Сумасшедшая

POV Аня Баринова

      Прошло уже довольно много времени, и все прошлые обиды были с радостью забыты. За плечами остались многочисленные выступления Воробьева, предпраздничные корпоративы, знакомство с родителями и встреча Нового года в компании его и моей семьи.       Мы собрались в Москве. Родители и сестра Леши прилетели заранее, двадцать шестого, и я успела к ним привыкнуть, а мои папа и мама прибыли из командировки только тридцать первого утром, но зато в отличном настроении и целой кучей подарков из жаркой Африки.       Я очень переживала, что все пойдет не так, как хотелось мне и Леше, но я ошиблась в своих предположениях, и праздник прошел отлично.       По окончании праздничных дней, в середине декабря, мы улетели в Крым.       — Конечно, зимой тут не так красиво, как летом, но я уверен, что тебе понравится, — сказал Воробьев, подавая мне руку, чтобы я без происшествий спустилась с трапа.       — Ты рядом, а это главное, — ответила я теплой улыбкой.       Нас забрали прямо из аэропорта и довезли до родительского дома.       Элвис сразу ускакал на кухню, где мама Леши готовила что-то ужасно-вкусно-пахнущее, а я сняла пуховик, обняла Галю и тоже пошла за питомцем.       — Здравствуй, Анечка, — обняла меня Надежда Николаева. — Хорошо долетели?       — Здравствуйте, — улыбнулась я и уселась на стул. — Ужасно устала и хочу спать. Только еда у этой авиалинии какая-то противная, я думала, что умру от этой рыбы.       Женщина рассмеялась и отправила меня мыть руки и переодеваться, пока она будет накрывать на стол.       Леша снимал рубашку, когда я вошла. Я закатила глаза и отвернулась.       — Ты опять издеваешься надо мной? — фыркнула я. — Ты же знаешь, как мне хочется.       — Ну прости, Ань, в последнюю неделю было очень много работы, а когда я возвращался, ты уже спала, — пожал плечами тот. — Даже когда я пришел в десять, ты сопела.       Он легонько приобнял меня и коснулся губами лба. Я расплылась в улыбке и положила руки ему на плечи. Леша выглядел так забавно с взъерошенными волосами и в домашних теплых широких штанах.       — Я обещаю, настанет тот день, когда мы наверстаем все упущенное, правда, — певец оставил поцелуй на моих губах. — Тебе помочь расстегнуть кофту?       Я кивнула, и Леша стал медленно расстегивать пуговицы. Это было таким незначительным делом, но ужасно заводило, и я начала краснеть и жадно хватать воздух.       — Тихо, тихо, — хитро улыбнулся Воробьев, попросил меня поднять руки и натянул на меня свою футболку.       Леша прошелся пальцами по моим ребрам, пощекотав, и повалил на кровать. Он помог мне стянуть джинсы и кинул их на стул.       — О боже, как я устала, — простонала я, положив руку на вновь заболевший живот. Немного кружилась голова. — Когда мы уже пойдем ужинать?       — Тебе не кажется, что ты в последнее время очень много ешь, малыш? — Леша впустил в комнату Элвиса и уселся на кровать рядом со мной.       — Я очень много работаю, трачу кучу энергии, — ответила я. — Отсюда все потребности.       — Ты просто ведьма, — проворчал певец. — Жрешь и не толстеешь, а я как дурак сижу на какой-то сушке.       — Думаю, сегодня у тебя будет разгрузочный день, — рассмеялась я. — Твоя мама уж очень много наготовила.       Вечер подходил к концу, родители уже ушли спать, Леша был с Элвисом на улице, а я сидела с Галей в гостиной. Она загадочно поглядывала на меня, хотя мы обсуждали обыкновенные вещи.       — Я очень рада, что он наконец остепенился, — сказала она, отпив немного горячего зеленого чая.       — Да, — кивнула я. — А сколько нам пришлось пережить, — меня немного мутило, но я списывала все на самолетную еду.       — Леша говорил, что ты долго не хотела к нему переезжать, — девушка рассмеялась и укуталась в плед. — Боялась чего-то?       — На самом деле, — я рассмеялась, вспомнив истинную причину, — моя квартира была в двух шагах от работы, а от Леши ехать прилично.       Галя тоже рассмеялась.       Мы допили чай и разошлись по комнатам.       Весь вечер Воробьев намекал на интересное его продолжение, и я с нетерпением ждала, когда певец вернется с прогулки.       Ужасно хотелось спать, а горячий чай еще больше раздул желание лечь на кровать, но я уселась в кресло и стала копошиться в телефоне, чтобы отвлечься.       Глаза слипались, и я с трудом дождалась возвращения Леши. Он медленно открыл дверь, но, заметив, что я не сплю, улыбнулся.       — Неужели я застал тебя не в кровати? — негромко сказал он и коснулся носом моего виска.       — Я думала, не дождусь, — заворчала я. — Фух, какой ты холодный.       — Я же с улицы, милая, — рассмеялся певец.       Он быстро переоделся и залез ко мне под одеяло. Я вздрогнула и отодвинулась от него на другой конец кровати, забирая себе одеяло, потому что Воробьев был ужасно холодным, особенно его руки, которые так и хотели дотронуться до меня. Но когда я поняла, что убегать бесполезно, расслабилась.       Все бы ничего, но меня клонило в сон, и я просто вырубилась, как только оказалась в объятиях певца.       А вот утро наступило для меня рано, еще солнце не встало, а я уже чистила зубы и заваривала чай.       Открыв холодильник, я вытащила овощи и принялась нарезать салат и творожный сыр. Старалась делать это как можно тише, но все валилось из рук и гремело. Я выдохнула и плюхнулась на стул.       В доме было тихо, все еще спали, и только солнце поднималось из-за горизонта и заглядывало в окна. Лучи пробегали по подоконнику, полу, забирались на кухонные тумбы, стол, плиту, холодильник и добрались до меня.       — Ты чего так рано? — вдруг появившаяся Надежда Николаева напугала меня, и я чуть не свалилась.       — Выспалась, — рассмеялась я.       Я развернулась к ней лицом, подперев голову кулаком. Мама Леши мне широко улыбалась, но я точно заметила нотку хитринки в ее улыбке. И прищурилась.       — Я когда тоже была в твоем положении, — спокойно начала она, — утром часов до двенадцати бегала, как козочка, а после постоянно хотела спать, просто с ног валилась, — она положила мне руку на плечо. — Я сразу догадалась.       А я нет. Я нахмурилась и одарила ее удивленным взглядом. Женщина ответила мне тем же. Мы еще около минуты молчали.       — Ну как же, — она погладила мой живот.       Она действительно подумала об этом? Это весьма забавно, что она подозревает о том, чего на самом деле нет, и о чем я сама не знаю. Надежда Николаевна говорила так убедительно, что я на секунду даже ей поверила, но вспомнила еду из самолета и скорчилась от накатывающей тошноты.       Я открыла рот, якобы удивившись, но потом рассмеялась.       — Да нет, что вы, — отмахнулась я. — Я просто ужасно устаю на работе, постоянные фуршеты забирают много сил. Перелет еще этот…       — А я уже обрадовалась, — тоже рассмеялась она. Я вытерла рукой пот со лба, стараясь забыть об ужасной рыбе, преследовавшей меня. — Ну что же, мы подождем.       Я по-доброму улыбнулась и шумно выдохнула, ведь прекрасно понимала, что мы пока не готовы к детям. Мой нос почувствовал легкий карамельный запах, и, повернув голову, я кинулись к плите, на которой сгорал сыр. Женщина метнулась за мной.       Все скворчало, масло выпрыгивало из сковороды, обжигая кожу. Мама Леши ловко сдвинула сковороду на другую, холодную конфорку и выложила даже почти не подгоревший сыр на плоскую тарелку, которую я достала заранее.       Я разлила чай по кружкам.       — Надеюсь, ты ничего сегодня не планировала? — сказала Надежда Николаевна, предложив мне конфеты. — Леша сказал, что ему срочно нужно в Москву, поэтому весь день ты сегодня с нами.       — В Москву? — удивилась я. — Он мне ничего не сказал.       — Не хотел расстраивать, — отмахнулась женщина. — Сама знаешь.       Я кивнула.       Да, провести весь день наедине с семьей Воробьева, конечно же, без его поддержки, я никак не рассчитывала. Конечно, сближение — это нужно, но нельзя же вот так меня бросить, а самому свалить.       Несмотря на то, что я понравилась родителям Леши, да и я от них была без ума, я все же вздрогнула от мысли, что придется постоянно держать себя в руках и фильтровать мысли, чтобы вдруг ничего не ляпнуть лишнего.       — Пойду разбужу его, — улыбнулась я и направилась наверх в комнату.       Воробьев все еще спал, а мне надо было переодеться, чтобы не щеголять в пижаме.       Так подставить меня мог только Леша, и я не собиралась это ему прощать.       Певец вдруг зашевелился, и я, подхваченная порывом неожиданности, забралась в шкаф и неслышно прикрыла дверки, оставив небольшую щель для наблюдения. Певец открыл глаза и потянулся. Он оглянулся по сторонам, провел рукой по половине кровати, где спала я, проверил телефон. Стоять в шкафу становилось все неудобней, а и ноги мерзли, но я даже не могла представить, что скажу Воробьеву, если вдруг вылезу из шкафа. На мое счастье, Леша решил переодеться.       — Доброе утро! — вывалилась я, как только певец открыл шкаф. Леша ловко поймал меня.       — Доброе, — поцеловал меня в нос. — А я даже не напугался, я видел тебя.       — Так не честно! — я сложила руки на груди и надула губы. — Помимо того, что ты сваливаешь непонятно насколько в Москву, так ты еще и заставляешь меня сидеть в шкафу.       — Я вернусь вечером, малыш, — тепло ответил Воробьев. — Правда. Пойдем скорее позавтракаем, а то я опоздаю.

***

      Первым дело Галя потащила меня по бутикам. Семье Воробьевых и мне предстояло вечером собраться в ресторане, а я совсем не была готова к такому повороту событий, ведь в моем чемодане лежала лишь пара штанов, свитеров и теплые носки.       — Итак, — Галя поставила руки в боки, оглядывая меня с ног до головы. — Думаю, тебе пойдет что-то темное, возможно, синее.       — Давно мечтала купить платье в пол, — мечтательно прищурилась я, спасая себя от блеска искрящегося снега.       — Хорошая идея, — пожала плечами девушка. — Я как раз знаю одно такое место.       Это был большой магазин брендовой одежды, в котором я сразу же потерялась, и, если бы Галя меня не ухватила за руку вовремя, была бы снесена потоком вошедших гурьбой посетителей.       Мы выбрали что-то более-менее напоминающее то, что нам хотелось бы сегодня надеть, и разбрелись по примерочным.       Взгляд сразу упал на бархатное, поистине королевское платье, и я принялась надевать его первым. На мое удивление, оно оказалось мне мало в груди, а живот немного выпирал, хотя раньше я всегда брала этот размер и не ошибалась.       Я подозвала консультанта и попросила принести размер побольше, сославшись на то, что платье может маломерить, но другая одежда так же ужасно сидела на мне, а рубашка вообще не захотела застегиваться. Я удивленно отдала все выбранное девушке-продавцу, забрала у нее больший размер платья.       — Ну как ты там? — в примерочную заглянула Галя. Я как раз застегивала платье.       — Я отъелась, мой размер мне просто мал, — простонала я.       — В каком месте? — цокнула девушка. — По-моему, сидит шикарно. Ты все же была права, что именно это платье пойдет тебе больше.       Покрутившись у зеркала, постаралась всматривалась в «проблемные места». Вроде, незаметно.       Изумрудный бархат красиво переливался в свете софитов в примерочной, и я представила, как красиво это будет выглядеть в ресторане. Цвет платья идеально сочетался с новым оттенком моих волос.       Оставались только туфли.

***

      Будто бы по сговору, Галя передала меня Надежде Николаевне, и мы отправились на крытый рынок за продуктами.       — Ты где продукты покупаешь? В супермаркете? — спросила женщина, вертя в руках вилок капусты.       — Как приходится, — пожала плечами я. — Но, в принципе, плохое от хорошего отличить смогу, если вы об этом. Хотя я больше по выпечке…       — Прекрасно! — воскликнула мама Леши. — Значит, завтра встанем пораньше и напечем ватрушек. Как тебе идея.       Я улыбнулась и принялась выбирать продукты по списку, составленному утром. Все это казалось мне странным, будто бы подстроенным, и я обещала себе попросить Лешу, когда тот вернется, не причастен ли он к этим всем странностям.       Когда с рынком было покончено, женская половина, естественно, исключая меня, отправилась домой готовиться к походу в ресторан, а отец Леши забрал меня и отвез в ювелирный. Я с подозрением оглядела зал и вопросительно посмотрела на Владимира Викторовича.       — Хотел бы подарить любимой жене что-нибудь красивое, — пояснил он. — Нужно женское мнение, так сказать.       — А Галя? — улыбнулась я.       — Хочется чего-нибудь новенького… — хмыкнул тот и отвел меня к стеллажу с серьгами.       В глаза сразу бросились золотые, с рубинами в форме тюльпанов, и мы с Виктором Владимировичем поняли друг друга с полуслова.

***

      Входя в ресторан, я на секунду остановилась, сомневаясь, готова ли я. Мне казалось, что я выгляжу ужасно: туфли, еще в магазине казавшиеся идеальными, немного жали, натирали, постоянно казалось, что выпирает живот, а платье неприятно сдавливает грудь, а собранная наспех шишка, пусть и украшенная очень даже милой заколкой с цветами, совсем не подходила к платью. Я снова почувствовала слабость и поспешили занять свое место.       — Ты прекрасно выглядишь, — Леша появился из неоткуда, и я вздрогнула, когда он поцеловал меня в шею.       — О боже, Воробьев, не надо так делать, — выдохнула я, поймав на себе хитрый взгляд Гали.       — Как? — улыбнулся певец. — Я не могу сделать комплимент своей любимой?       Я лукаво улыбалась и уселась на стул. Леша сел рядом.       Он был шикарен, и я просто залипла. Конечно, рубашки идут всем мужчинам, но Воробьев в них просто великолепен. Леша выглядел не так, как я могла бы его представить. Обычно он предпочитает однотонные рубашки, но на нем была клетчатая, бело-красная, брюки цвета крем-брюле и черная бабочка. Он был совсем иным в таком образе.       К нам поспешили официанты, и мне пришлось отдать меню в руки певцу, потому что его деревянная обложка была до жути тяжелой.       Что я хочу?       Я сразу же пролистала морепродукты, потому что меня ужасно затошнило при виде копченого осьминога, и я решила взять пасту.       — Ты себя точно хорошо чувствуешь? — с тревогой в голосе спросил Воробьев младший.       Кивнула и принялась разглядывать карту напитков.       Когда нам наконец принести наши заказы, я отметила, что ужасно хочу есть, и у меня уже текут слюнки. Еле дождавшись, пока Галя произнесет тост, я едва коснулась губами бокала и принялась за прекрасно пахнущую пасту.       Это было божественно, и я даже почувствовала прилив сил, но, казалось бы, стандартной порции мне оказалось мало, но мне было неловко брать что-то еще. Надежда Николаевна поднялась со стула и вытянула бокал.       — Я очень рада, что у моего сына есть ты, Анечка, — она тепло улыбнулась. — И я знаю, что ты догадалась про нашу проверку, — все хихикнули. — Могу сказать, Леша, что твоя любимая ее прошла.       Певец довольно улыбнулся и поцеловал меня в висок. Я благодарна кивнула.       Я снова пригубила шампанское, потому что сейчас мне его вовсе не хотелось. В воздухе вдруг повисла неловкая тишина, и я по очереди взглянула на каждого члена семьи Воробьевых.       — Я кое-что хотел сказать, — Леша помог мне подняться и взял мои руки в свои. Я вопросительно посмотрела на него. — Анюта, — он сделал паузу, оглянулся на семью, будто в поиске поддержки, а потом снова вернулся ко мне. — Я помню, как мы только познакомились, и у меня не выходило из головы, как ты, адекватная с виду девушка, могла решиться на такое. «Сумасшедшая» — подумал тогда я, — он сделал глоток шампанского, легонько улыбнулся. Я все еще пыталась понять, к чему он клонит. — На самом деле, я неимоверно рад, что ты сейчас здесь, со мной, с моей семьей, — он снова сделал глоток искристого напитка и протянул бокал мне, заметив, как высохли мои губы. Я отпила немного и поставила бокал на стол. — И я бы мог еще много говорить, — родители и Галя рассмеялись, Воробьев снова улыбнулся, а я так и продолжала стоять с каменным лицом, — но хочется сказать самое главное, — я затаила дыхание, но почувствовала сильное головокружение и с силой ухватилась за Лешу. Тот непонимающе прижал меня к себе, но я шепнула лишь «ничего». Он усадил меня за стул и встал передо мной на одно колено. — Анна Баринова, несмотря на то, что порой мне хочется убить тебя, я понимаю, что не могу сделать этого, ведь ты нравишься моей семье, Эл от тебя без ума, а я уже не могу прожить без запаха корицы и еще какой-то сладкой ерунды, которой ты пахнешь, приходя с работы. В твоих глазах я вижу больше мира, чем за окном, — он достал из кармана брюк небольшую коробочку. Внутри было кольцо. Я уже не видела его очертаний, все просто плыло, ведь волнение захлестнуло меня огромной волной. Но я четко услышала: — Ты выйдешь за меня?