Сумасшедшая

POV Аня Баринова

      Человек никогда не бывает свободным, потому что у него есть он сам, обремененный проблемами и предрассудками. Постоянно задумываясь, все ли правильно сделано, ты тратишь силы и время на то, на что не следовало бы. В конце концов, жить без лишних мыслей куда проще.       Но не так-то просто от них избавиться.       Отхватив от Кристины за то, что не выходила на связь, я предложила подруге наехать и на Егора, потому что дозвониться до него я так и не смогла. Быть может, Крид сам не хотел этого, но я до последнего надеялась, что он занят и между концертами. Правды я не знала, поэтому верила в лучшее.       Вечером в ресторане планировался очередной банкет, на который Егор тоже был приглашен. Я понимала, что певец вряд ли бросит работу ради этого, но все же верила, что смогу увидеть его там и, хотя бы, извиниться.       Весь день работа на кухне кипела, а под вечер, за пару часов до прибытия гостей, все вообще посходили с ума. Казалось, все было почти готово, что испортить такой банкет никто не хотел (хотя бы из соображения дороговизны мероприятия).       Я помогала официантам раскладывать капкейки, когда в помещение вошла Кристина в компании с Мотом и, видимо, его женой. Я кивнула им, не отвлекаясь от работы.       — Эй, шеф, — подошла подруга. — Надеюсь, это все не такое калорийное.       — Из этого всего тебе можно есть только бумажные салфетки под пирожными, — улыбнулась я, отпустив официантов. — А вы чего так рано?       — Так вышло, — отмахнулась та. — Тим вернулся в Москву только ради этой встречи. Он совсем не выспался, и если бы мы остались, попали бы под его горячую руку.       — Дурь всю из тебя бы выбил, — проворчала я. — По крайней мере, на счет твоего режима. Хватит столько работать.       — Что касается дури, так такая помощь бы не помешала и тебе, — закатила глаза. — И ты работаешь больше меня, а все из-за твоих вечных соплей по поводу Воробьева и Крида. Зашиваться, чтобы отвлечься — ужасная идея.       — Не начинай, — простонала я. — А кто тут еще будет? Я не видела списки гостей.       — Все, — похлопала меня по плечу Кристина, хитро подмигнув.       Я ушла на кухню, чтобы отнести приготовленные про запас капкейки и шоколадные фигурки в морозильную комнату. Ловко уместив на двух подносах сладости, я поставила их рядом с овощами, потому что в той части была самая оптимальная температура. Долго находиться в холодильнике было невозможно, потому что, как я уже поняла, над регулировкой градусов похозяйничал Артем, мастер по приготовлению рыбы, и я, поежившись от тридцатисекундных объятий с морозом, поспешила выйти в теплое помещение. Поставила температуру на нужное значение.       Зал понемногу наполнялся, что было ясно по усилению шума и спутанности мыслей официантов и поваров. Ни один из них не хотел испортить звездный банкет.       Мы собрались у двери, наблюдая за происходящим в небольшое окошко в двери, разделяющей зал и кухню. Люся, самая маленькая (по росту) из поваров, распихала всех локтями и приоткрыла дверь, оставив маленькую щель. Но этого хватило, чтобы погрузиться в атмосферу банкета. Я слышала громкий смех Тимати и Кристины, обсуждение нового клипа ВИА Гры, чье-то пение. Это всем очень нравилось, и никто не собирался покидать этот пост… пока не пришла шеф-повар.       — Так, лодыри, ну-ка за работу, — она громко хлопнула ладонью по железной поверхности стола и нахмурилась. — Вы прекрасно понимаете, что значит для нас этот банкет.       Она зашла в свой кабинет, а мы стали разбредаться по своим рабочим местам. Все уже давно было готово, и делать нам особо было нечего, но когда шеф-повар выглядывала, мы старательно делали вид, что занимаемся готовкой. Официант, забежавший к нам с выпученными глазами, вызвал приступ хохота, особенно громко смеялась я, но не стала говорить, что у меня была фотосессия с Натаном, который расписался у парня на руке. Это вызвало новый приступ волнений, и даже меня немного потряхивало.       Администратор предупредил о начале банкета.       Как было задумано, открывать «шоу» должна была я, но мне этого ужасно не хотелось. Пришлось за пару секунд собраться с мыслями, потому что когда администратор открыл мне дверь, отступать было некуда.       Я толкнула тележку и последовала в центр зала, стараясь не озираться по сторонам. К моему сожалению, не разглядывать участников банкета было невозможно: кто-нибудь да вырисовывался на моем пути. Я остановилась, попросила всех встать полукругом или хотя бы не толпиться за моей спиной и приступила к работе.       — Сегодня я на ваших глазах сделаю свое фирменное мороженое, — я говорила медленно, расставляя в одну линию емкости с ингредиентами. — Сливки.       Я подняла в воздух железный сливочник с длинным носиком. Сливки медленно вытекли в чан. Все пристально следили за моими движениями. Поочередно наливая разные жидкости, ингредиенты, засыпала все это цветными порошками, искоса наблюдая за гостями. Крис одобрительно кивала, когда мы встречались с ней взглядами, и я улыбалась в ответ. Так было куда спокойнее, а руки перестали трястись.       Пока я не увидела его.       С трудом подавив нахлынувшее вдруг чувство тоски, я расплылась в улыбке и, замешав получившуюся смесь, включила аппарат. Жареное мороженое. Быстро соскабливая застывающее мороженое с поверхности, я уговаривала себя не смотреть на Воробьева, но, черт возьми, у меня снова не выходило.       Какого, простите, фига это происходит? Почему вот так просто мне снова стало не хватать его? Несмотря на то, что я его простила, я не чувствовала того, что было со мной до встречи с Егором. Никакого тепла, никакой потребности в его объятиях, ни-че-го.       Официанты с двух сторон подходили с картонными формами для мороженого, и я ловко наполняла их, посыпая сверху то орехами, то шоколадом, то цукатами. Ребята с полными подносами подходили к участникам банкета, а те, в свою очередь, охотно уплетали лакомство. Все, кроме него.       Леша, облокотившись на стол, пристально за мной наблюдал, слегка наклонив голову на бок. Под таким взглядом я просто не могла нормально работать, и все начало валиться из рук.       Чего ему от меня надо? Я ведь ясно дала понять, что он меня не интересует. Ах, да. Он же приглашен на банкет. Мысленно хлопаю себя по лбу ладонью.       — Нужно поговорить, — не замечаю, как Воробьев оказывается прямо передо мной. Он выглядит просто шикарно, но я стараюсь не показывать своих настоящих эмоций. Что бы то ни было, что бы я не чувствовала, он мне больше не нужен. Не хочу возвращаться к прошлому. — Пожалуйста.       Я ничего не ответила и на ватных ногах отправилась на кухню, а певец последовал за мной.       На мое счастье, всех работников выпустили в зал, как гостей, и за плитами никого не было. Я старалась игнорировать привязавшегося ко мне Воробьева, увертывалась от его прикосновений, отворачивалась от взглядов, но тот не отступал. И меня это начинало злить.       — Что тебе нужно? — выдавила я, резко развернувшись к ничего не подозревающему парню.       — Я же сказал, что мне нужно с тобой поговорить, — он даже глазом не моргнул.       — Прости, я совсем не готовилась сегодня разговаривать по душам, — я пожала плечами и, легонько его толкнув, направилась к холодильнику. — Я даже увидеть тебя сегодня не планировала.       — А кого ждала? Крида? — усмехнулся тот и вошел в комнату следом за мной, захлопнув дверь.       Я обернулась за звук заблокировавшейся двери.       — Что ты наделал… — я провела рукой по лицу, сказав это негромко. — Мы теперь сами отсюда не выберемся. Замок сломан.       — Прекрасно! — Воробьев уселся на полу, прислонившись к полке с овощами. — Нормально поговорим.       — Не собираюсь я с тобой разговаривать, — фыркнула я и отвернулась.       Все мои дальнейшие попытки открыть дверь оканчивались неудачами, а холодильник настолько герметичен, что и стука изнутри никто бы не услышал. Но я все равно изо всех колотила по железной обивке двери, время от времени пиная ее, но никто так и не пришел на помощь.       Мне становилось все холоднее, ведь моя униформа состояла лишь из легких штанишек, футболки и фартука, в то время, как Леша грелся в пиджаке. Дотрагиваться до железных полок и двери становилось все болезненней, да и силы как-то поубавились с первой попытки освободиться. Взглянув на часы, я поняла, что мы заперты в холодильнике уже больше получаса.       Мне уже начинало дико колотить, изо рта шел пар, и даже самая маленькая температура у полок с овощами казалась мне сравнимой с сорокоградусной. Я совсем устала и уселась рядом с Воробьевым, закрыв лицо руками. Он снял с себя пиджак и накинул на меня, обняв. Положив голову ему на плечо, я шумно выдохнула.       — Мы просто обязаны поговорить, — сказал он спокойно. — Сама посмотри: все указывает на это.       Я поежилась и сильнее прижалась к певцу. Леша коснулся губами моего лба.       — Обними меня, тебе станет теплее, — прошептал Воробьев, и я медленно обвила руками его шею. — Умница.       — О чем ты хотел поговорить? — выдохнула я.       — Я бы хотел извиниться. Понимаю, что виноват. Ты не представляешь, как я обрадовался, что ты свалилась прямо перед моей машиной, — улыбнулся тот. — Хотя я собирался слетать к тебе в город, потому что не хотел оставлять это все просто так.       — Это все? — нахмурилась я. — Ничего и не было.       — Но ты же сказала… — он отстранился и посмотрел мне в глаза.       — Что было, то было, Воробьев, — спокойно ответила я. — Того уже не вернуть.       — Это не так, — улыбнулся как кот, и я не поняла, что это значило. — Я же вижу.       — Мало ли, что ты видишь, — фыркнула я и отвернулась, потому что певец находил слишком близко. Недопустимо близко. Я почувствовала, как заливаюсь румянцем. — Мне просто холодно.       Воробьев еще сильнее обнял меня. Он коснулся носом моей шеи и оставил дорожку поцелуев на плече. Я вздрогнула от неожиданности, но когда попыталась вырваться, просто не смогла: слишком крепко держал меня Леша. Он развернул меня к себе и посадил на колени. Пару секунд мы обменивались немыми взглядами, а потом как с цепи сорвались.       Его руки блуждали по моей спине, а я ворошила его волосы. Запах туалетной воды, к которому я успела привыкнуть, окончательно снес мне крышу, и я громко выдохнула, даже не заметив, как расстегнула рубашку Воробьева. Мне было ужасно душно, не хватало воздуха, а от прежнего холода не осталось и следа.       Куда-то в угол полетел мой фартук, а следом и футболка. Леша ловко стянул резинку с моих волос и, намотав их на руку, притянул меня к себе. Я таяла под его прикосновениями и поцелуями, а мое «правильное я» уже давно получило по голове от «дурного».       Наша одежда была разбросана по полу, а мы лежали сверху, и даже неловкие касания ледяного пола то ногой, то рукой уже не отвлекали нас. Воробьев пресекал любые мои попытки сделать что-то самой: весь процесс он контролировал сам. Он был сверху. Прижав мои руки к полу, он двигался то медленно, то быстро, а я сильнее прикусывала губу и сжимала руки в кулаки, когда меня накатывало волной наивысшего наслаждения.       Все было не так, как когда-то в Лос-Анджелесе. На этот раз он действовал слишком чутко, прислушиваясь чуть ли не к каждому моему вздоху, много времени уделял поцелуям. Слишком странно.       Когда все закончилась, и Леша, приобняв меня и тяжело дыша, лег на бок, до меня в полной мере дошло произошедшее. Я даже не секунду забыла, как дышать. Воробьев, немного уставший и растрепанный, улыбнулся своей голливудской улыбкой и уткнулся носом мне в плечо.       А меня как водой холодной окатили. Я не могла собрать мысли в кучу. Привстала на локте и прикусила губу.       — Что такое? — негромко спросил парень, приоткрыв глаза. — Замерзла?       Он снова улыбнулся и притянул меня к себе.       Собиралась разорвать с ним все связи, наплевав на себя и свои чувства, а вышло совсем наоборот. От былых эмоций и следа не осталось, и меня снова посетило гадкое чувство безысходности. И я подумала о Криде. Именно сейчас мне не хватало его плеча, чтобы высказаться, чтобы он меня успокоил и снова убедил, что все будет хорошо.       Я, вроде, должна была быть счастлива, потому что снова начала питать тепло к Воробьеву. Но правильно ли было будить их таким способом? Я начала углубляться в себя, нахмурилась и совсем не заметила непонимающего взгляда Воробьева.       — Да что не так? — немного раздраженно произнес тот.       — В-все нормально, — запинаясь, ответила я. — Нужно собираться. Вдруг кто-нибудь все-таки решит заглянуть сюда раньше времени.       Леша пожал плечами и поднялся, потом и мне. Я пребывала в каком-то ступоре, как робот натягивала на себя одежду, машинально отвечая на вопросы и ухаживания певца.       И я не ошиблась: как только он застегнул последнюю пуговицу на рубашке, холодильник открылся, и в комнату вошел су-шеф. Я еле сдержалась, чтобы не кинуться на него со словами благодарности. Он косо посмотрел на меня, а потом на Воробьева, но ничего не сказал, хотя я ясно знала, о чем он мог подумать, и что мне следовало бы оправдаться перед ним завтра. Су-шеф невозмутимо взял с полки два пакета с ягодами и удалился.       — Ты пойдешь со мной в зал? — спросил Леша, нежно взяв мои руки в свои и коснувшись их губами.       — Да, — быстро ответила я, хотя прекрасно понимала, что ничего не соображаю. — Только приведу себя в порядок. Жди меня… там.        — Хорошо, — кивнул тот и кротко улыбнулся. Я понимала, что он не просто так медлит, и не решалась уйти первой, а Воробьев все не отпускал меня. Я опустила глаза в пол и вздохнула, прикусив губу. Почувствовав, как руки певца коснулись моей талии, задержала дыхание и уткнулась носом ему в грудь. — Иди. Я жду.       Как только он скрылся за дверью, я рванула в раздевалку. Наспех переодевшись, я предупредила все еще копошащегося на кухне су-шефа и вышла на улицу с рабочей стороны.        Это был ужасно странный поступок, особенно учитывая мой возраст и сложившуюся ситуацию, но я не нашла другого выхода. Воробьев снова заставил меня нуждаться в нем, а я не хотела опять ошибиться в нем.       Я добралась до квартиры и рухнула на кровать. В кармане штанов звонил телефон, но я не собиралась брать трубку, кто бы это ни был.       Сегодня произошло так мало, но это очень много значило для меня, а признавать это не хотелось. Ситуация снова шла по кругу, и мне следовало скорее уехать, чтобы окончательно разорвать все связи, но я не могла просто так сдаться и в этот раз.       Просто в следующий раз нужно держать себя в руках. Будто его нет. Будто он мне не нужен.