Я возвращаюсь

Дневник выглядел поистине прекрасно: мало того, что стильный кожаный переплёт был украшен соловьём, который по своему желанию двигался и даже пел, а под ремешком-застёжкой скрывались немного жёсткие, как будто временем состаренные страницы, так эта штука по своей воле ещё и не давалась в руки никому, кроме Гермионы. Хотя, как выяснилось, любой, у кого хватит умений связать такую книгу, может почти спокойно держать её. Тогда в чём был смысл фразы Сириуса о том, что дневник никому, кроме хозяина, не поддаётся? Надо бы проверить. Девушка хотела тут же резко всучить книгу Джеймсу, который сидел ближе всех, но передумала: вдруг снова улетит и заставит гоняться за собой по целому лесу. Придётся отложить эксперименты на потом, когда вокруг будет чуть более замкнутое пространство. Лили почувствовала дискомфорт первая: -Полетели обратно, а? Неуютно мне тут, лес же Запретный не просто так, вдруг что случится? Покидать эту прекрасную поляну с изумрудной травой и прохладой теней очень не хотелось, но ещё меньше хотелось натолкнуться на какое-нибудь внеплановое приключение. Со вполне вероятным летальным исходом: кроме милых и безобидных единорогов в лесу водились и своенравные гиппогрифы, и совсем не всегда дружелюбно настроенные кентавры, и леший знает, что ещё. И никто не горел желанием знакомиться со всей этой живностью. Поэтому дважды просить не пришлось. Компания потихоньку поднялась, и, остановив Питера, уныло двинувшегося в сторону бурелома, за которым они с Римусом приземлились, просто притянули свои мётлы. -Элементарно, Ватсон, — прокомментировала Лили. Улыбнулась в ответ одна Гермиона, четвёрка чистокровных волшебников выдала только полные непонимания взгляды. — Э-эх, классика мировой литературы, а вы… — девушка полушутливо махнула рукой и аккуратно присоединилась к Джеймсу, уже сидящему на метле. Гермиона растерялась: если тут своеобразный белый танец, то ей буквально некуда присесть, отношения с каждым из кандидатов были ещё слишком далеки от такой закадычной дружбы, чтобы просто брать и без всякого смущения занимать их мётлы. Именно поэтому Гермиона смутилась. И всё равно осталась стоять на месте. Наверное, это какое-то особенное умение — создавать неловкие ситуации из самых обычных и, по-хорошему, ничем не примечательных бытовых моментов. И у Гермионы это самое умение не только присутствовало, но и было развито до максимального уровня, никак не меньше. Положение спасли сами кандидаты: Римус многозначно посмотрел на Сириуса и взглядом указал на свою метлу. Даже человеку, абсолютно несведущему в подобных делах, была видна по крайней мере половина её недостатков: потёртое и местами поцарапанное абсолютно прямое древко, с которого начинал облезать лак, редкие разные осиновые прутья в хвосте заставляли составить не самое лучшее мнение о состоянии летательного аппарата. Блэк, осмотрев всё это, оседлал свою метелку с какими-то сложными улучшениями и обновлениями, блестяще выполнил крутой вираж на высоте буквально в полметра и завис ровно перед Гермионой: -Подвезти? Фуух, спасибо тебе, что ты есть. Хотя, ладно, не стоит спешить с выводами, это ещё спорный вопрос — спасибо или не спасибо. Но за это приглашение точно заслужил благодарности. Ветер снова ударил в лицо, завыл в ушах, развеял мантию. Солнце почему-то было не сзади, а слева: кажется, прошло не меньше часа, пока они развлекались в лесу. А по ощущениям — не больше пятнадцати минут. Вся компания опустилась на балкон Астрономической башни, ровно туда, откуда Гермиона с Лили познакомились с первыми дневниками. Вон, в углу, где раньше был намёк на тень, даже два стакана из-под морса стоят. Правда, морса там осталось разве что на один глоток: жаркие летние лучи не щадят никого. Лили подняла посуду и пошла впереди всей компании вниз. По винтовой лестнице гулко разносились шаги и весёлый гомон: операция прошла успешно, как тут не радоваться. Гермиона шла ближе к замыкающим и могла наблюдать за необычным фехтовальным поединком Джеймса и Сириуса. Необычным — потому что оружием служили мётлы. Владел ситуацией тот, кто оказывался на верхней ступеньке: им же обоим надо было спускаться вне зависимости от исхода боя. Римус избрал себе роль судьи и останавливал все запрещённые удары, будь то волшебная палочка или обыкновенный кулак. Сражение должно быть честным. Снизу ойкнула и резко остановилась Лили. Дуэлянты, не успев полностью прекратить битву, ощутимо толкнули девушку в спину. Раздался звон бьющегося стекла и быстрое «репаро». Парни всё-таки смогли затормозить и спрятали мётлы за спину. Остановилась и Гермиона. Сзади впечатался и рассыпался в тихих стыдливых извинениях Питер. Первым троим в цепочке ещё была видна причина столь неожиданной остановки, но остальные никак не могли понять, что произошло. Ровно до тех пор, пока из-за Лили, прислонившейся к стене, не вышел Дамблдор. «Даже не знаю, радоваться этому или нет», — только и успела подумать Гермиона, прежде чем столкнуться с ним взглядами и услышать: -Мисс Хаугард, прошу пройти со мной, Вы нам очень нужны. В любопытной, но напряжённой тишине девушка прошла мимо ребят и поплелась за директором, безуспешно гадая, в чём причина его столь внезапного и срочного появления. -Тыквенный пирог, — и горгулья привычно отпрыгнула в сторону, запуская вращение лестницы. Интересно, у Дамблдора голова не кружится, когда он часто бегает туда-сюда? В кабинете на одном из кресел сидела МакГонагалл, которой, кажется, тоже нужна была Гермиона. Директор спокойно прошёл за свой стул и пригласил девушку присесть напротив него и профессора одновременно. Получился треугольник с центром на столе внушительных размеров. Выглядели все спокойно и, возможно, даже вполне расположенно к ученице. Неплохое начало. Дамблдор окинул Гермиону внимательным взглядом поверх очков и задержался на дневнике. -Позвольте посмотреть поближе? Девушка попыталась что-то пробормотать, но сдалась и протянула книгу через стол. Стоило ей попасть в чужие руки, как ремешок сам собой расстегнулся. Это немного противоречит заявлениям Мародёров о принадлежности исключительно хозяину, разве нет? Она, вон, открывается даже без посторонней помощи! Тревога была ложной: книга резво выпорхнула из этих чужих рук, заголосила так, будто на обложке был не соловей, а петух, которого пытаются зарезать тупым ножом, и принялась хаотично летать по кабинету. МакГонагалл резко поднялась с кресла и выхватила волшебную палочку, но Дамблдор, который и бровью не повёл с самого начала представления, остановил её коротким жестом. Дневник впечатался в стену в десяти сантиметрах от шкафа с ветхими переплётами и волной воздуха сдул с них многолетнюю пыль. Гермиона вжала голову в плечи и на миг зажмурилась, но любопытство пересилило — пришлось открыть глаза и присоединиться к профессорам, заинтересованно поровачивающим головы вслед за своенравной орущей книженцией. -Какое занятное заклинание… — медленно произнёс Дамблдор, когда дневник всё-таки задел один из стеллажей в дальнем углу и сбил на пол несколько колб и пробирок с непонятным содержимым. Конечно, всё это тут же разбилось и разбрызгалось вокруг, заставив Гермиону нервно переплести пальцы и скорчить доселе неизвестную людям гримасу. И ведь точно запретная секция, иначе бы так никто не сказал. Портреты, висевшие ближе всех и присутствовавшие в тот момент в месте событий, тут же переполошились и переполошили остальные. Установился стройный недовольный гул и непредсказуемые звуки ударов, хорошо, если просто об стену или потолок. -Мисс Хаугард, я подозреваю, в Ваших силах успокоить этого бедного соловья, — Дамблдор приподнял брови и насмешливо улыбнулся, как будто его вообще не волновал бедлам в кабинете. -Н-не уверена, что умею… — и в горле пересохло, и нервы накатили — ну как тут не начать запинаться. Тем более, Гермиона правда не знала наверняка, что делать. Но от одной попытки хуже точно не будет. — Ко мнеее?.. Сработало. Дневник умолк, закрылся и вернулся в руки к хозяйке, расцепив её побелевшие пальцы. И был тут же отложен на край стола, от греха подальше. МакГонагалл одним размашистым круговым движением палочки палочки над головой вернула все вещи в первоначальные вид и положение. Все сели в свои кресла. -Что ж, перейдём к действительно насущным вопросам, пожалуй, — перевёл тему директор, пристально посмотрел в глаза Гермионе и с полуулыбкой кивнул МакГонагалл. -Во-первых, — начала профессор, — нам нужно как можно больше информации об обстановке, предшествующей Вашему переносу в это время. Двадцать лет — всё-таки серьёзный срок, обычному маховику времени и ему подобным вещичкам такое не под силу. -Эм… — влипла. Как, скажите пожалуйста, можно вообще отвечать в такой ситуации? Врать точно нельзя, говорить правду — ещё хуже. — Я была в Министерстве Магии… Гермиона замолчала и прикусила губу. -И сражались там, насколько я понял из предыдущего нашего объяснения? -Да, профессор. Добром это не кончится. Можно просто провалиться под землю, пожалуйста? -Альбус, — тихо предложила МакГонагалл, — может?.. — короткое неспешное движение головой в сторону одного из бесчисленных шкафов. Дамблдор проследил направление, на секунду задумался, затем поднялся со своего кресла. -Да, пожалуй, стоит попробовать. Мисс Грейнджер, позвольте называть вас настоящим именем в таком узком кругу лиц, пройдите сюда. Чёрт, чёрт, чёрт. Помогите. Три необходимых шага дались девушке с невероятными, поистине титаническими усилиями. Директор распахнул дверцы шкафа, предоставляя взору небольшую нишу в стене с каменным сосудом, напоминающим сильно увеличенный бокал с какой-то переливающейся жидкостью. В памяти почему-то вспыхнул Гарри. Он, кажется, рассказывал что-то об этой штуковине…что-то слишком смутное, оно никак не облекалось в форму чёткого и понятного представления о необычном предмете. -Вы знакомы с Омутом Памяти, мисс Грейнджер? -Н-нет, сэр. Проще сказать «нет», чем объяснять профессорам степень близости Гермионы и этого. Теперь она хотя бы знает его название. -Его суть предельно проста: некое хранилище для воспоминаний, так они точно не сотрутся из головы. Но в данном случае важно другое его свойство: воспоминания, находящиеся в омуте, может просмотреть любой человек. Даже несколько одновременно. Стоит отметить, что свои воспоминания вполне реально подправить или переделать вовсе, но, надеюсь, Вы не будете вытворять ничего подобного. В конце концов, это для Вашего же блага. О, Мерлин. Лучше бы просто всё словами рассказала, а теперь они ещё и любоваться собрались происходившим. Со всеми подробностями. -Итак. Поднесите Вашу волшебную палочку к виску, там кость тоньше всего, легче просачиваются мысли. Вспомните тот день и буквально выудите его палочкой из своей головы. Некоторые при первых попытках начинают подкручивать палочку, говорят, так лучше наматывается. Вот не обойдётся без шуток даже в такой ответственный момент. Тут история решается, а он…эх. Но, вообще-то, правда не очень хотелось рассказывать о таких событиях. Остаётся только надеяться, что никто не попытается на них повлиять. Хотя, может быть, будет только лучше. На ватных ногах Гермиона подошла вплотную к омуту, дрожащей рукой поднесла волшебную палочку к виску и задумалась. Перед глазами замелькали обрывки: полёт на фестралах, которых не видела Гермиона, тёмные коридоры Министерства Магии, круглый зал с невообразимым множеством дверей, которые вместе со стенами вращались вокруг ребят из Отряда Дамблдора… родные, как же вас здесь не хватает!..прогулка по Отделу Тайн с великим множеством стеллажей, на каждом из которых предсказание в хрупком стеклянном шаре. Большинство из них покрывал многолетний слой пыли, но были и яркие, новые, ещё блестящие, не знавшие времени. А потом — битва. Много, много людей в чёрных масках, круговорот заклинаний, изгибов, прыжков, атак и защит. Бег в случайном направлении, страх такой, что, казалось, тело не слушается команд. Сириус. Смерть Сириуса. Гермиона ясно видела, как он падал за штору, из-за которой некоторые ребята слышали шёпот. Наверное, шёпот умерших дорогих им людей. И в этот момент в неё попало какое-то заклинание. Девушка с силой дёрнула палочку, пытаясь вытащить из головы эти воспоминания так, чтобы забыть о них навсегда. -Осторожнее! — МакГонагалл остановила руку Гермионы. — Так же навредить себе можно! -Теперь опустите палочку в омут. За концом палочки тянулись переплетённые серебристо-белые нити, которые слегка колыхались под воздействием какого-то внутреннего ветра. Красиво, но Гермиона смотрела на них с отвращением. Она послушно опустила воспоминания в чашу, нити красивыми узорами расплылись, закружились и смешались с жидкостью. -Пойдёте с нами? Девушка яростно замотала головой. Нет, спасибо, она и так всё прекрасно помнила. Как-нибудь проживёт без этого ценнейшего опыта. -Тогда прошу, — Дамблдор пропустил МакГонагалл к сосуду. Профессор бросила быстрый взгляд на студентку, отвернулась и склонилась над бокалом, опустив лицо прямо в жидкость. Директор повторил все её действия. Теперь Гермиона осталась одна. Не считая двух склонившихся над бокалом тел, конечно. Но они сейчас едва ли могли как-то взаимодействовать с чем-либо в этой реальности. Девушка обессиленно плюхнулась в кресло и обвела взглядом кабинет, по крайней мере, его первый отдел, в котором и стояли директорский стол и кресла. Без сомнения, он представлял огромную магическую ценность: книг здесь было, конечно, меньше, чем в библиотеке, но для одного кабинета это количество всё равно было внушительным: все стены были заставлены шкафами и стеллажами, в каждом из которых покоился не один десяток фолиантов. Интересно, можно взять что-нибудь почитать? Гермиона поняла, что она голодна. Очень голодна, ведь они с Лили с самого раннего утра забрались на Астрономическую башню, а позавтракали что называется «для галочки». Взгляд Гермионы зацепился за вазочку с лимонными дольками как раз на том столе, около которого она провела последние минуты. И почему раньше её не видела? Девушка оглянулась по сторонам, как будто готовясь совершить нечто запрещённое, медленно протянула руку, взяла одну дольку и внимательно её рассмотрела. Лимон как лимон, выглядит абсолютно обычно. Оставалось лишь надеяться, что Дамблдор не снабдил еду каким-нибудь интереснейшим заклинанием, от которого начинается сыпь, например, или вырастает клюв. Нехорошо, конечно, брать чужое без разрешения, но голод — не тётка. На вкус очень даже ничего. Жаль только, одной долькой не наешься, придётся взять ещё. Профессора не вылезали из омута уже пару минут, Гермиона осмотрела всё, что было видно с её кресла, пересеклась взглядами с несколькими покойными директорами на портретах, съела чуть ли не половину всех лимонных долек из вазочки и отчаянно пыталась не нервничать. Под ухом тихонько начал петь соловей. Девушка напряглась, пытаясь вспомнить, что это может быть и чем может грозить. Медленно повернула голову на звук и, увидев свой же дневник, с облегчением выдохнула. Кажется, только ему удаётся заставить Гермиону чувствовать облегчение. Она погладила подушечками пальцев обложку, взяла книгу со стола, положила себе на колени и уставилась на птицу. Римус, значит, зачаровывал…здорово получилось. Девушка аккуратно открыла дневник, перелистала страницы, снова положила его на стол, дотянулась до пера Дамблдора. Обмакнула его в чернила и аккуратно вывела на первом листе: «Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я здесь по досадной ошибке. И, пока эту ошибку будут устранять, я должна получить как можно больше пользы. Помни об этом.» Вот, и нечего тут просто так сидеть и нервничать в практически пустом директорском кабинете! Раз уж выдалась возможность… Девушка решительно встала, ощущая прилив спокойствия и целеустремлённости. Подошла к ближайшему книжному шкафу и начала просматривать названия книг. Это в этом времени Волан де-Морт ещё не набрал такую великую мощь, а через двадцать лет… Кто знает, что может пригодиться? Хм, «Маскировка. Зрение, обоняние, слух. Лучше заклинания за 1000 лет.» А это интересно, пожалуй. Ещё и книга очень тонкая, за пару часов осилить можно. Поразмыслив минуту, Гермиона всё-таки решилась: уверенно сняла книгу с полки, смахнула пыль, вернулась к своему креслу и принялась читать. Большинство заклинаний оказались почти бесполезными. В каждом разделе выделялось одно, самое лучшее и действенное, которое девушка сразу записывала в свой новый дневник. Собственно, только эти заклинания она и рассмотрела как следует, по остальным, которые приводились в книге как противовес хорошим, пробегалась глазами — и всё. Неуютно было, сколько себя ни убеждай, сидеть в директорском кабинете и копаться в его книгах. Гермиона вернула «Маскировку» на место и осознала, что хочет просто убраться отсюда куда подальше. Возможно, это неуважительно. А, ну и ладно, она просто сбегает…ммм, до Большого зала, возьмёт еду и вернётся сюда, вот. Отличный план, самое время начать его исполнять. Когда девушка, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы, вернулась в кабинет, спины профессоров всё так же гнулись перед омутом. Ужас какой-то, ну сколько можно разглядывать её воспоминания, в самом деле. Гермиона принесла с собой целую тарелку, до краёв набитую вкуснейшей едой, и бокал тыквенного сока. Сначала суетливо, но потом не торопясь, пообедала. Уже, кажется, привыкла к обстановке и уже не дёргалась от разговоров портретов и пролетающих мимо окна птиц. Закатное солнце уже почти дотянулось оранжевыми лучами до потолка, когда МакГонагалл с Дамблдором зашевелились и вытащили головы из сосуда. Такой долгожданный момент, а настал — и ничего не изменилось, в принципе. Как минимум, пару минут все молчали. Первой заговорила декан: -Скажите, а…тот человек, который упал в арку, помните? Это… -Сириус Блэк, — мрачно отрубила Гермиона. -Ох, — МакГонагалл явно была поражена кадрами из воспоминаний, даже смотрела на ученицу по-другому, с нотками какого-то сочувствия. — И Вы с ним уже подружились, да? Девушка всё так же мрачно кивнула. Ну, а что ей, светиться от счастья, рассказывая о смерти крёстного отца своего лучшего друга и, теперь уже в двух временах, своего хорошего приятеля. -А тот мальчик, он очень похож на Джеймса Поттера… -Глаза у него как у Эванс, — отстранённо заметил Дамблдор. Гермиона снова кивнула. Остаётся лишь надеяться, что эти воспоминания помогут вернуть её на двадцать лет в будущее, иначе это была совсем напрасная жертва. -Итак, — директор прошёлся по кабинету туда-сюда, — из Ваших воспоминаний удалось выяснить только то, что заклинания, наложенного на Вас, ни я, ни профессор не знаем. О, замечательно. Девушка была готова на месте расплакаться от досады. -Это, конечно, значительно затрудняет дело, — Дамблдор продолжал как ни в чём не бывало, будто говорит о погоде, а не о судьбе человека. — Будь это что-нибудь общеизвестное, выбор заклинания с противоположным действием занял бы от силы пять минут, но в данном случае придётся подождать. Тем более, мой опыт подсказывает мне, что такого заклинания не существует в принципе и этот человек неправильно произнёс одно или совместил несколько заклинаний. К чему это я? Ах, да, если не возражаете, пусть Ваши воспоминания останутся на какое-то время в омуте, чтобы мы с профессором МакГонагалл могли возвращаться к ним при необходимости. -Конечно, — Гермионе было уже всё равно. Если она застряла здесь на всю жизнь, то какая ей разница, насколько досконально кто-то там узнает, что будет происходить через двадцать лет в Министерстве Магии? -Не отчаивайтесь, мисс Грейнджер, — мягко, с пониманием произнесла МакГонагалл. — Мы же не сказали, что вернуть Вас в Ваше время невозможно и мы опускаем руки? Ничего подобного. -Спасибо, профессор. Может, правда, всё не так плохо. -Минерва, учитывая расположение дел, нужно обсудить с Гермионой ещё один вопрос. -Да, спасибо, Альбус… — профессор на секунду замолчала. — Мисс Грейнджер, как Вы наверняка знаете, на лето ученики Хогвартса уезжают. Мы подыскали Вам неплохое, как нам показалось, место: деревенька под Кроуквортом, небольшим индустриальным городком в центре Англии. Тихое, спокойное место с красивыми пейзажами. В деревеньке людей совсем немного, так что не будет проблемой убедить их всех, что Вы — дальняя родственница одной очень милой, одинокоживущей дамы, приехали к ней подождать родителей, они ещё в Австралии заботятся о переезде. Ну как, подойдёт? Гермиона пожала плечами. Почему бы и нет, какая, собственно, разница? -Вполне, благодарю Вас. -Что ж, тогда не смеем больше задерживать. Обещаю, что мы найдём способ. -Спасибо, до свидания. Голова не соображала абсолютно. Если бы девушка случайно не зацепилась взглядом за свой же дневник, то совершенно спокойно забыла бы его. А вот пустая тарелка с бокалом так и осталась стоять на директорском столе, что удалось осознать уже гораздо позже. С другой стороны от горгульи даже дышать было легче. Хотя не сильно. Вот будь это горгулья 1996-го года, всё было бы просто замечательно, а так… Печально.