил мир и вдохнул жизнь во всё, что пели Валар. Что дал Мелькор, никто не знал. Много времени спустя Валар поняли, что недооценили коварство брата. Его песня проникла во всё, что пели они, и лишь малая часть творений спаслась от его влияния в Валиноре. По крайней мере, так говорил Манвэ, и никто не смел сомневаться. Манвэ сидел на белоснежной каменной террасе и по одному клал в рот кусочки горького шоколада с перцем. Он любил нонсенсы. Гигантских птиц, которые по законам природы не могут летать, например. Забавно: сейчас, после стольких часов наедине с шумом океана, полезла в голову всякая романтическая чепуха. Как они с Мелькором плавали, хотя бы. Давно, на заре той, юной Арды. «Хорошо всё-таки было», – подумал бывший Король мира, мечтательно подперев голову ладонью. – «Позвонить, что ли, Мелькору?..»

***

– Почувствуй их прикосновения, ну же… – Но Яванна всё равно никак не могла расслабиться, и Несса ящеркой вилась вокруг неё, пытаясь ей в этом помочь. – Смотри же, как здорово! Это… в конце концов, это же твоя трава!.. – Я чувствую себя развоплощённой, – призналась Яванна. Она никому не открывалась до конца, как никогда до конца не умирают травы и до конца не исчезают деревья, она и одежду никогда не снимала. Когда Несса заставила её избавиться от одежд и лечь на траву, повелительница растений выглядела непривычно растерянной. То, что сама Несса скинула облачение, мало её утешало: платье рыжей красавицы и так мало что скрывало. – Привыкнешь! – бодро заверила Несса и прилегла рядом, доверчиво опустив голову ей на плечо. И тут же расхихикалась: – Ну что ты так смотришь на свою грудь? Можно подумать, ты её никогда не видела! – Я как-то не задумывалась о своём теле, – проворчала Яванна. Рядом с изящной сестрой она казалась себе… громоздкой. – К лучшему, наверное. – Вот ещё! Не задумывалась… я тебя научу пользоваться собственным телом! – Несса, ты же просто… – А ты думаешь, для чего раздеваются и ложатся рядом? – провокационно вопросила Несса. Старшая сестра честно попыталась предположить, но почти сразу сдалась и пожала плечами. – Не знаю. – Ну, ты для чего легла рядом со мной в обнажённом виде? – Ты попросила. Я вообще не хотела. – А я для чего легла рядом с тобой? – Несса озорно сверкнула глазами, и вторая Валиэ невольно подумала о том, как она красива. Эта мысль преобразила её суровое лицо, и Несса немедленно приникла к сестре и закинула ножку ей на бёдра. – Я тоже хотела спросить, – смущённо буркнула Яванна, стараясь смотреть ей только в лицо. – О нет! – Несса закатила глаза. – Отец наш небесный, почему ты не просветил свою непутёвую дочь? – И она тут же обратилась к непутёвой, как она выразилась, дочери и по совместительству своей сестре. – Дорогая Яванна, сегодня я намерена с тобой слиться, и ничто не сможет помешать этому завораживающему процессу! Яванна поморгала. – Зачем? – Что зачем? – удивилась Несса. – Слиться? – Ну-у-у… а ты разве не этого добивалась, когда просила моей любви? – Нет. Такой ответ сладострастницу обескуражил. – То есть как? Яванна вопросительно подняла брови. – Чего же ты хотела тогда? – Твоей любви. – И в чём же это выражается? Под пристальным взглядом Нессы Кементари стало совсем неуютно, захотелось прикрыться чем-нибудь. – Но мы ведь… уже вместе? – с надеждой спросила она. Несса нахмурилась. – Вместе. Но я хочу тебя. Хочу заняться с тобой любовью. Ты красивая. – И что это даст? Рыжая Валиэ ждала этого вопроса и давно продумывала на него ответ. – Мы звучим по-разному. Я хочу, чтобы иногда мы звучали как единая суть. – Можно и так сделать. Если тебе хочется. – Мне хочется. Мне хочется быть с тобой… обладать тобой, Яванна… позволь мне показать… ты же знаешь, для чего в цветок забирается шмель… – Неотрывно глядя сестре в глаза и как-то непонятно улыбаясь, Несса принялась скользить пальчиками по груди сестры, по животу, вниз, ещё вниз… Яванна начала примерно понимать, что имелось в виду под цветком и шмелём. Первой реакцией было отпрянуть и отбросить руку Нессы, но боязнь обидеть её пересилила. Яванна снова постаралась расслабиться, но у неё ничего не получилось. – Сестра, – прошептала Несса, – я не буду, если хочешь. Щёчки у неё раскраснелись, Яванна чувствовала её возбуждение и теперь примерно представляла, что оно значит. Не понимала только, противно ей ощущать это в своём отношении или нет. Обманывать она не могла и не хотела, и потому бережно, но твёрдо отстранила остановившуюся руку. – Нет, – произнесла она решительно. – Я не хочу. – И, смягчившись, добавила. – Не сейчас.

***

– Тебя Несса. Мелькор взял у своего целителя трубку. – Да. – Мел! – воскликнула Несса. Вала поморщился. – Я так рада тебя слышать! – Да ну? Не нашлось другого эксперта в области слияний? – Эру, Мел! Прекрати сейчас же! Мне очень нужна твоя консультация! Тёмный Вала откинулся на спинку стула и со вздохом проговорил: – Ну хорошо. Я тебя слушаю. Всей сутью.

***

– У него ещё и занято! – рявкнул Манвэ, моментально приходя в бешенство. – Да как он смеет часами висеть на телефоне?! Если его ублюдок в замке, с кем он может трепаться?! – Манвэ, съешь конфетку… – умоляюще прошептал Йонвэ, протягивая своему повелителю кусочек горького шоколада. Вала наотмашь треснул его по руке, шоколадка улетела в другой конец комнаты, телефонная трубка закончила свою жизнь, расшибившись о стену, а рыдающий майа бросился вон, закрывая лицо руками. Даже когда Манвэ над ним издевался, ему не было так больно. – Убирайся! – хлестнул ему в спину крик возлюбленного. – Тряпка, ничтожество! Вы все меня ненавидите! Манвэ схватил со спинки кресла свой любимый бирюзовый плащ, переливающийся и сияющий, как океанская вода в солнечный день, и переместился.

***

– Дорогая Несса, – вежливо сказал Мелькор, – мне очень жаль прерывать нашу беседу, но ко мне Манвэ опять припёрся. Пожалуйста, повремени, я тебе перезвоню, как только смогу. – Э-э-э… – ошалело протянула Валиэ. – Я… подожду. Пока, Мелькор. – Пока. Вала отключил связь и неторопливо отправился открывать. Хэннер уже вприпрыжку мчался смотреть, кто пришёл, не чувствуя пульсации истерически-беспомощной энергии, расходящейся от Манвэ. Мелькор перехватил своего майа уже на лестнице, обнял за плечи, поцеловал в щёчку и сказал: – Мне, наверное, придётся на некоторое время уехать, веди себя хорошо и береги Карвира. – Опять уехать? – надул губы майа и потянулся за настоящим поцелуем, который тотчас и получил. – Ну-у… – Надо, Хэннер, – сказал Мелькор и коротко чмокнул его в лоб. – Давай. Иди скажи Карвиру. Гортхаур вздохнул и пошёл обратно, посекундно оглядываясь, а его Вала выдохнул и переместился сразу за двери Ангбанда и обнял за плечи дрожащего Манвэ, оказавшись у него за спиной. – Идём, – сказал он повелительно. – Вместе мы во всём разберёмся. Повелитель ветров спрятал лицо у него на плече, и с упоительным блаженством старшего брата Мелькор почувствовал, что младший снова плачет.

***

– Я постоянно натыкаюсь на равнодушие… я не нужен никому сам по себе, понимаешь? Я – ничто, я только функция, я всего лишь бывший Король… кто я теперь, когда каждый сам по себе?! Только ты, ты объединял нас! Позволь нам снова тебя ненавидеть, я хочу, чтобы у меня были настоящие братья, а не эти бесчувственные статуи на тронах! Раньше они смотрели на меня с воодушевлением, они ждали моих слов, они в меня верили! А теперь… теперь они никому не верят!.. Мелькор гладил его по голове. В окно маленького деревянного домика заглядывали любопытные солнечные лучи, по стенам и единственной узкой кровати, по плечу и волосам Манвэ бежали золотистые зайчики. – Я был твоим врагом, и все любили меня, я купался в их любви… зачем ты вернулся, зачем доказал, что я прежде ошибался, что все они только и думают, как бы сесть на трон вместо меня, а меня самого выбросить вон… им всё равно, что я сражался, что я победил, что я… – Младший осёкся и после изматывающего рыдания, которое, казалось, должно было порвать ему лёгкие, пробормотал, цепляясь за плечи брата, – почему после всего, что случилось, меня по-прежнему любишь ты один?! – Тебя любит Элентари, – ласково проговорил Мелькор, перебирая золотистые пряди, чтобы добраться до шеи Манвэ и немного помассировать затёкшие мышцы. – Все тебя любят. Просто они редко об этом говорят. Они же пошли за тобой. – Они шли по привычке! – Разве это важно? Если бы они не любили тебя, они бы не пошли. – Мел, я не хочу, чтобы они любили меня по привычке! Я хочу, чтобы они все были мои, чтобы они мне говорили, как любят меня, чтобы я был важен для них весь, а не только… не только как Король… бывший Король… – Манвэ снова разрыдался, комкая в пальцах рубашку старшего. Тёмный Вала устало улыбнулся: младший понемногу расслаблялся, плакал всё тише, и сейчас они снова были близки, как во время своего зарождения, между ними не было бездны лицемерия, они могли друг друга любить и не скрывать это, изводя один другого. – Ты всегда будешь для них Королём, малыш. Манвэ положил голову ему на плечо. – Мел, – прошептал он, – только ты меня всё ещё любишь… – Только Тьма возьмёт тебя таким, каков ты есть, – проговорил Мелькор с усмешкой, продолжая гладить и разминать его плечи, – помнишь, я тебе говорил? Свет подразумевает слишком много условностей, но изнутри точно такой же. Скажи, кто из вас на самом деле лучше меня? – Ты лучше всех! – горячо воскликнул Манвэ и прижался теснее. Голос его снова стал тихим и ласкающим. – Тебя одного я люблю… помнишь? Конечно, Мелькор помнил и без слов знал, что имеет в виду его брат. Его единственный брат, беззащитный трепетный дух, который чувствовал себя в безопасности, только будучи окружённым надёжной сутью брата. Ему пришлось натащить на свою нежную сущность много дряни, чтобы выглядеть как все, но иногда настоящему, тому, древнему ему удавалось пробиться сквозь эту броню. Тьма издавна помогала разрушить ложь, жестоко снося всё, что мешало ей добраться до истины. Только Тьме Свет может смотреть в лицо с истинным бесстрашием, ибо только Тьма знает, что они равны и в некотором смысле похожи. Многообразные лики любви вынуждали Мелькора и Манвэ то дарить нежнейшие поцелуи, то рвать клыками в кровь, и самую сильную вражду и ненависть подстёгивала именно коварная любовь. Их тянуло друг к другу, они не могли жить порознь. Они всегда помнили Эа и его беззвучную вибрацию, помнили то, как родились, сплетённые, помнили, как счастливо текли первые годы в Арде. Мир принадлежал им, и другие их братья всегда чувствовали, что стоят на ступень ниже вершины мира, не достают до этих двоих, хотя бы самую малость не достают. Сёстрам, пожалуй, было всё равно. Они занимались обустройством мира и мало внимания обращали на раздоры мужчин. – Искупаемся? – тихо спросил Манвэ. – Давай, – согласился Мелькор. Младший встал и небрежно скинул с плеч рубашку, озорно взглянул на брата и расплылся в улыбке. – Догонишь – поцелую. – А если не догоню? – Ты обязательно догонишь! Из дверей выметнулись две ширококрылые тени, с небольшой форой Манвэ нырнул под воду, и, разумеется, Мелькор его догнал. Как две гигантские чайки, они летели под водой, сплетаясь, смеясь воздушными пузырями и беспрестанно осыпая один другого поцелуями. Уже убрав крылья, старший Вала всплыл на поверхность и улёгся на спину на водной глади, раскинув руки в стороны. Манвэ прильнул к его груди, мокрые волосы накрыли обнажённое тело Мелькора тёмно-золотым плащом. – Как хорошо, – прошептал младший и прикрыл глаза. Ладонь Мелькора легла ему на затылок, и Манвэ уснул в тёплой колыбели воды под солнечным одеялом, чувствуя, что снова счастлив на своей вершине мира. Мелькор дремал вместе с ним, и ему казалось, что они снова в объятиях Эа, и между ними никогда не было вражды.

***

Солнечные лучи играли на волосах сонного Мелькора, который сидел на измятой кровати, до пояса прикрытый одеялом, и курил. Шорох волн делал молчание уютным и приятным: двое не просто молчат, они слушают шум прибоя. Манвэ сел на кровать к брату и прикурил от его сигареты. – Знаешь, – улыбнулся он, окидывая старшего долгим взглядом, – сейчас мне жаль, что между нами ничего не было этой ночью. Тёмный Вала слабо улыбнулся, прикрывая глаза, как нежащийся лев. – Хочешь сказать, хороший разговор – это ничего? Повелитель Ветров рассмеялся, уткнувшись ему в плечо. – Ты прав, хорошие разговоры случаются у нас гораздо реже. Мелькор переложил сигарету в левую руку, а правой потянул его за волосы. Младший мгновенно напрягся, но Мелькор только посмотрел ему в глаза. – Хочу ещё раз увидеть тебя таким, пока ты всё ещё куришь, сидя со мной на одной кровати. Не пытаясь вырваться, Манвэ с вызывающей улыбкой затянулся и выпустил дым ему в лицо. – Смотри. – Ты не знаешь границ, – тихо проговорил Мелькор. – Иногда мне кажется, что ты вовсе не чувствуешь боли. Ничего не чувствуешь. – Ветер не напорешь на копьё, он всё пропускает сквозь себя. – Но ты не только ветер. Ты мой брат. – Да кто об этом помнит. – Я. – Твоё мнение давно никому не нужно. – И в первую очередь тебе. – Мне? Ошибаешься, милый. – Манвэ поднялся, бросив незатушенный окурок ему на одеяло. Мучение на лице брата приводило его в экстаз. – Мне нужно всё, что заставляет тебя страдать. Ветер никогда не был так силён, чтобы толкать тебя на то, что ты можешь делать только сам. – Король усмехнулся, вскидывая голову. Он был прекрасен, но Мелькору хотелось его удушить. – Отъебись, слышал? Мелькор молча выбрался из-под одеяла, сунул ноги в расшнурованные ботинки и взял со стула скомканную рубашку. Младший смотрел на него с кривой улыбкой. – Прощай, – сказал Тёмный Вала и переместился. – Урод! Тварь! Я тебя ненавижу! – выкрикнул Манвэ в пустоту, прекрасно зная, что старший его не услышит, и ненавидя себя и его, и весь мир в придачу, потому что мир нёс в себе их Песню. Яростный ветер раздул искру в тлеющем одеяле, и через несколько минут опустевший маленький домик уже пожирало пламя, а в отдалении всё так же спокойно шелестели волны великого океана.

***

– Карвир, а как ты думаешь, Мел любит Манвэ? – спросил Хэннер, ложечкой мешая тёплое молоко в большом стакане. – Он любит тебя, – спокойно возразил целитель и сел через угол стола от него. – Не беспокойся. Не нужно его ревновать. – А вот куда это он опять упёрся? – ревниво буркнул маленький майа. Сказывались особенности расы: обычные школьные проблемы волновали Хэннера куда меньше, чем то, что ему уже которую ночь придётся провести в одиночестве. Ночь, на самом деле, была всего лишь вторая, но майа уже весь извёлся и не знал, куда себя и деть. Раз попробовав, отказаться было ещё труднее, чем если бы не пробовал вовсе. – Он Вала, Хэннер, – улыбнулся Карвир. – У него и помимо нас есть дела. Очень много дел. Хэннер надул губы и стал пить молоко. Мелькор лежал, раскинув руки, на траве в парке, в том месте, где под землёй скрывалась крепостная стена. Он любил в былые времена лежать на стене и смотреть на звёзды, или обозревать чёрные равнины вокруг замка. Теперь не было ни стены, ни равнин, то есть стена была, но глубоко под землёй, спрятанная и замаскированная во имя мира, а полежать всё равно хотелось, именно здесь. Звёзды с земли казались немного другими, но мир того стоит… раз уж так все порешили. Парк всё равно казался Мелькору недостаточной оградой. Местность вокруг Ангбанда без стены выглядела какой-то лысой. Ни единый шорох не нарушал тишины безветренным вечером. Сгущались сумерки, звёзды становились ярче. Далеко на дорожках парка послышался цокоток волчьих когтей. Вала слабо улыбнулся, гнетущая тоска потихоньку начинала таять. Карвир сел рядом, вытащил из кармана початую пачку сигарет, достал одну и закурил, щурясь на звёзды. – Он опять тебя бросил? – спросил майа, покончив с третьей сигаретой. Мелькора успокаивал звук его дыхания. – И ещё как. – Крылатый зло улыбнулся. – Удивительно, как я ещё не разучился испытывать боль от его выходок. – Мел. – Что? – Как ты встретился с Гортхауром? Мелькор положил руку ему на колено и передал образы. – Это не выразить словами, любовь моя. Карвир бледно улыбнулся и, подтянув колени к груди, прилёг рядом со своим повелителем и свернулся клубком, положив голову ему на плечо. – Красивая ночь, – услышал Мелькор его голос у самого уха и сказал: – Чудная.

***

Гор… что могло быть лучше, чем его появление? Мелькор его обожал, Мелькор любил его, Мелькор готов был на всё ради того, чтобы с ним был Гор. – Я ряженое чудовище, созданное, чтобы разогнать тоску затянувшегося маскарада, – обронил однажды Мелькор, перекатывая между пальцами окурок. – Наверное, тебе знакомо это ощущение: всем нужно то, что ты делаешь, но не ты сам. – Ты говоришь неправду, – возразил Гор, и это прозвучало лучше, чем все «люблю», слышанные Крылатым от Манвэ. Всё началось до смешного банально. Будущий тёмный майа просто постучался в дверь. Он шёл, слушая музыку мира, и легко обнаружил замок, спрятанный в ледниках. Великая твердыня, не приспособленная для жизни существ с телами, внушила ему уважение, хотя, пожалуй, он не хотел бы здесь жить. Но идти назад он хотел ещё меньше. Майа взял колотушку и ударил в огромный, покрытый инеем гонг. Тотчас произошло изменение мелодии, он услышал раздражение и усталость, и вслед за тем появился Мелькор. У твердыни не было окон и дверей, кажется, она целиком состояла изо льда. – Кто ты? – спросил Вала. Он даже не открыл глаз, из-под ресниц виднелись лишь краешки белков. – У меня больше нет имени. Мелькор открыл глаза. Майа почувствовал, как разум Стихии ищет в нём что-то и не находит. – Откуда ты пришёл? – Из Валинора. – Почему в тебе нет Света? – Ты мне льстишь, – коротко усмехнулся майа. – Во мне ещё есть Свет. Немного, я не смог выбросить его весь, иначе умру. Свет нужно чем-то заменить. Увы, не может быть другого выбора в полярном мире. Мелькор склонил голову к левому плечу и улыбнулся, сложив руки на груди. – Почему ты так уверен, что я тебя возьму? – А Тьме не нужны лишние руки? – Пришелец повторил его жест в зеркальном отражении. Вала развеселился, и крохотные льдинки в воздухе радостно замерцали, отражая его настроение. – Проходи. Майа ухватился за след Валы и перенёсся в замок, через прозрачные стены которого кое-где виднелись глубины вечных льдов. Они жили там достаточное время для того, чтобы майа, наречённый Гортхауром, прошёл испытание и заслужил доверие своего властелина. Затем он принял Тьму, навсегда избавившись от Света, но удар, нанесённый переменой сущности, был слишком силён. – Мелькор… – пробормотал Гор, когда очнулся. Ему было плохо, так плохо, как не было даже во времена, когда Свет ломал его истинную природу, пытаясь превратить непокорного духа в свою марионетку. – Прости, кажется, я плохой ученик… Вала грустно улыбался и гладил его по голове, опасаясь пока вмешиваться в сложный внутренний процесс изменения энергии. Гортхаур не сразу понял, что ледников больше нет, что он лежит на зелёной траве, а Мелькор держит его голову на коленях, прикрывая его лицо от яркого солнца левым крылом. – Я совсем забыл, что тоже люблю солнце и тепло, – проговорил Тёмный Вала почти мечтательно, Гор прежде не слышал таких интонаций. – Думаю, здесь мы построим Ангбанд. Ты ведь согласен переехать немного южнее? Гор улыбнулся. От тепла ему действительно становилось лучше. В следующие несколько месяцев он узнал, что у Мелькора бывают любимые вещи, впервые увидел его волков и драконов, смог полюбоваться проносящимися по степи табунами вороных коней, а ещё с удивлением обнаружил, что заслуживает едва ли не большего внимания, чем Мелькорово зверьё. Прежде он не знал, что Тёмный Вала не только создаёт себе подданных, но и заботится о них. Гортхаур любил волков, с драконами, правда, так до конца и не поладил, но понять, возится Мелькор со своими четвероногими друзьями по врождённой склонности или потому, что больше не с кем возиться, так и не смог. Факт оставался фактом: с ним Мелькор провозился не меньше, чем с больной волчицей. Гортхаур презирал похотливых майар, которые только и мечтали, что лечь под своего Валу. Он презрительно кривился, глядя, как пренебрежительно Стихии принимают подобострастные ласки, и никогда не унизился бы до подобного. В результате он был причислен к предателям и подвергнут насильственному «излечению от гордыни», вскоре по завершении которого и покинул Валинор. Что подразумевалось под «излечением от гордыни», Гортхаур никогда не рассказывал, но по тому, как судорожно дёрнулось его лицо при упоминании методов развития чувственности у майар, Мелькор сделал выводы. Уточнять он ничего не стал, чувствуя потребность развязать с Манвэ войну за извращение своего замысла. Романа у них не было. Однажды Гор просто попросил слияния, чтобы открыться полностью, и с того момента и до изгнания из Арды Мелькор не любил, не хотел и не ценил никого, кроме своего единственного майа.

***

– Иногда мне кажется, что я сошёл с ума. Что ничего не было. Что мне приснилось. Всё: Манвэ, ты, Гор. Что я один и вижу сны в беспредельной пустоте, куда изгнал меня отец, чтобы снова меня испытать. Мне страшно. Я боюсь открыть глаза и снова увидеть вокруг только звёзды, и понять, что вы все умерли, или не существовали никогда. – Мы здесь, – проговорил Карвир. – И твои глаза открыты. А дома тебя ждёт Гор и мешает ложечкой варенье, думая, что не пробовал ничего слаще твоего поцелуя. Мелькор улыбнулся, и по его щеке скатилась мерцающая слеза. – Ты всегда был немного сумасшедшим, – улыбнулся целитель. – Но ни одно безумие не способно на то, чтобы породить нас такими, какие мы есть. Не бойся, Мел. Больше мы не исчезнем. ***

Саундтрек к сцене: Three Days Grace – I Hate Everything About You

Влажный нос сопел около его уха, когда он незаметно ушёл, чтобы не вернуться. Тогда пламя, которое он искал на той стороне, поднялось и пробудило своего хозяина, и невозможное свершилось, чтобы остановить того, кто не хотел возвращаться. – Потанцуем? – по-волчьи усмехнулся Гор, забирая в ладони тонкую кисть Карвира. Губы целителя тронула бледная улыбка. Руки он не отнял и тогда, когда с пальцев Гортхаура потекло призрачное пламя. Карвир чуть закинул голову; его сущность отвечала потоками золотистой энергии, они переплетались с огнём, рождая нечто полупрозрачное, оранжево-золотое, колеблющееся. Гор обнял целителя за талию, делая первый шаг, и они двинулись в танце по кругу, оставляя мерцающий энергетический след. – Ты любил его? – Люблю и сейчас. – Ты знаешь, что я не давал ему клятвы в верности ? – Да. – Что я могу убить тебя, потому что не служу твоему господину, и поглотить твою сущность? – Конечно. – И не боишься меня? – Я не умею, – горько ответил Карвир, не отводя глаз. Они замыкали круг; трава не приминалась под их подошвами. – Зачем ты спросил у него про меня? – Он хотел, чтобы кто-то услышал. Начало круга колебалось в сантиметрах от спины Гора. – Карвир… – Я знаю. – Майа легко прикоснулся пальцами к смуглой щеке. – Пусть это заберёт меня всего… будь с ним. Не бойся, я ничего не увижу. – Даже если бы видел весь мир… Карвир погрузил руку в начало круга, и стена вспыхнула и замкнулась; энергия потекла сквозь тело целителя, но он не почувствовал боли, только его сила медленно вытекала, поддерживая связь того и этого мира. В центре круга лежал Мелькор, и чудо, способное его пробудить, решительно приблизилось и опустилось подле него на одно колено.

***

Намо нервно провёл кончиком языка по верхней челюсти, слева, там, где всё ещё оставался зазор на месте выбитого две вечности назад клыка. – Сделай что-нибудь. Мандос покачал головой. – То, что они затеяли, нельзя оборвать. – Они совершили непозволительное! – Ирмо, заткнись. Лориэн вздрогнул, будто от пощёчины, и замолчал, уставившись на брата. – Ты понимаешь… – начал он свистящим шёпотом. – Да. – Так почему ты позволил это?! Мы ждали так долго… вытолкни его за пределы Арды! Отдай ему дух его майа, и он даже не вспомнит о своей миссии! Мы убьём его щенка, вырвем с корнем сердце Тьмы, очистим Арду, и она будет принадлежать нам целиком! – Как ты наивен, друг мой. – От ледяной улыбки брата Ирмо стало не по себе, он попятился и присел на столешницу, вцепившись в неё задрожавшими пальцами. – На твоём месте я бы не решился связываться с Гортхауром. – Я и не собираюсь вступать с ним в схватку! Я… – А ты предлагаешь схватиться с ним мне? – Намо вскинул голову и обнажил зубы, демонстрируя отсутствующий клык. – Нет, спасибо, я больше не хочу. – Но ведь такой удобный случай… Нежная улыбка Мандоса заставила его осечься и отвести глаза.

***

«Люби меня… зови меня… знай обо мне всё, что я не могу тебе рассказать… Гортхаур, волчье солнце с сияющими жалами вместо лучей, катящееся по моему безумному небосводу…» – Открой глаза, Мел. Открой глаза, иначе тебя затянет. – Гор нервно облизал губы. Рука Валы в его руках оставалась неподвижной и ледяной. Его сознание будет блуждать по той стороне, пока в очередной раз не найдёт Гора, и если найдёт, то останется там. Но я здесь, Мел, только посмотри!.. – Мел… Балроги тебя пали, Мел! – Не так… – прозвучал тихий голос Карвира. – Нежнее… тише. Кого другого Гор бы послал, но его почему-то не смог. – Мел, – заговорил он тише, кладя ладонь на лоб возлюбленного, – проснись, Мел… – Гор… – улыбаясь, шепнул Мелькор, – и подскочил, как в кошмаре, вцепляясь в рубашку своего майа. – Гор!.. Гортхаур растерянно улыбнулся. …ты думал, всё это кошмар… как тебе сказать, что я всего лишь часть твоего кошмара?.. «Я выдержу. Будь с ним. Будь столько, сколько нужно. Я подожду». Гор прикрыл глаза, соглашаясь, и прикоснулся губами к губам своего Валы. …я буду с тобой, я удержу тебя, и даже если я говорю тебе неправду, всё потому, что твоё счастье для меня важнее моего… не для меня одного… Барьер взметнулся выше и сомкнулся, образуя над ними купол; силуэт Карвира в его сиянии был почти неразличим, словно он влился в саму энергию и соединился с ней. Хэннер в своей кровати спал мёртвым сном, и его сердце билось так медленно, будто намеревалось вот-вот остановиться.

***

Для них ничего не было. Ни прошлого, ни будущего, только они и мерное сияние любви вокруг. Мелькор не хотел думать, как оказался здесь. Гор был с ним, его, его настоящий Гор, заклинатель пламени, мятежный дух, не покорившийся никому, его, только его Гор… – Я тебя люблю… – шептал Гортхаур, его любовь пламенем лилась с пальцев, и Мелькор шёл на его зов, шёл, покидая круговерти сумасшедших далёких реальностей, хороводы мёртвых планет и тени прошлого; пламя окружало его, пламя вело его, и лёгкий золотистый свет тянул его по огненной дороге, лаская его воспалённый разум и утишая его боль, умеряя усталость, утоляя жажду вечного покоя. К тому моменту, когда сущность Валы воссоединилась, «я тебя люблю» превратилось в подобие заклинания, которое для достижения результата нужно повторить бесконечную бесконечность раз; барьер мерцал едва заметно, и сквозь него пробивались мутные утренние лучи. «Гор…» Круг рвался, Карвир больше не мог его удержать; Мелькор протянул руку, и его пальцы погладили пустоту. Пламя исчезло мгновением позже, барьер наконец порвался, оставив Карвира лежать на траве и кашлять кровью. – Мел! Мел! Мел! Мел! Мел! Мел! Мел! Мел, что с Карвиром?! Хэннер поймал руку своего Валы и прижал к щеке; ему было страшно, он не помнил, как и почему оказался здесь, в парке, где Мелькор лежит на спине и смотрит на него безумными глазами, как будто не узнавая. – Мееел! – Что? Майа так и сел. Ужас отпустил его так же внезапно, как захватил. Карвир стоял на четвереньках и продолжал кашлять, перед ним в траве пузырилась багровая лужа, коленями он стоял на широкой выжженной полосе, Мелькор явно не понимал, где находится, а сам Хэннер готов был на что угодно ради подобия определённости. Целитель вытер рот рукавом и сел; выглядел он как анатомическое пособие. Младший майа встал и, оставив ошалелого Мелькора озираться по сторонам, подобрался к нему. – Карвир… хоть ты скажи, что тут произошло? Целитель подарил ему сияющую улыбку и рухнул в обморок. – Ненавижу вас обоих!.. Хоть кто-нибудь мне что-нибудь объяснит?! В запале он наступил на выжженную полосу, и ощущение того, что только что он сам был здесь и совершил что-то невыразимо важное, пронзило его до самой макушки. – Мел, – сказал он севшим голосом, – что я сделал? – Кажется, ты в очередной раз спас меня, – Мелькор обернулся и странно посмотрел ему в глаза, – Гор.

***

Манвэ вздрогнул и проснулся. Гор стоял у его постели и мрачно смотрел ему в лицо. «Ещё одна такая выходка, грязножопая дрянь, – с явным удовольствием добавив ругательство, проговорил призрак майа, – и я заставлю тебя пожалеть, что когда-то пошёл против Тьмы. И будь уверен, что никакой Моргот тебе тогда не поможет». Светлый Вала схватил телефон и попытался позвонить Мелькору, но гудков не было, связь отключилась. Осанвэ тоже не помогло. Ветер замкнулся в смерч вокруг его дома; Манвэ закричал от ужаса и проснулся, на этот раз уже не во сне. Никакого Гора не было, и гудки в трубке, как выяснилось, присутствовали. Очень хотелось позвонить Мелькору и как-нибудь его обозвать, чтобы услышать его голос, но это выглядело бы слишком уж беспомощно. Манвэ обхватил себя за плечи и принялся раскачиваться вперёд-назад, судорожно всхлипывая. Он боялся Гора, до паники боялся, Гор был слишком силён, Гор выбил зуб Намо и ранил нервную систему Ирмо, Гор так напился силы Тьмы и любви своего Властелина, что мог тягаться с Валой, и злости у него было достаточно, чтобы победить. У Повелителя Ветров стучали зубы, он ещё долго сидел так, глядя в одну точку замершими зрачками, и отчаянно молил отца, чтобы это оказалось всего лишь сном.

***

Намо сидел на столе, подтянув колени к груди и обхватив их левой рукой, а правой передвигал кубики. Выходило всё одно и то же. Как далеко мы можем заходить в своей лжи и есть ли основания для того, чтобы прекратить затянувшийся спектакль в связи со смертью исполнителя главной роли? Он был послушен и прошёл испытание… что станет с катализатором по завершении реакции?.. Вала опустил голову на колени и задумался. Время утекало, а принять решение требовалось уже сейчас.

***

«Мел». «Как, даже без телефона?» – не удержавшись, съязвил Мелькор. «Всё кончено. Гора ты можешь забирать». «…» «Завтра привози Хэннера ко мне. Гора получишь на месте». Мелькор не успел ничего сказать, после короткой паузы связь оборвалась. «Т-т-то-то есть как это?..» Карвир спал рядом и мог только крепче сжимать его руку во сне. Хэннер возился на кухне, готовил какую-то еду для них, в школу он, разумеется, не пошёл. У Мелькора не было сил подумать о том, насколько Гор является Хэннером и насколько Хэннер похож на юное воплощение Гора. У него вообще не было сил. Даже на то, чтобы приложить руку ко лбу. Объединить? Или поменять одного на другого?..

***

– Ты понимаешь, что никогда не будешь прощён? Гор надменно вскинул голову. Они его боялись, все боялись. Единственного, кто никогда не боялся смотреть ему в глаза, давно не было в Арде. А сам Тёмный Майа не боялся уже ничего. Он был божеством и владел силой Тьмы, тени его величия блуждали по миру, и стереть их могла только финальная Песнь. – Мне не нужно ваше прощение. Манвэ сжался под тяжёлым взглядом Гортхаура, закусил нервно задрожавшую губу, ему стоило большого труда не спрятаться за спины братьев. – Ты будешь изгнан из Арды, – проговорил Мандос и веско добавил, – изгнан навсегда, без права возвратиться. Майа улыбнулся и двинулся к границе пустоты. Намо смотрел на него и улыбался в ответ. «Как жаль, что и там ты его не увидишь». Задержавшись лишь на мгновение, Гор развернулся и ударил всего один раз. Тьма обожгла Намо лицо; Ирмо, Оромэ и Тулкас одновременно бросились на помощь, но майа уже перешагнул границу и исчез в безвременье. Намо кашлянул, выгоняя душащую его Тьму из ноздрей и рта, на площадку с лёгким «клак» упал выбитый клык с почерневшим корнем. Мандоса передёрнуло, Ирмо затрясся, вцепившись в рукав близнеца. – Ненавижу, – пролетел над всеми возносящийся к Эру шёпот Манвэ. – Отец, как же я его ненавижу!..

***

К вечеру Тёмный Вала накопил достаточно сил, чтобы погрузиться в раздумья и начать метаться по Ангбанду. Карвир спал. Хэннера всё бесило, он ушёл принять ванну и через минуту принялся звать к себе Мелькора. – Мел, потри мне спинку, – попросил он, когда его Вала, словно восставший мертвец, покорный приказу призвавшего, явился, и сунул ему мочалку. Мелькор задумчиво принялся растирать ему спину, сидя на краю ванны. Юный майа разнежился, но, обнаружив, что возлюбленный на него не смотрит, обиженно пихнул его локтем в бедро: – Мел! – М-м? – вздрогнул Мелькор. – Ты сейчас где? Мелькор свободной рукой вынул изо рта сигарету и, подумав ещё с полминуты, выдал: – Не знаю. Хэннер устало вздохнул и столкнул его с ванны: – Иди отсюда. Вала пожал плечами и послушно вышел. Хэннера его покорность взбесила окончательно, и он ещё минут десять колотил мокрой мочалкой по стене и по воде, рыча от злости. Нелестных эпитетов в его мыслях огрёб и Манвэ, и темперамент Мелькора, и все валарские занятия скопом. По выходе из ванной выяснилось, что Мелькор опять куда-то ушёл из Ангбанда, и ещё часть ночи майа провёл в их кровати, безнадёжно и отчаянно всхлипывая в пропахшую любимым подушку.

***

Мандос не отзывался. Ночь, проведённая в парке под луной, не помогла принять решение. Дозваться Гора, разумеется, не получалось тоже. Вала вцепился в свои волосы и застыл, сидя на земле. Надоело. Не хочу ничего решать, не хочу метаться, не хочу страдать… хочу, чтобы всё было… никак. Тишина и покой. Ни единого проклятого звука… ничего не слышать, не видеть, не чувствовать и не знать… ничего… ни-че-го… Хэттер приник мордой к его коленям и сострадательно смотрел. Мелькор посидел ещё немного молча и ответил на призывный взгляд. – Что ты думаешь о Хэннере? «Я ничего не знаю о нём». – Иногда мне кажется, что я тоже. «Ты не обязан принимать неправильных решений». – Если бы я ко всему знал, какие из них неправильные. «Внутренне ты всё знаешь, ты же Вала». Мелькор улыбнулся и погладил дракона. – Хотел бы я, чтобы ты был прав. Полетаем?

***

Намо стоял на границе, его волосы тонули в изначальном Ничто. В назначенный срок неподалёку приземлился дракон, Мелькор сбежал по его шее и спрыгнул вниз. – Я не намерен никого ни на кого менять! – выдал он сходу, приблизившись к брату. – Мне надоело возиться с мертвецами! Я уже перестал разделять сон и явь, я, молния тебе в задницу, уже сумасшедший, и ты это прекрасно знаешь! Что ты имел в виду, когда велел мне привести Хэннера?! – Только то, – спокойно протянул Намо, ненавязчиво демонстрируя клыки, – что он как нефункциональное устройство подлежит уничтожению. Гор будет возвращён тебе сразу по окончании процесса. – Ни хрена вы мне не вернёте! – Ты уже поверил нам. И ты его приведёшь. – Нет. – Я всё равно его уничтожу. – Нет! – Если ты не… – Нет, нет, нет, нет, нет! – Мелькор не позволил ему сказать; беспрестанно отрицая любое не сказанное слово, он легко отодвинул Намо в сторону и шагнул в темноту. Мандос ошалело посмотрел ему вслед и поёжился под недружелюбным взглядом сидящего неподалёку зверя. Кажется, драконы довольно опасные твари?..

***

– Йонвэ? – Манвэ сел на краешек кровати своего майа. Измученный страхами, он готов был обратиться за поддержкой к кому угодно. – Я недостоин тебя, мой повелитель, – смиренно отозвался Йонвэ, не поворачиваясь к нему. – Оставь меня, дабы не замарать о меня свой взгляд. – Что?.. – ошарашенно переспросил Манвэ. – Я готов отправиться в изгнание, дабы не подвергать тебя искушению, мой властелин, – чётко проговорил Йонвэ, повернувшись, и решимость в его глазах не позволила Вале как обычно пропустить всё мимо ушей. – Утешить тебя готовы многие, достойные более меня. – Йонвэ, я… – Прошу тебя, покинь мои покои, мой повелитель. Воспоминания о тебе согреют моё существо в минуты отчаяния. Манвэ поднялся и вышел, не став с ним спорить. Что там Мелькор говорил о майар? Кажется, что их терпение тоже не безгранично? Папа, какой же я дурак… почему я понимаю всё слишком поздно? «Манвэ, – услышал он, бредя по коридору, – Мелькор только что покинул Арду». «ЧТО?!» «Судя по тому, что здесь сидит его дракон, он собирается вернуться… я просто хочу, чтобы ты знал». Манвэ вцепился зубами в свой кулак и заорал от ужаса на весь замок. Мгновенно вокруг него образовалась толпа, майар старались утешить и успокоить его, и только Йонвэ среди них не было.

***

Гор сидел, глядя на крутящееся перед ним огненное кольцо. – Я ждал, – проговорил он. – Ты принял решение? – Да, – сказал Мелькор отрывисто и протянул ему руку. – Я знаю, где лежит твой камень. – Знаешь, за что я тебя люблю? – ухмыльнулся майа, поднимаясь. – Ты всегда умеешь выкрутиться в критический момент.

***

Они отправились другим путём: вошли в призрачный туман и окунулись в воды реки, соединявшей две стороны мира. Память Карвира вела Валу как компас; ни на мгновение не размыкая рук, они вышли на берег, и Гор взял голыш, некогда больно ударивший Хэннера по пальцам. Дальше их путь лежал по кровавой трясине. Мелькор вёл своего майа так уверенно, будто каждый день ходил одной и той же тропой, и слепые звери кошмаров отворачивали головы, слыша хлюпающие шаги двух нежданных гостей. За всю дорогу они не проронили ни слова. Гор сжимал свой камень, хотя ничто не посмело бы посягнуть на его право. В тумане у поваленного дерева близ выхода из места Силы лежала горка окурков. Гор огляделся и вопросительно посмотрел на своего Валу. Мелькор взял его руку с камнем в свои и посмотрел ему в глаза. – Я хочу, чтобы всё решилось, Гор. Надеюсь, ты меня понимаешь. – Да. Неуверенно глядя по сторонам, из мира живых на опушку вышел Хэннер. Зачем дракон выдрал его из кровати и притащил неизвестно куда, он не знал, но Мелькор и его собственное альтер-эго, стоящие на фоне жуткого леса, где он побывал после смерти, ничего хорошего не предвещали. – Мел… – жалобно сказал младший майа и остановился. – Иди сюда, – резко приказал Мелькор, и Хэннер покорно пошёл. Ноги у него становились ватными, тело отказывало, он не хотел приближаться к Гору, который не сводил глаз с лица своего властелина, но никуда не денешься. – Мне страшно… – Мне тоже. – Мелькор посмотрел на Гора и отпустил его руки. – Делай то, что должен. Гортхаур протянул сложенные лодочкой ладони с камнем Хэннеру, и тот, покосившись на Мелькора, накрыл их своими. Вала напряжённо смотрел на них. – Что происходит? – не выдержав, спросил он, когда Хэннер начал переминаться, а лицо Гора подозрительно задёргалось. – Ничего. – Что?! – заорал Мелькор так, что даже туман, кажется, прижался к земле. – Что значит ничего?! – Ничего значит ничего, тебе и это надо объяснять? – Гор ухмыльнулся и, расхохотавшись уже в полный голос, с размаху зашвырнул камень в лес и сгрёб своего Валу в объятия. – Я тебя люблю, Мел, я жив и я снова с тобой, слышишь?! Я тебя люблю! Лишившись дара речи, Мелькор смотрел на него, не пытаясь обнять в ответ, хотя несколько минут назад был внутренне готов к любым потрясениям. – А… а… я? – выдавил Хэннер, не понимавший, то ли он исчезнет сейчас навсегда, а Гор останется с Мелом, то ли Гор сейчас исчезнет, и Мел будет рыдать на его, Хэннера, руках. – А с Хэннером что?! – вышел из терпения Крылатый. – А что с Хэннером? – Какого хрена вас здесь сейчас двое?! Да кто из вас уже ты?!! – Я из нас я, – напустив на себя важный вид, поведал Гортхаур. – А он… он… ты же не против, если он будет жить с нами? – А он тогда кто?! Гор потянулся и нашептал что-то возлюбленному на ухо. – Что?! – Как оказалось, Мелькор может орать и громче. – Какого… нет, это невозможно!.. – А я тебе всегда говорил, что ты старый извращенец и будешь спать даже с собственным сыном, – подмигнул Гор, ему ужасно хотелось подурачиться. – Я оказался прав. – Ка-ка-каким сыном?! – не выдержал уже Хэннер, который окончательно запутался и разозлился. – У Валар не бывает детей!.. Гор отпустил Валу, повернулся к Хэннеру и присел перед ним на корточки. Юный майа напряжённо посмотрел ему в лицо, стараясь не выдать охватившего его ужаса ни взглядом, ни лицом. – Я рад, что мне удалось совершить невозможное. – Гортхаур хищно улыбнулся и подмигнул, взяв в ладони его руки. – Рад тебя видеть, малыш. Мелькор за его спиной хватал ртом воздух. – Расслабься, – хмыкнул Гор, покосившись на него, – с братом ты спал, с волком тоже, поверь мне, сын – не самая забавная из твоих любовных побед. – Смешно, – натянуто улыбнулся Хэннер. Гортхаур посмотрел ему в глаза и быстро сказал: – Я никогда над ним не смеюсь, малыш. Как и над тобой. Он привык ко мне, ты тоже быстро привыкнешь. Хэннер выдернул руки и подошёл к Мелькору, мгновение пытливо смотрел ему в лицо снизу вверх, потом порывисто прижался к его груди и всхлипнул; его прорвало, он зарыдал в голос, а Вала мог только растерянно гладить его по голове. – А моё появление что-то меняет? – спросил Гор, всё так же сидя на корточках и улыбаясь. – Люби его, Мел. Теперь ты понимаешь, что единственный оказался прав? – Ты меня обманул, – глухо сказал Мелькор, прижимая Хэннера к себе. – Ты говорил мне любить его… любить тебя!.. Любить его вместо тебя, любить так же, как я тебя любил, когда я спросил… – Вала задохнулся и тяжело сглотнул, пытаясь выдавить ещё хоть слово; Хэннер цеплялся за него так, будто Гор сейчас и его схватит и выбросит в лес вслед за камнем. – А что бы ты делал, скажи я: «Нет, Мел, это наше создание, забей и просто трахай его так же, как трахал бы меня?» – ну, что бы ты делал? – опасно улыбнулся Гор, поднимаясь и приближаясь к нему. Хэннер съёжился и загнанно всхлипнул, снова утыкаясь в своего Валу. – Убил бы себя собственным горем? Сошёл с ума? Убил его?! Да моё возвращение у Эру даже в планах не прописано! Ты такого наворотил, что нам ещё три эпохи последствия разгребать! – Гор внезапно смягчился и, подойдя вплотную, поцеловал Мелькора в губы. – Кстати, за последнее я тебе чрезвычайно признателен. – А я… ты меня… ты будешь любить только его? – простонал Хэннер еле слышно, весь трясясь и не желая отпускать Мелькора. Так ужасно он себя ещё никогда не чувствовал. – Успокойся, – твёрдо сказал Тёмный Вала. – Всё останется как прежде. – Только, – добавил он жёстко, – майар у нас в замке станет уже трое. Ну ничего. Почувствую себя нормальным Валой. – Вот и я о чём, – подмигнул Гор и потянул их прочь от леса. – Пора, все уже собрались. Хэннер, утрись, тёмные при светлых не плачут. Хэннер принялся судорожно возить рукавом по глазам, Мелькор быстро поцеловал его в губы и отёр рукавом последние слезинки. Гор первым покинул место Силы.

***

– Майа Горт… – начал Намо заготовленную речь. Неожиданной силы удар отбросил его назад, и остальные Валар обмерли, глядя, как из портала появляется высоченная тёмная фигура. – Кто ещё хочет сказать приветственное слово? – усмехнулся Гортхаур, потирая руку. – Да, я тоже рад всех видеть. Мелькор и Хэннер вышли следом. – Не укоротишь поводок своему психу на этот раз – пеняй на себя! – истерически выкрикнул Ирмо в сторону Тёмного Валы, обнимая близнеца за плечи. Намо зажимал рот ладонями, сдавленно рыча от боли. – Я сделаю всё, чтобы… чтобы… – Чтобы твоя задница оказалась натянутой на самый длинный шпиль Ангбанда, – издевательски продолжил Гортхаур. – Ах, прости, кажется, он в тебя не войдёт. – Гор, – устало улыбнулся Тёмный Вала, сжимая плечо своего военачальника, – идём. Извини, Оромэ. Оромэ кивнул, принимая его сожаление. Развороченное место Силы восстановлению всё-таки подлежало, так что претензий к старшему Охотник пока не имел. Могло быть и хуже, и они оба это знали. Держа за плечо Гора, идущего справа, сопровождаемый слева Хэннером, который держался за его руку и старался не шмыгать, и ни на кого не глядя, Мелькор прошёл мимо братьев и сестёр к своему дракону. – Ни фига себе, – зевнула Несса, одёргивая мятое платьице, – какой красивый. Это что, Саурон?..

***

Карвир сидел на крыльце и курил. Свет полной луны делал его похожим на призрака. Хэттер опустился на площадку перед замком и сложил крылья. Майа вскочил, уронив сигарету. – Мел! – закричал он. – Мел!.. Первым вниз спрыгнул Хэннер и бросился целителю на шею. Обнимая его одной рукой, Карвир махал Мелькору. Третья тёмная фигура медленно отделилась от тела дракона, и когда о брусчатку ударили тяжёлые сапоги, восторги мигом стихли. – Ты… живой? – удивлённо проговорил Карвир. – Ага… – отозвался Хэннер с напускным безразличием. – Он теперь тоже будет жить с нами. Гортхаур протянул руку, целитель неуверенно пожал её и улыбнулся. – Добро пожаловать в твой замок, Гор. – В наш, – неумело улыбнулся в ответ Тёмный Майа и немного задержал его пальцы в своих, – это наш замок. – Идём, – сказал Мелькор и за руку повёл Хэннера внутрь. Карвир улыбался, глядя Гортхауру в глаза, их пальцы по-прежнему соприкасались. – Спасибо, что ты его спас. – Я могу сказать тебе то же. – Я и должен это делать, я же целитель. – Да ты что? – саркастически улыбнулся Гор. – Вот бы никогда не подумал! Карвир рассмеялся, и Гортхаур, вздрогнув, торопливо отпустил его руку.

***

Проходя с Хэннером по коридору, Мелькор взял одну из колотящихся в истерике телефонных трубок. – Да, Манвэ, я тебя слушаю. – Думаешь, если ты вытащил с обратной стороны мира своего поганого ублюдка и у тебя их стало два, ты нас напугал?! Можешь себе их хоть тысячу наштамповать, воинство Света… – Манвэ, я тебя люблю. Не бойся, я постараюсь убедить Гора больше за тобой не охотиться. Главное, не давай ему причин. – Ты ещё будешь нам условия ставить, поганая чёрная тварь?! – Я дал тебе совет – на правах старшего брата, а с поганым ты уже повторился. Я устал, перезвони через неделю. Мелькор отшвырнул трубку и пошёл дальше, расстёгивая рубашку. – Мел, – Хэннер, торопливо шагавший рядом, нервно облизал губы, – а то, что сказал Гор… правда? – Да. – А ты… ты… – Майа всё никак не мог задать волновавший его вопрос, самый важный, чудовищно важный… Мелькор развернулся, обнял его за плечи и поцеловал. – Я никогда тебя не разлюблю. И никогда ни на кого не променяю. Гор теперь со мной. Все, кого я люблю, рядом. Мне ничего больше не нужно для счастья. – Но Гор ведь сказал, я твой... как бы сын… – Если бы мы с тобой этого не знали, я продолжал бы тебя любить, и ты меня тоже, правда? – Д-да… – Тогда будем любить и дальше. – Вала ободряюще улыбнулся, и Хэннер растянул уголки губ в ответ. – Идём. Они пошли дальше по тёмному коридору, крепко держась за руки. Хэннер не хотел думать о Горе, о том, что будет дальше и о том, что только что произошло и о чём он почти ничего не знал. Он хотел вечно идти с Мелом по коридору и не помнить больше ни о чём. Хотел, чтобы для них остался только этот миг, миг, в который Мелькор открылся ему до конца, миг, который сплотил их после пережитого удара сильнее, чем любое ошеломительное слияние. О чём думал Мелькор, он не знал, но по нервозно учащённому дыханию догадывался, что всё не так гладко, как он мог бы подумать. Два чёрных волка играли в парке. Гор припадал на передние лапы, Карвир подскакивал с разных сторон, стараясь схватить его за шерсть на плечах, и весело улыбался, виляя хвостом. На тёмной глыбе Ангбанда светилось единственное окно. Той ночью никому из обитателей Ангбанда не довелось спать.

***

Мелькор лежал на постели и смотрел в потолок. Хэннер прижимался к его боку, зажмурившись и изредка вздрагивая. Они не раздевались, не говорили, старались не шевелиться лишний раз, будто их могут заметить и растащить в стороны, если они выдадут себя лишним движением или звуком. – Мел, – спросил Хэннер шёпотом, прижавшись щекой к груди своего Валы, – а ты ему рад? – Да, – помолчав, ответил Крылатый. – Очень. – А… он всегда был такой? – Да. Он тоже рад, на самом деле. Просто по нему этого не скажешь. – Мел, он же нам врал… – Что с того… – вздохнул Вала. – В некотором роде он был прав. Сегодня я снова пошёл против судеб. Его нельзя было вернуть. – Но ты же вернул? – Я устал сомневаться. Поэтому вас теперь двое. – А я правда… – Да. Хэннер неуютно поёрзал, но Мелькор обнял его за плечи и теснее прижал к себе. – Расслабься, волчонок. Между нами в самом деле ничего не изменилось. – А между тобой и Гором? – Надеюсь, тоже. – Мел, а когда я совсем вырасту, кем же я стану? – Взрослым волком, – улыбнулся Вала и поцеловал его в нос. Он хотел ещё что-то сказать, но ощущение вторжения на территорию Ангбанда потревожило его. – Мел?! – Хэннер вскочил на кровати и, торопливо её перебежав, спрыгнул на пол и вылетел в окно вслед за Мелькором, который секунду назад опрометью метнулся туда же. – Мел! Ширококрылая тень промчалась через парк, обогнав две мчащиеся волчьи, но, как ни странно, первым, узнав пришельца, успел приземлиться младший майа. – Йонвэ! – воскликнул он. – Что случилось? Друг просиял, увидев его, хотя выглядел растерянно и жалко. Через секунду, впрочем, светлый майа распахнутыми от ужаса глазами уставился на поднимающегося из волчьего обличья Гора. – Стоять! – рявкнул Мелькор, приземляясь прямо перед Гортхауром. – Его нельзя трогать! – Светлый майа нарушил наши границы и его нельзя трогать? – с издёвкой протянул Гор. – Что-то поменялось в этом мире… – Он мой друг! – огрызнулся Хэннер, задрожав от злости, и закрыл Йонвэ плечом. – Я тебе глотку порву, если ты его тронешь! Мелькор и Гор уставились на юного агрессора одинаково удивлённо, и так же одинаково разразились хохотом. Карвир обошёл их и положил руку Йонвэ на плечо. – Что случилось с Манвэ? – Не с Манвэ, – уныло ответил тот. – Со мной. – Прекратите надо мной смеяться! – оскорблённо закричал Хэннер. Мелькор подошёл к нему и обнял за плечи, невзирая на попытку сбросить руку. – Остынь, Хэннер, просто мы подумали, как ты на нас похож. – Я ни на кого не похож, я свой собственный, – забурчал младший майа. Ему хотелось быть похожим на Мела и не иметь ничего общего с Гором. Йонвэ шагнул к Тёмному Вале и, прямо глядя ему в лицо, проговорил: – Вала Мелькор, я хочу принести клятву и служить Тьме. – Опаньки, – ехидно проговорил Гор, – как резко упала популярность Манвэ! Хэннер зверёнышем уставился на него. – В каком смысле? – ошеломлённо спросил Мелькор. – Я больше не могу… – жалобно протянул Йонвэ, сделал ещё шаг и, уткнувшись в Мелькора, зарыдал. – Только не звоните ему…

***

– Всё-всё. Никто ему не будет звонить. – Карвир дал Йонвэ в руки стакан с молоком, но у беглого слуги Манвэ так тряслись руки, что целитель предпочёл поить его сам. Хэннер рядом не находил себе места, не зная, чем помочь лучшему другу. Мелькор курил у окна, Гор, присев на кухонный стол, с явным удовольствием наблюдал за происходящим. – Что делать будем? – спросил он минут через пять, когда молоко кончилось, а рёв Йонвэ перешёл в слабый скулёж. – Йонвэ, – сказал Мелькор тихо, и светлый майа весь обратился в слух, – тебе нужно отдохнуть. Хэннер, проводи его наверх и позаботься о нём… ни на шаг не отходи, понял? – Я тебе помогу, – ласково сказал Карвир Хэннеру, и они вдвоём повели Йонвэ в комнату наверху. После сухого щелчка в кухне погас свет. Остался только огонёк мелькоровской сигареты и шум ветра в ветвях за окном. Гор бесшумно пересёк комнату, и до того, как он сделает последний шаг, Вала не выдержал и обернулся. – Гор… – прошептал он одними губами. Майа ухмыльнулся; один Мелькор мог распознать в саркастической мине любовь, тоску и яростную нежность; его затрясло сильнее, чем перенервничавшего Йонвэ, он присел на подоконник, чтобы не упасть, и в тот же миг Гор уничтожил оставшиеся между ними сантиметры и пробормотал ему в губы: – Я так ждал тебя, Мел, так не хотел отпускать… прости, я не хотел тебе врать… ты же понимаешь, я не мог иначе, ты бы остался со мной и бросил его, бросил их всех, а я… – Ты мне ещё всё расскажешь, – ухмыльнувшись, пообещал Мелькор и поцеловал его в искусанные губы. Ощущение обожгло его; мир будто повернулся вспять, и вернулась та краткая эпоха их любви, когда ещё нечему было стоять между ними. Гор обхватил горячими ладонями голову возлюбленного, зарылся пальцами в его волосы, и целовал его, целовал, целовал, прижимаясь всем телом. – Мел, Мел… – Гор усмехнулся, блеснув глазами, – я думал, у тебя ещё в лесу на меня встанет. Вала уткнулся лицом в его волосы, потёрся о них щекой, истерически улыбаясь. – Не до того, Гор. Честно, не до того. – Что я слышу! – Майа с удовольствием тёрся о него в ответ. – Мы почти поменялись местами! – Не издевайся… – Мел… – Гор мягко поцеловал его ещё раз. – Но ты же меня хочешь? – Мелькор прижался щекой к его ладони. – До чего тебя довели… Ты еле на ногах стоишь. Идём, я тебя провожу… и останусь у тебя, если ты не против. Мелькор встал, держась за его плечо; чудовищное облегчение подкосило его окончательно, и если несколько часов назад он был готов умереть, сражаясь за Гора, за Хэннера, за подобие определённости, в конце концов, то сейчас ему казалось, что он умрёт от собственного неосторожного вздоха. Его Гор был рядом, они все здесь, если это не сон, а если сон, то главное – не просыпаться, иначе верная смерть… – Идём. – Гор обнял его за талию и повёл в спальню; спотыкаясь и хихикая, как пьяные, они преодолели полтора лестничных пролёта, остановились поцеловаться, добрались кое-как наверх, ввалились в первую попавшуюся спальню и заперлись там. Гор припёр дверь изнутри (никакая пустота не способна выбить старые привычки) и потянул Мелькора вглубь комнаты. – Будешь спать со мной сегодня ночью, Мел? – И не только спать, – вымученно улыбнулся Мелькор, усаживаясь на кровать и расстёгивая рубашку. – Правда, Гор? – Правда, – в знак согласия Гортхаур прикрыл глаза и, шутливо оскалив зубы, вопросил: – У тебя ведь никого не было до меня? – Кто бы мог на такое решиться, – ухмыльнулся Тёмный Вала, опуская ресницы. Невыразимая чувственность этого движения всегда выводила Гора из равновесия. – Я бы уничтожил любого наглеца, – проворковал майа и тычком опрокинул его на кровать. – Ну, расскажи, как ты по мне скучал, Мел… ты ведь скучал, скучал, правда? Гор никогда не путался в тканях, застёжках и пуговицах. Он действовал уверенно и быстро, и потому почти сразу услышал долгожданное хрипловатое: «Да…»

***

Хэннер взял стакан, налил холодной воды из чайника и принялся пить большими глотками. За ночь он чуть голос не сорвал, успокаивая Йонвэ, и, если бы не Карвир, наверное, не справился бы. Мелькор так и не появился. Наверное, им с Гором надо было поговорить. Не успел Хэннер себя успокоить тем, что после столь долгой разлуки хочется обсудить множество всяких вещей (если бы их с Мелом разлучили хоть на неделю, Хэннер бы всюду ходил хвостиком за своим Валой, а с Гором они не виделись ого-го сколько!), и кое-как примириться с присутствием Гора в Ангбанде (они так привязаны друг к другу, друг Мела – мой друг…), как в кухню вошёл Гор и, спокойно отстранив младшего майа, взял с плиты чайник. Вода мгновенно закипела, крышка запрыгала, выпуская клубы пара, и майа приложился к носику, с явным наслаждением глотая кипяток. Хэннер смотрел на него расширенными глазами. Опустошив чайник наполовину, Гор поставил его на место, со вкусом облизнулся и насмешливо посмотрел на своего потомка. – Думаешь, это больно? После общения с балрогами – ничуть. Хэннер медленно поставил стакан на стол. Ему казалось, что вода под взглядом Гора сейчас вскипит и обожжёт ему руки. – Гор, прекрати так на него смотреть, – раздался от дверей голос Мелькора. – Доброе утро, Хэннер. Хэннер посмотрел на Мелькора. Потом на Гора, расслабленно стоящего перед ним, с заткнутыми за пояс большими пальцами, в расстёгнутой на груди рубашке. Потом снова на Мела, усталого, взлохмаченного, с глазами в тёмных ореолах, но какого-то… удовлетворённого… задушенно всхлипнул и быстро покосился на чайник с кипятком как ближайший предмет, который можно швырнуть в Гора. – Остынь, мне даже больно не будет, – хмыкнул Гор, наблюдавший за его внутренними метаниями с пристальным интересом учёного. – В меня и не таким кидались. Младший майа всхлипнул ещё раз, и, душа рвущиеся из груди рыдания, перемахнул через подоконник и кинулся в парк. Ему казалось, что унизительный взгляд Гортхаура преследует его всюду; Мелькор даже не окликнул его. Чувствуя себя отверженным и покинутым, Хэннер целую вечность ломился через кустарник, царапаясь о ветки и вытирая рукавами злые слёзы. …утешай себя больше, Хэннер, никто тебя не утешит! Как же, говорить они будут! Да они всю ночь… всю ночь, как… как… Он захлебнулся собственным рыданием и остановился, опёрся на колени, чтобы прокашляться и вдохнуть, но ему не кашлялось и не дышалось, ему было так плохо, что, казалось, даже потемнело вокруг. …– Давай я встряхну его за шкирку, и всё пройдёт? – предложил Гор, с неодобрением глядя беглецу вслед. – Вон, вон… ишь, как кусты ломает, прямо олень… рогатый. – Майа хохотнул. Мелькор вздохнул и покачал головой. – Я его догоню. – Ты его ещё и догонять будешь? А он не треснет? – Гор, пожалуйста, – Вала посмотрел ему в глаза и легко дотронулся до подбородка, – будь с ним… поосторожней. Он очень юн. – Я никогда не был юным, – независимо фыркнул Гор и отвернулся. Его уязвляло то, что Мелькор так носится с неофитом. – Почём мне знать, как с ним обращаться? – Так же, как я обращался с тобой, дав тебе Тьму, – тихо отозвался Мелькор и скользнул пальцами по его виску, как тогда, в первый раз, когда Гор открыл глаза на зелёном лугу. – Очень бережно. Он ведь ревнует. – Я тоже тебя ревную!.. – Вот ты это и сказал, – довольно улыбнулся Крылатый, но тут же посерьёзнел. – Никто не заменит мне тебя, ты же знаешь. И он не мог заменить. И никогда не заменит. Но раз у тебя получилось… люби его, Гор, ты же умеешь. Гор молча смотрел в сторону. – Мел… – он скрипнул зубами и более твёрдо продолжил, – Мел, я не знаю, получится ли у меня. – У нас с тобой всё получится. Ты же всегда хотел это делать. Хотел учить кого-то, заботиться о нём, хотел, чтобы у тебя был кто-то, кто не смотрит на тебя… так, как я. А просто любит тебя. Вот и наслаждайся. – Не очень-то он меня любит, – оскалился Гортхаур. – Полюбит. Полюбит, как меня полюбил. А пока сделай кофе Карвиру. – Мелькор направился к окну. – Я тебе что, служанка? – иронично поинтересовался Тёмный Майа. – Нет, – легко отозвался Вала, улыбаясь, – ты моё доверенное лицо. Сделать кофе для моего целителя – самая ответственная в Арде работа! Гор усмехнулся и подошёл к шкафчику. Огонь на выключенной плите загорелся сам, отставленный в сторону чайник снова вовсю кипел. Гор улыбался, насыпая в чашку кофе и сахар – точные пропорции, он отлично помнил, до тысячной грамма, сколько и чего насыпать и налить, чтобы Мел остался доволен. Сила вернулась, и пользоваться ею было удовольствием, в котором Гор не мог себе отказать. Даже если применение силы заключалось всего лишь в кипячении чайника.

***

Сейчас, – пожалуй, впервые в жизни, – Мелькору было бы не жаль и умереть. Он сделал всё, что хотел, и всё, что мог. Он шёл вслед за Хэннером, чётко ощущая его ярость и боль, но его ничто не злило и ничто не волновало. Ему снова улыбалось небо. – Малыш… – Отойди… – глухо отозвался Хэннер, отвернулся, пытаясь незаметно стереть слёзы. – Уйди от меня… – Хэннер, я тебя люблю. Маленький майа всё-таки посмотрел ему в лицо, хотел выкрикнуть что-нибудь оскорбительное – и не смог. На мгновение у него остановилось сердце. Раньше между ними стоял Гор. Теперь они видели друг друга такими, какие они есть. Они звучали на одной частоте. Мелькор знает о нём всё. В его прошлом, настоящем и будущем. Знает, чего он хочет. Знает, что их связывает. Знает лучше самого Хэннера. Раздавленный этим ощущением, Хэннер тихо всхлипнул и подошёл к своему Вале. Обнял его за пояс и, тихо шмыгая носом, уткнулся ему в грудь. – Мел, – пробормотал он, – прости меня, пожалуйста… Мелькор погладил его по голове, и все тревоги из головы майа тотчас выветрились. Хотя бы на ту пару бесконечных минут, что они могли стоять здесь, наедине, и купаться друг в друге. – Ты меня и не обижал. Время текло медленно-медленно. Хэннер парил в могучей вибрации Валы, ощущая себя свободным и защищённым. – Мел… – прошептал он, когда эмоции немного улеглись, – Мел, а тебе влетит от Эру, да? – Нет, – улыбнулся Тёмный Вала. – Если бы отец чего-то не хотел, он бы не позволил никому этого сделать. – Правда? – Конечно. Ведь он знает всё. Хэннер задумался, по-прежнему прижимаясь к своему возлюбленному. Ему не хотелось отсюда уходить, снова окунаться в злоязычие Гора и кучу возникших проблем… о школе он даже думать боялся. – Малыш, – тихо проговорил Мелькор, – у нас всё получится. «Мы» были Мелькор, Гор, Карвир и он. Теперь уже не только он и Мел. Но… наверное, в этом есть свои плюсы. – Я всегда буду рядом с тобой, – добавил Вала, зная, что Хэннер хочет это услышать. Майа вытер нос и уцепился за руку наставника. – Пойдём, да? – Пошли. – Мелькор ухмыльнулся. – Пора завтракать.

***

Йонвэ проснулся от щекочущего ощущения чьего-то внимательного взгляда на своём лице. Открыв глаза, он поморгал, пытаясь понять, где находится; кажется, не в родном замке… и взгляд принадлежит явно не Манвэ или кому-нибудь из его слуг… в Валиноре так не смотрят. Не умеют. Светлый майа робко повернул голову – и, к своему ужасу, увидел в дверях комнаты того страшного слугу Мелькора, который вчера готов был его уничтожить. – М-м-м… – задрожал Йонвэ, пытаясь понять, что сказать и кого звать на помощь. – Чего разлёгся? – ухмыльнулся Гортхаур, опираясь локтем о косяк. – Вставай, тёмное дело зовёт тебя! Выучка сделала своё – через десять секунд Йонвэ был готов к труду и обороне на все сто. Тёмный Майа обошёл его, критически осмотрел и кивнул: – Молодец. Идём, поможешь мне на кухне. Йонвэ посеменил за ним по коридору, покорно глядя в пол, как требовали правила приличия при более сильном малознакомом духе. Тёмный военачальник улыбался от уха до уха, пользуясь тем, что его никто больше не видит. Попользовать светлого пятколиза на кухне… за такое можно и в Ангбанде его потерпеть!..

***

Карвир устало приподнялся на локте. Всё спокойно, – сказали ему ощущения. Первым делом он отправился проведать Йонвэ, нашёл пустую кровать и решил, что Хэннер позаботился о школьном товарище. Нашарив в ящике стола сигареты и зажигалку, целитель спустился по узкой боковой лестнице и, никого не встретив, вышел покурить на заднее крыльцо, где он ждал вчера Мелькора и Хэннера, а дождался ещё и Гора. Гор. Познакомились. Повезло. Пожалуй, кое о чём Карвир знал даже больше Мела. Не то чтобы знал – сейчас понял. Манвэ не принимал его всерьёз, – он никого не принимал, кроме себя и иногда Мелькора, – Оромэ считал слишком кротким и безобидным, и в конечном итоге редкий и ценный для майа аналитический склад ума остался незамеченным. В противном случае Карвира, вероятно, уничтожили бы как носителя потенциальной опасности для других членов социума. Долго копившиеся в сознании детали наконец составили почти полную картину. Теперь Карвир наслаждался созерцанием, слушая щебет птиц и шелест листвы. Кажется, тучи над головой Мела рассеялись. Хорошо, если так. Неразгаданным остаётся Йонвэ. И ветер, что скажет ветер на всё произошедшее? – Закурить дашь? Я сигареты забыл. Гортхаур появился рядом внезапно, но целитель почему-то даже не вздрогнул. Он взял протянутую ему чашку кофе – чёрный, без сахара, с пенкой, всё как он любит, – и дал Тёмному Майа пачку с сигаретами. Тот достал одну, прикусил фильтр, сигарета тотчас затлела. Гор прикрыл глаза и всей грудью вдохнул дым. На его лице отразилось глубокое наслаждение. Карвир отхлебнул кофе и неторопливо закурил вторую. Суровая физиономия Гортхаура, которого вчера можно было принять за божество или сумасшедшего, сегодня едва уловимо смягчилась и стала ещё более выразительной – насколько может быть выразительным лицо зверя, не знаешь – не поймёшь. Карвир неплохо знал мимику Мелькора, а лицо Гора отражало чувства и состояния весьма похоже, – как отражение лица Мела в тёмном зеркале, менее явно и на вид более пугающе, но, если постараться, разберёшься. Они помолчали. С юго-востока на запад пролетел дракон. – Можно ещё? – спросил Гор. – Конечно, бери. Если нравятся. – Я курю крепче, но для начала сойдёт, – фыркнул Тёмный Майа, зубами вытаскивая из пачки следующую сигарету. – К тому же тебе такие подходят. – Да, – согласился Карвир и посмотрел ему в лицо. Гор почему-то чувствовал себя неуверенно рядом с целителем. Он боялся как-нибудь ему повредить и в то же время чувствовал в нём огромную внутреннюю силу. Глядя в светлые глаза второго майа, Гортхаур неожиданно для себя озвучил свою мысль: – Я тебя не понимаю. Стало ещё хуже: Гору казалось, что он разговаривает с тем, кто либо слишком мудр, чтобы ответить, либо вообще лишён всякого знания и не способен мыслить. Над чашкой в руке Карвира слегка колебался тёплый воздух. – Мел вернулся, – сказал целитель. – Спасибо за кофе, Гор. Оставшись в одиночестве, Гор скрипнул зубами и вытряхнул из пачки оставшиеся шесть сигарет, чтобы закурить их одновременно. Очень лёгкое курево…

***

Мелькор шёл к замку, держа за руку Хэннера. Карвир прищурился. Значит, они слились. Ощутили друг друга как Вала и его майа… хорошо. Сущности, ощутившие свою связь, ощущаются как одна. В таком случае – как та, которая является более сильной. Невозможно сказать, сколько своих майар ведёт Вала, если не знать наверняка… – Доброе утро, – улыбнулся целитель. – Доброе утро! – радостно приветствовал его Хэннер, глаза Валы нежно засияли, и Карвир ощутил, как безгранично его счастье. Больше, чем он заслужил… какая приятная несправедливость! Вала обнял своего друга за пояс и поцеловал. – Доброе утро… – промурлыкал он. Хэннер независимо фыркнул и посмотрел в другую сторону. – Мы же завтракать шли! – Мы и идём, – хмыкнул Крылатый. Они в самом деле пошли завтракать, Хэннер вбежал в кухню первым и застыл на пороге. Карвир вопросительно покосился на Мелькора, который через несколько секунд, отойдя от первого шока, весело расхохотался. Юмор ситуации и правда понимали только он и Гортхаур, который, ворча, учил Йонвэ делать «правильные бутерброды» – девять кусков колбасы на тонкий ломтик хлеба.

25 февраля – 14 мая 2009