Азарт мести.

За несколько недель своей слепоты, Виктория смогла привыкнуть к тому, что теперь все события она должна воспринимать на слух и на запах. Тактильные ощущения не в счет – двигаться она пока могла с трудом. Первое время она не могла воспринимать любые голоса без внутренней дрожи. Все они казались ей слишком громкими, слишком эмоциональными, слишком неправдоподобными. Даже голос ближайшей подруги вызывал у нее дрожь. Всегда приятный и успокаивающий тембр голоса Даши сейчас действовал на нее, как гром среди ясного неба. По интонации, она чувствовала, что Даша еле сдерживает слезы. Вику два дня назад перевели в российскую больницу в Подмосковье и только сегодня разрешили посещения. Посещать Вику по сути было некому – сирота с довольно замкнутым характером, помимо Даши не смогла найти себе друзей. Ее родители были для нее всем и дарили ей ощущение защищенности от всего мира, пока в одну ужасную ночь их не стало. Даша всеми правдами и неправдами пыталась вытянуть Вику из состояния полной апатии к жизни. Вика искала выхода своим негативным эмоциям, а Даша пыталась как-то втянуть ее в нормальную жизнь. Однажды они просто пришли на заезд на Воробьевы Горы. Сначала Вика не обращала никакого внимания на то, что творится на треке. Прошло полчаса, час, а потом Даша увидела, как Вика стоя практически у самого трека внимательно наблюдает за заездом. Даша в одно мгновение оказалась около Вики, а та не поворачиваясь к Даше, произнесла, - На поворотах, дрифтуя, он теряет около трех секунд плюс стирает шины в мясо. Резкий поворот под девяносто градусов и он победитель. Даша только улыбнулась. Она нашла выход из Викиной депрессии. Сейчас, вспоминая об этом, Даша не могла сдержать слез. Она привела ее на чертовы гонки, она помогала ей деньгами на машину, она находила через своих знакомых выходы на гонки. Именно она помогла Вике поверить в свои силы перед заездом «Милионнoff», а потом отправила в Сан-Ремо на заезд чемпионов. Викина слепота – это итог череды ошибок, которые допустила Старкова. -Даш, - голос Вики был слаб, - Перестань плакать, пожалуйста. Я жива. -Я не плачу, - всхлипывая, произнесла Даша. Вика улыбнулась, - Ну да. У тебя дыхание учащенное и ты комкаешь салфетку в руках, - Даша перевела взгляд на бумажную салфетку, которую зажала в ладони, - Я выжила, а потеря зрения – это херня. Даша не стала перечить подруге. В голосе Вики снова слышалась обреченность. Она понимала, что потеря зрения больше никогда не позволит ей сесть за руль. Всю свою жизнь Вика будет беспомощным человеком, который не увидит ни солнечного света, ни звезд на небе. Она не будет наблюдать за тем, как растут Дашкины дети, о которых так грезит подруга. Она перестанет видеть лица людей, которые ее окружают и перестанет отличать правду от лжи, потому что только глаза могли показать врет человек или нет. -Как мой карт? – дрогнувшим голосом спросила Вика. -Твой карт? – взвизгнула Даша, - Вик, ты чудом выжила, а думаешь о карте? Тебя хотели убить и у них это практически получилось, а ты думаешь о груде металлолома? Вика покачала головой, - Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. -За то ты не принимаешь! Вика поморщилась. Дашин громкий голос теперь звучал для нее как набат колокола. -Даш, когда-то это должно было случиться. Я слишком у многих отобрала большие деньги. -Никто не виноват, что они не умеют водить и уступили в заездах тебе, - упрямо заверила ее Даша. Вика покачала головой, - Ты не права. Они просто рассчитывали на силы своей машины, а не на силы своих мозгов. Все же просто – траектория, градусная сетка, мощь лошадок… Даша поднялась со стула, - Хватит! Я не желаю слышать об твоих гребаных автомобилях! Ты лежишь на больничной койке, без зрения, с переломанными руками-ногами, но продолжаешь говорить о своих гонках. -Потому что это моя жизнь. И она закончилась. Вика отвернулась от Даши и закрыла глаза. Держать их открытыми нет смысла. Ее окружает непроглядная мгла, которая заменила ей весь мир. *** Андрей долго вглядывался в подозрительный оскал своего друга. За столько лет близкой дружбы он смог выучить Максима Морозова вдоль и поперек. Он прекрасно знал, что в данный момент его друг вынашивает какой-то план. И план этот не касается его работы. -Ты что-то задумал и это что-то претит моим моральным принципам, - устав выжидать, сказал Андрей. Макс улыбнулся. Схватив со стола пачку сигарет, он долго вертел ее в руке. -Как думаешь, - он достал сигарету и прикурил, - Что такое месть? -Блюдо, которое подают холодным? -Нет, мой дорогой друг, - Макс встал с кресла, - Это нереальное ощущение победы. Кайф! Для определенных людей – это круче, чем секс. Андрей нахмурился, - Макс, давай ты лучше сексом займешься с кем-нибудь? Девчонке и так досталось. Она никогда не вернется на гоночную трассу. Ты снова сможешь стать королем дороги. Макс покачал головой, - Этого недостаточно, друг. Моя душа требует безоговорочной победы. Растерзания полудохлого врага. Андрей смотрел на своего друга и отказывался верить, что эти слова говорит Морозов. Да, он мог поскупиться своими принципами и пойти по головам, но такого блеска мщения, который горит в его глазах, Андрей никогда до этого не видел. -Ты убьешь ее? – сомневаясь спросил Андрей, - Это статья. Причем уголовная. -Зачем же? У нее отняли зрение и гонки – то чем она жила. Теперь осталось только забрать душу. *** Медсестра молчала. С Викой никто в этой больнице старался не заговаривать. Слишком уж холодными и безликими были ее слова, слишком много смерти в них чувствовалось. Весь обслуживающий персонал знал, кто такая Кузнецова Виктория, знали почему она здесь и кем она была до больницы. Молоденькие медсестры и санитары смотрели на нее с восторгом – они рядом с живой легендой! Более пожилые врачи только качали головами – за что боролась девочка на то и напоролась. Погода портилась. С каждым днем календарная осень забирала по градусу температуры. Вике уже не помогали куртки и теплые пледы. Выходя на прогулку вместе с медсестрой, Вика замерзала уже через двадцать минут. Это было странно – до этого Вика никогда не была мерзлячкой. -Когда меня выпишут? Медсестра попыталась скрыть удивление от того, что Вика сама решила заговорить, но Вика все равно почувствовала в ответе нотки удивления. -Вам предстоит полная диагностика организма, а потом Вас переведут в санаторий. -Санаторий? Вы издеваетесь? -Почему же? Вам надо восстановиться. Тем более там вам окажут должный уход. -Не сомневаюсь, - иронично заметила Вика. они возятся с ней только потому, что ассоциация гонщиков, к которой относилась Вика, заплатила им довольно-таки круглую сумму. Не было бы денег, они бы и пальцем не пошевелили. Вика почувствовала, что они возвращаются в корпус. Изменилось направление ветра и стали слышны звуки открывания дверей. Теперь, когда она опиралась только на свой слух, в ее мозгах постоянно крутились тысячи звуков. Это даже доставляло ей удовольствие – раньше она не обращала внимание на огромное количество звуков, окружающих ее. Когда ее завезли в палату, она тяжело выдохнула. Вика быстрее хотела оказаться дома, попасть в родные четыре стены. Она бы забралась с головой под одеяло и мечтала бы о том, что мгла, вокруг нее, это всего лишь темнота. Под одеялом не так слышны были бы звуки, которые порой накрывали ее с головой. Если бы ей дали шанс все исправить, она бы никогда не села руль. -Сама-то себе не ври, - тихо проговорила Вика, - Не исправимая идиотка! Вика не узнала свой голос. Он звучал как-то отстранённо и немного хрипло. Стало противно. От самой себя. Она сама не могла узнать себя. Ни свой голос, ни свои мысли, ни свои поступки. Упорность Кузнецовой куда-то делась. Раньше она обязательно бы докопалась до истины, нашла бы тех, кто хотел ее смерти. А сейчас, а что сейчас? Она калека. Просто чертова калека. Нужная только лучшей подружке, и то до поры до времени. -Виктория? – приятный мужской голос вторгся в ее обитель одиночества. Вика машинально повернулась на голос, но перед ней была только мгла. -Кто вы? – Вика попятилась от голоса. Было в нем что-то плохое, какое-то пугающее предчувствие. Она слышала тяжелые шаги, которые приближались к ней. -Я узнал о вашей трагедии через рассылку, - аккуратно начал он. Вика чувствовала его напряжение, - Приехал проведать. -Это ни к чему, - и снова этот хриплый голос. -Да уж, к вам, наверное, толпы поклонников ходят, - Вика как будто увидела его улыбку. Отрицательно покачав головой, Вика отвернулась от говорившего. Не было толпы поклонников, не было цветов, не было фруктов. Дашиных возмущений в сторону ассоциации хватало на них двоих. Вика же просто смирилась. -Что вы хотели? -Я просто зашел проведать вас, - Вика ощутила как прогнулась кровать, - Меня кстати, Максим зовут. -Это очень некстати. Разговор не клеился. Тишина сдавливала виски. Привыкшая к посторонним звукам Вика, была совершенно не готова к подобной тишине. Ей казалось, что она даже не слышала дыхания молодого человека. Максим поднялся с кровати, зашуршали пакеты. -Я вам фруктов принес, - ему было неловко, - Там мандарины, яблоки и виноград. -Спасибо, - Вика грустно улыбнулась, - На цитрусы у меня аллергия, а от винограда болит желудок. Молодой человек хохотнул, - Ну, хоть с яблоками я угадал. -Угадали, если только они не зеленые. Зеленые я не люблю. По молчанию в ответ, Вика поняла, что яблоки именно зеленые. -Да уж. Неудачно. -Может быть, и приходить не стоило, - подытожила Вика. Она слышала, как удаляются его шаги. Чувствовала аромат его одеколона. И не могла остановить предчувствие, которое подсказывало, что ничего хорошего от этого парня не жди. -Стоило, Виктория, вы даже представить себе не можете, как стоило. Он ушел. Вика поняла это потому, как на нее снова обрушились звуки. Как будто у нее отложило уши. Ужасное состояние.