Когда наши пути разойдутся

И вместо тех, кто был с тобой, Лишь пустота бездонных дыр. Но все пройдет, отступит боль, Ведь так устроен этот мир. Все заживет, оставив шрамы. В сердце шрамы... На память...

Лейла сидела, равнодушно глядя на своего собеседника. Ярко-рыжие волосы, которые когда-то были русыми, собраны в замысловатую причёску. А густо подведенные чёрным глаза, были холодными как айсберг в Тихом океане. Девушка изящно выпускала дым, держа длинную сигарету пальцами с идеальным маникюром. А у короткого вечернего платья были очень длинные рукава. — Так зачем ты меня позвал, братец? — ее голос был насквозь пропитан ядом, но последнее слово она произнесла с презрительной ухмылкой. — Я хотел поговорить с тобой. Не такой Ремус знал ее. Куда-то исчезли смешинки и радостный огонёк из ярких голубых глаз. На их место пришли холод и отстраненность. Вместо счастливой и искренней улыбки — презрительная ухмылка. А вместо крепких объятий при встрече — подозрительность и неловкое молчание. Когда она так изменилась? — Нам не о чем разговаривать, Ремус Люпин. В этой войне мы по разные стороны баррикад. Ты — мой враг. И это не изменят ни одно из твоих слов. А ведь они не виделись со дня похорон отца. Люпин помнил, какой она была тогда. Сломленной и разбитой семнадцатилетней девочкой. Неужели человек может так измениться всего за три года? — Лейла, хватит, — усталые янтарные глаза встречаются с нахальными голубыми. — Мы все-таки семья. — Семья? — она громко смеётся, но от ее смеха у парня бегут муражки по всему телу. — Признай уже, наконец, чертов гриффиндорский ублюдок, что нет уже никакой семьи! Она распалась, когда умерла мама. Мы чужие люди. Прекрати цепляться за прошлое. Его уже не вернуть! Она срывается на крик, и если бы не чары, то их бы уже давно заметили маглы. Лейла сделала глоток виски и подожгла новую сигарету. А Ремус просто сидел и молчал, не зная, что сказать. Сестра была самым родным человеком, который у него остался после смерти родителей. Парень просто хотел сохранить семью. Но, как оказалось, сохранять ему было совсем нечего. Они действительно совершенно чужие люди. — Покажи свою руку, — Ремус даже не узнал свой голос. А Лейла только усмехнулась и медленно стала закатывать рукав красного платья. На ее руке уродливым пятном на бледной коже красовалась тёмная метка. Ремус застыл на месте, пытаясь поверить в происходящее. Он действительно потерял сестру. Но не сейчас, когда узнал, что она одна из Пожирателей Смерти, нет. Парень потерял ее гораздо раньше. Тогда, когда потрепанная шляпа крикнула: «Слизерин!» на ее распределении. Или тогда, когда девушка спуталась с компанией Эйвери, Розье и младшего Блэка. А его, Ремуса, не было рядом, чтобы подсказать, направить на правильный путь. Люпин потерял Лейлу, когда выбрал сторону Ордена Феникса, а она сторону Волдеморта. Парень потерял сестру, когда он выбрал свет, а Лейла погрязла во тьме. — Уходи. Она махом допила свой виски, и ушла, громко стуча высокими каблуками. Но в дверях кафе она все же остановилась и взглянула на брата. — Рем, — Люпин обернулся и посмотрел в такие родные синие омуты, — не вини себя. Ты был хорошим старшим братом. Но наши пути разошлись. Ты выбрал свою сторону, а я свою. Прощай. И она ушла. Все мосты были сожжены. У Ремуса была другая семья: Джеймс, Сириус, Питер, Лили и маленький Гарри. Лейла ушла, оставив после себя лёгкий аромат дорогого парфюма. Она уже не была той Лейлой Люпин, которую любил Ремус. Она стала такой, какими их пугали в детстве. Убийцей. Но Ремус точно знал, что если на этой войне она и умрёт, то это будет не от его руки.