Сумасшедшая

POV Аня Баринова

      Еле открыв глаза после беспокойного сна, увидела Воробьева, чистящего зубы.       — Т-ты что тут делаешь? — хрипло спросила я, потянувшись. — Как ты открыл дверь?       — Думаешь, я не хозяин в собственной квартире? — улыбнулся мне тот, ткнув щеткой в мою сторону. — Я зашел сюда через час, когда убедился, что ты заснула.       — Понятно, — промычала я. — Даже тут ты умудрился нарушить мое личное пространство.       — Ты у меня дома, что хочу, то и делаю, — с полным ртом пены ответил Леша. Он умылся, вытер лицо и уселся на край ванны. — Я понятно объясняю?       — Я тебя не заставляла оставлять меня у себя, Воробьев, так что никаких претензий, — пожала плечами я и, ухватив его за руку, поднялась на ноги. Леша сгреб одеяло и подушку и вышел следом за мной. — Который час?       Певец сделал пару кругов по квартире, видимо, в поисках наручных часов.       — Половина одиннадцатого, — ответил.       — Я опоздала на работу, твою мать, — ругнулась я и метнулась к двери.       Кеды были аккуратно поставлены на полку для обуви, сумка висела на вешалке. Я принялась быстро расслаблять шнурки, чтобы влезть в обувь, но движения путались, и я никак не могла справиться с таким простым заданием. Несмотря на то, что я выспалась, сказать, что была полна сил, я не могла.       — Твоя смена закончилась вчера, — спокойно ответил Леша, перехватив меня по пути. — Не спрашивай, откуда я знаю. Хорошо?       — Делать тебе больше нечего, только за мной следить, — проворчала я. — Можно я схожу в душ?       Под потоком горячей воды мне наконец удалось расслабиться и отойти от ночи в неудобной ванне.       Я постоянно думала о том, что произошло, во что я превратилась и что мне делать дальше.       Но больше всего и заботило то, что продумал обо мне певец и, самое главное, как он воспринял этот, казалось бы, незначительный поцелуй.       Я прекрасно понимала, что дала надежду не ему, а себе.       Леша уже приготовил завтрак, когда я вышла, завернутая лишь в полотенце. Вода стекала с волос, и я морщилась, когда капли касались спины или плеч.       — Ты специально? — увидев меня, Воробьев уронил вилку, та со звоном упала в раковину.       Я хихикнула и уселась на стул, подперев голову кулаками. Леша закатил глаза и отвернулся к плите, на которой варился кофе.       — Я ведь не железный, Ань, — проворчал он через плечо. — Не надо так со мной.       — Ну простите, мне нечего было надеть, — ответила я.       Передо мной со звоном опустилась кружка с крепким кофе, и я жадно вдохнула бодрящий аромат. Воробьев сел напротив, но вдруг вскочил, принес мне свою футболку и, пока я не надела ее поверх полотенца, не успокоился. Он расплылся в довольной улыбке, подмигнув мне.       — Как думаешь провести выходные? — спросил Воробьев, сделав пару глотков кофе. Я пожала плечами. Певец сделал вид, что думает. — У меня сегодня фотосессия для журнала. Не хочешь со мной?       — Слишком много Воробьева в моей жизни, — я закатила глаза и откинулась на спинку стула.       — Хочешь сказать, я тебе надоел? — он кинул в меня подозрительным взглядом. — Серьезно?       — А как бы ты отнесся к тому, что ты и шагу не мог ступить без присмотра? — цокнула я.       — Это так и было? — в голосе читалось легкое расстройство.       — Ага, — спокойно ответила я и принялась доедать завтрак.       Леша пару минут молча ел, иногда поглядывая то на меня, то на Элвиса.       — Ну хорошо, — он отложил в сторону тарелку, отставил кружку, наклонился в мою сторону. — Не видеться я с тобой все равно не смогу, но если ты так хочешь, мы можем выбрать дни, когда будем встречаться. И не прийти никто права не имеет, — он секунду подумал, оценив мое недоумение. — Да, так и сделаем.       — Эй, — я подала голос не сразу, потому что не особо поняла, что он от меня хочет. — А меня ты спросил?       — Ты не хочешь видеть меня? — более тихим тоном спросил Леша.       Я громко выдохнула, закрыв лицо руками.       — Я хочу тебя видеть, — спокойно, насколько могла, ответила я. — Но я не понимаю, что ты имеешь ввиду.       — Ну представь, что ты моя дочь, а мы с твоей мамой развелись. Суд установил дни, когда я смогу с тобой увидеться. Допустим, понедельник, среда и воскресенье, — он объяснял это буквально на пальцах. — Я обязательно приеду к тебе, и ты не сможешь мне отказать.       — Детский сад, — закатила глаза.       — Назовем это… sparrowʼs days, — он широко улыбнулся. — Мы будем ходить в кино, есть мороженое, гулять по ночному городу, как будто только недавно познакомились. Начнем все сначала.       — И никаких, поцелуев, объятий, ласковых слов, — добавила я. — И никакого секса.       — Да, конечно, — на автомате ответил Воробьев. — Что? — возмущенно протянул. — Я не согласен.       — Тогда и я не согласна, — наклонила голову набок. — Или так, или я все еще обижаюсь на тебя, — я улыбнулась как кот.       Воробьев задумался. Он почесал затылок, кинул на Элвиса вопросительный взгляд, и когда тот тявкнул, снова обернулся ко мне.       — Вообще никаких? — спросил он, сделав грустный вид и одарив меня умоляющим взглядом. Поняв, что я не собираюсь идти на уступки, поднял руки вверх. — Тогда, хотя бы раз в неделю после тренировки ты будешь делать мне массаж.       Я подняла одну бровь, но Воробьев был серьезен.       — Тогда… — я сощурилась и хитро посмотрела ему в глаза. — Тогда я люблю мятное мороженое.       — Я знаю, — теплой улыбкой ответил мне Леша. — С шоколадным сиропом или печеньем.       — Да, — мечтательно потянула я и закрыла глаза, представляя, как ем десерт.       Было как раз воскресенье. Спорить с Воробьевым смысла не было, и я отправилась на прогулку с ним и Элвисом-Мэлвисом.       Естественно, в том, в чем я приехала к Леше, меня никто не пустил, и поэтому я шла, кутаясь в теплую толстовку певца. Ветер трепал мои волосы, а пробивающееся сквозь осенние тучи солнце щипало глаза.       — Я не хочу такой страшненькой ехать на студию, — простонала я, потерев глаза. — Я даже не накрашена.       — И что? Тебе нужно будет лишь пару часиков посидеть на диванчике, пока меня будут фотографировать, — ответил Воробьев и заправил волосы мне за уши. — Эл, ко мне!       — Даже так? — хмыкнула я. — Ты там будешь обжиматься с какой-нибудь блондинкой, а я буду на это смотреть. Прелестно.       — Фотосессия с Элвисом, — усмехнулся Леша и легонько хлопнул меня по плечу.       — И с блондинкой, — добавила я.       — Единственная блондинка, с которой я буду обжиматься, — он остановился и встал прямо передо мной. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как щеки наливаются румянцем. — Это ты.       Да, я хочу быть с ним.       Но не будет ли того, что заставило меня уйти, снова? Не закроется ли он за работой, отставив меня на второй план?       — Воробьев, мы договорились, — с сожалением выдохнула я, отвернувшись, хотя сама ужасно хотела хотя бы обнять его. Сначала нужно убедиться в его намерениях, а потом снова падать в объятия.       — Я знаю, что мы договорились, — раздраженно кинул он. — Не надо мне напоминать. Поехали.       Мы прибыли в редакцию журнала, которому Леша недавно давал интервью и пообещал поучаствовать в фотосессии, немного опоздав. Увидев нас, все начали бегать, кого-то звать.       — Миленько, — осмотрела я студию и плюхнулась на диван.       Леша куда-то вышел, а за ним последовали еще три девушки, забавно виляя попами и улыбаясь. Было ясно, почему они так глупо выглядят.       Элвис улегся рядом со мной и положил голову мне на колени, добродушным взглядом прося погладить его. Я почесала у него за ушками, пощекотала, но внезапно вернулся Воробьев, и пес ускакал к хозяину.       Леша был явно не в духе, и я не очень понимала, что пошло не так и куда делось все хорошее настроение певца. Он лукаво улыбнулся мне и сел на стул, поправил рубашку, выпрямился. Щелкнула камера. Опять началась суета.       Я расслабилась и откинула голову назад, потирая глаза и радуясь, что не нанесла макияж. Ребята вокруг болтали, бегали, что-то громко друг другу говорили, Элвис тявкал. Рядом со мной присели две особы, разодетые и напудренные, оставив за собой шлейф дорогих духов. Я подперла голову кулаком и посмотрела на Лешу. Тот был увлечен фотосессий полностью.       — Не понимаю, чем ему не понравилась Аллочка, — выдала одна из девушек, цокнув и кивнув в сторону певца. — Сначала согласился, сейчас все отменил.       — А Алла так надеялась, что наконец сблизится с ним, — сказала вторая. — Постоянно за ним бегала, на все мероприятия ходила, где он появлялся.       Я наклонила голову набок и прислушалась.       — Специально для фотосессии мы приготовили ей такое платье красивое. Она смотрится просто божественно в нем, показывает все прелести, — мечтательно потянула первая. — Эх, Леха, знал бы ты кого, теряешь.       Я делала вид, что наблюдала за процессом съемки, то и дело подзывала к себе Элвиса, если Воробьев должен был быть в кадре один, но продолжала слушать разговор по ту сторону дивана.       — Вообще, он какой-то странный, сначала сам выбрал именно ее, хотя мы ему представили пять девочек, а он настоял именно на Алле, — пожала плечами блондинка. — А он же ей и цветы дарил!       — Ого! — пискнула вторая.       — Да-да, после сегодняшней съемки обещал в ресторан ее сводить, — особы вдруг обернулись на меня, хотя поначалу их привлек запрыгнувший на диван пес. Они перешли на шепот. — А это кто?       — Не знаю, с Лешей пришла, — пожала плечами.       — Может, агент? — предположила темненькая.       — Думаешь, агенты звёзд ходят в вещах своих подопечных? Я точно помню, что Леша в прошлый раз приезжал к нам в этой толстовке, — ответила другая.       Одна из них еще собралась что-то сказать, но фотограф объявил о конце съемки и начал сворачивать аппаратуру. Леша направился в мою сторону.       Я ведь ничего против не имела, когда говорила Воробьеву про модель, потому что прекрасно понимала, что значит быть популярным и постоянно где-то сниматься. Но ведь можно было сказать правду, а слышать об этом от посторонних лиц весьма неприятно.       Певец подал мне руку, как джентльмен. Я улыбнулась и ловко увернулась от его попытки поцеловать меня в щеку, пригрозя нарушением нашего договора. Тот сделал вид, что ужасно расстроен.       — У тебя сегодня еще есть дела? — спросила я, когда мы сели в машину.       — Нужно кое-куда завести диск с информацией, а потом я свободен, — ответил тот. — А что, есть на меня планы?       — Может, ко мне? — осторожно спросила я.       — Ого, так сразу? — засмеялся Леша, за что получил по шее.       — Я хочу переодеться, Воробьев, понятно? — спокойно ответила я. — И вообще, смотри, как хмурится небо. На сегодня передавали осадки?       — Да, вроде, что-то было, — тот залез в смартфон.       — Предлагаю погулять с Элвисом, а потом ко мне. Я могу что-нибудь испечь, — я пристегнулась и обернулась на заднее сидение, где сидел пес. — Только дома у меня нет ничего для твоего друга.       — Мы сейчас заедем в одно место, и пока ты будешь гулять с Элом, я куплю корм. Идет?       Специально огороженная территория для прогулки с питомцами была огромной, и я даже не видела конца. Я прекрасно (и не без доли сожаления) понимала, что ушастый не будет меня слушаться, но Леша пообещал, что все будет хорошо, и он быстро вернется. Я отправила Элвиса на газон, а сама уселась неподалеку на лавочку.       Внезапно кто-то закрыл мне глаза ладонями.       — Не думала, что ты так быстро вернешься, — ответила я, но обернувшись, застыла с открытым ртом. — Егор?       — Уже не ждала меня? — улыбнулся тот.       — Я звонила тебе несколько дней подряд, — сипло проговорила я. — Мог бы хоть раз ответить.       — Не мог, — он помотал головой.       Крид сел рядом и склонил голову в мою сторону. Мы молчали, смотря друг другу в глаза. Неужели я ошиблась в своих суждениях на счет него?       Я старалась докопаться до того отдела сознания, в котором произошел сбой и который допустил мысль, что мы с Егором будем друзьями, но поняв, что это все-таки было минутное пояснение, расслабилась. Не хватало мне еще проблем с Кридом, когда все только-только стало налаживаться с Лешей. Я понимала, что Воробьев мне действительно нужен, но не решалась просто так, сразу раскрыться ему снова.             — Перезвонить, — выдохнула я. — Мог бы перезвонить.       — Я и так сделал тебе больно, зачем еще мучать? — Егор говорил это с сожалением и извинением.       — Ты дурак, Булаткин. Тебе кто-нибудь говорил об этом? — фыркнула я и закатила глаза. — Ладно, закрыли тему. Ты тут какими судьбами?       — Друг уехал на неделю, а собаку свою на меня оставил, — ответил Егор и показал в сторону роющегося в траве черного, огромного, лохматого пса.       — А он не убежит? — с опаской спросила я, озираясь по сторонам в поисках питомца Леши.       — Он гуляет, — пожал плечами Крид. — Он слишком хорошо воспитан, чтобы убегать. Королевская кровь.       Я почувствовала, как кто-то тычется носом в мои ноги. Это был Элвис. Я облегченно вздохнула и помогла ему забраться на лавку. Тот уместился между мной и Егором довольно лизнул меня.       — Я так понимаю, с Воробьевым все окей? — певец улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Я же говорил, что у вас все сложится.       — У нас еще ничего не сложилось, мы просто… просто пытаемся наладить отношения, — ответила я.       — Да брось ты, Нют, тут сомнений нет: ты светишься рядом с ним, он с нежностью смотрит на тебя, — тот пожал плечами. — Разве это не любовь?       Мы обернулись на звук авто-сигнализации. Это был Воробьев.       Затарившись по полной, вооружившись двумя огромными пакетами, певец, видимо, позабыл, что поставил машину на сигнализацию. Я глупо улыбнулась, представляя выражение его лица. Элвис радостно залаял и рванул к Воробьеву.       — Тебе нужно идти, — улыбнулся Егор и снова хлопнул меня по плечу.       — Д-да, — тихо ответила я, засмотревшись.       — Давай, вали, — выпихнул меня с лавочки Крид. — Воробьеву привет.       Я вприпрыжку направилась к Леше. Тот все еще пытался справиться с машиной, но, видимо, ключ не поддавался. Певец когда-то упоминал про проблемы с сигнализацией. Пошарив по карманам куртки Воробьева, которая в это время была на нем, я вытащила второй ключ.       — Хватит меня лапать, — рассмеялся Воробьев.       Щелкнув пару кнопок, я открыла машину. С легкостью. Певец повел бровью, потом, будто очнувшись, закинул пакеты на заднее сидение и впустил Элвиса. Я уже собралась тоже сесть в машину, но Леша меня остановил, закрыв дверь прямо перед моим носом.       — Это был Крид? — с какой-то псевдо усмешкой спросил он.       — Д-да, — неуверенно ответила я.       Певец криво улыбнулся и облокотился на автомобиль.       Испортил такой хороший момент.       — Соскучилась, — сделал паузу, — по нему?       — Зачем ты это спрашиваешь? — тихо сказала я, установив с Воробьевым зрительный контакт. Певец моментально поменялся в лице.       — Ты не ответила на мой вопрос, — строго ответил Леша.       Я четко понимала, что как-то объясняться сейчас бесполезно — все мои слова певец пропустит мимо ушей. Но я не понимала одного: зачем, если ты собрался восстанавливать отношения, вот так ревновать в первый же день. Который, между прочим, начинался довольно хорошо.       — Ты хочешь помириться или поругаться со мной? — устало прошептала я, прикрыв глаза и отклонив голову назад. Воробьев даже не двинулся, не поменялся в лице. Напряжение нарастало. — Расслабься, пожалуйста, между нами ничего нет.       Леша молчал, а меня начинало потряхивать. Я уже и не знала, что сказать, кроме оправданий, но ими могла только разозлить Воробьева, который и без этого был не в лучшем состоянии духа.       Но он молчал.       — Да что же ты за человек, Воробьев! — вдруг воскликнула я, с силой пихнув парня и чуть ли не вывихнув руку. Он отшатнулся. Выражение его лица сменилось на растерянное, а я, преодолевая ноющую боль в кисти, терла ее. — Зачем все портить? Зачем ты сначала чуть ли не в ноги ко мне бросаешься, а сейчас не веришь моим словам?       Леша снова молчал, а я закипала, еле сдерживая себя в руках. Слезы накатывали, я закрыла лицо руками и отвернулась.       Я, конечно, понимала, чем обусловлена его реакция на Егора, но ведь отношения, по моему мнению, строятся на доверии, а Булаткин мне доверял. По крайней мере, я не видела в его глазах того, чем был готов спалить меня Воробьев. И я считала, что это и есть доверие.       Парень медленно подошел ко мне и приобнял меня за плечи, коснувшись носом моей макушки. Он сделал глубокий вдох и прошептал «Прости».       Прости. Звучало, как «вы спасены», как «экзамен сдан», как «у вас дочка». Многообещающе. Долгожданно. Искренне.       Я слабо улыбнулась и коснулась замкнувшихся под моим подбородком кистей рук. Они были ужасно холодные, будто Леша сидел в морозе больше часа. Легонько коснулась их губами.       — Ты нарушил правила, — тихо сказала я и повернулась к нему лицом. — Теперь ты должен мне желание.       — Хочешь еще одно? — хрипло спросил Воробьев.       Прищурила глаза, пытаясь понять, что он имеет ввиду.       Чтобы хоть ненадолго получить умение читать его мысли, я бы отдала свою правую руку. Певец казался мне таким странным, но в то же время открытым, но, быть может, только мне. У него всегда была какая-то ежедневная загадка, с которой я справлялась к закату, а с рассветом получала новую в красивом конверте. Мне бы хотелось научиться читать его.       — Хоть миллион желаний, — все так же хрипло произнес парень, вытащив меня из мыслей о невозможном.       Я подалась немного вперед, прикрыв глаза.       Это было как… как первый теплый ветерок… ранней весной. Спасительный ветерок. То, чего так не хватало холодными вечерами, когда даже кружка зеленого чая с молоком уже не спасала, когда хотелось танцевать, рисовать, петь. И все это одновременно.       Запустив руки в волосы, я притянула певца к себе. Его дыхание согревало, хотя с седых, грозных туч срывались снежинки.       Всегда не верила людям, которые говорили, что надо прощать обиды. Долго держать все в себе вредно для здоровья. И всегда поступала с точностью наоборот. Но сегодня я отпустила все плохое, и теперь, кажется, познала настоящее спокойствие.       Меня не беспокоило ничего: ни прошлые обиды, ни замерзшие ноги.