Не доверяй деревянным дверям

Говорят, «частый вход в задний проход» (не будем выражаться) улучшает работу и проходимость толстой кишки. Не знали? Вот и Клавдий о таком не слышал, а потому и не собирался смиренно сдаваться в лапы врагам. Было бы у него побольше волос на голове — они непременно развевались бы на бегу, блестящими прядями ложась на плечи. Но, к сожалению, таковых почти не наблюдалось, а потому и красивая картинка, как в исторических фильмах, никак не складывалась. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Кент бежал, что есть сил, проносясь сквозь темные комнаты и коридоры, и молил о скором появлении выхода. Со спины до него доносились крики и улюлюканье, вперемешку с угрозами быть изнасилованным медным чайником, если сейчас же не одумается и не вернется. Мужчина инстинктивно прикрывал мягкое место соломенной шляпой. Даже уколы казались сейчас и вполовину не такими страшными. Но вот, о чудо! То ли боги его услышали, то ли он в прошлой жизни сам строил этот замок, ноги вывели его прямо к двери, сквозь щели в которой пробивался лунный свет. Не раздумывая, Клавдий открыл ее и… Если бы он уже не был седым, то непременно поседел бы снова. Плита просела под ним, угрожающе потрескивая и осыпаясь по бокам мелкой крошкой. Ландшафт непременно вызвал бы восхищение, если бы за мужчиной сейчас не гналась бы орда озабоченных учеников. Внизу, за пару десятков метров от ведьмака, волны бились об острые скалы, разлетаясь тысячами тысяч блестящих в лунном свете осколков. Песок мягким одеялом укрывал небольшой пляж, усеянный мелкими ракушками и засохшими кустами. Пока Клавдий раздумывал, как же ему быть, путь к отступлению ему перекрыли четыре поджарых война, скорее похожих не на учеников магии, а на древних рыцарей короля, непробиваемых и беспристрастных. — «Как говорится — вилкой в глаз или…», — обреченно прогудело в его сознании, вместо того, чтобы вытащить из закоулков его мозга блестящий план побега. Согласитесь, в такие моменты начинает бесить, что в отдаленных районах, типа старых рыцарских замков или диких пляжей, нет сотовой связи? Почему операторы не думают о жизнях затерявшихся путешественников, волей судьбы оказавшихся в чужом времени и в чужом теле? Дико несправедливо. Он бы сейчас маме позвонил, простился с ней, да и с концами, чего тянуть. Посмаковав на языке воспоминания о мамином чудесном тыквенном пироге, Клавдий сделал два шага назад, для разбега, и, подобно юной принцессе приподняв платье, ринулся с выступа вниз, хорошенько оттолкнувшись от земли. Но вслед ему донесся лишь звонкий смех десятков голосов. Вода, казалось, была повсюду. В носу, в ушах, в глазах и в горле. В силу своего возраста, Кент с трудом боролся с волнами, цепляясь за любую возможность сделать новый глоток свежего воздуха. Легкие разрывало от вязкой пустоты, вдруг окружившей его. Рывок, еще один, и еще, и еще, сколько было сил. Он не когда не хвалился талантом великого олимпийского пловца и именно сейчас горько пожалел об этом. — «Что ж, история медленно превращается в драму, пестря грустными сюжетами и рассуждениями. Так ты хотел умереть?» — снова подало голос сбитое с толку сознание, пытаясь разбудить в нем утихающее стремление к жизни. Поддавшись течению, Клавдий вдохнул соленую воду, наполняя ей свой легкие. Странное тепло разлилось по его телу, будто он только что в солярии побывал, а не плескался сейчас в остывшей за ночь воде. Тряхнув головой, Клавдий ощутил неожиданный прилив сил, пришедший к нему, словно по велению солнца. Один мощный толчок, и он преодолел существенную часть водной толщи, отделявшей его от гладкой поверхности. Кент почувствовал себя молодым, хотя уже успел отвыкнуть от своих тридцати лет. Песок, по идее должен приятно щекотать ступни (в рекламах заграничных курортов именно так и говорили), но ничего подобного Клавдий не чувствовал. Мало того, в воде остался его шелковый балахон, так что теперь он, по идее, совершенно голым стоит на диком пляже, словно преданная добыча, ожидая прихода голодных учеников… Что за черт? На широких плечах теперь действительно лежали мягкие локоны, но если бы этим все и ограничилось… «Не пей из лужицы, козленочком станешь!» Именно так Роспотребнадзор с детства призывает употреблять лишь очищенную воду, обходя стороной сомнительные бутылки с мутной жидкостью, которые можно найти в маленьких киосках за домом. Ничему Клавдия жизнь не учит. Нет, конечно, козленочком он не стал. Его ноги теперь покрывала густая шерсть, а вместо ступней в мягком песке теперь тонули лошадиные копыта. Пивной животик исчез, уступив место подтянутому прессу, а на голове, исчезая в кудрявых волосах, красовалась пара рожек. Пока все в детстве мечтали стать космонавтами и богачами, Клавдий хотел стать фавном. Как можно не хотеть стать полукозлом, соблазняющим прелестных девственниц своими копытами и волосней? И теперь он носит гордое имя «сатир». Крик, полный ужаса, эхом разнесся по долине, воздушно-капельным путем рассылая всем обитателям пляжа развернутый реакшн на все происходящее. Одно лучше другого. Когда уже эта чертова судьба сжалится над ним?