Когда наши пути разойдутся

Маленькие дети на крышах домов Всех улиц, районов, кварталов, городов Тянут руки к солнцу, ловят тепло Но вот это солнце, растворившись, ушло...

— Лейла, сколько раз я тебе говорила не ввязываться в драки с соседскими мальчишками, — Хоуп недовольно пождала губы, продолжая обрабатывать рассеченную губу дочери. — Но, мам, они называли Ремуса чокнутым заучкой! — возразила девочка. — Я не могла не вмешаться. Хоуп лишь покачала головой. Дочери было почти одиннадцать, но регулярно она ввязывалась в драки, защищая брата и семью от оскорблений детей маглов. Женщина радовалась, что у детей такие замечательные отношения, но вот тот факт, что Лейла связывалась с компаниями мальчиков намного старше себя приводил ее в ужас. Все же Лейла Люпин была единственной дочерью. А значит за ее здоровье миссис Люпин опасалась гораздо больше, чем за того же Ремуса. Все же он был мальчиком, и драки у них привычное дело. Девочка зашипела от боли на особо сильно поврежденных участках кожи, но все же держалась хорошо. Женщина в который раз поймала себя на мысли, что Лейла должна была родиться мальчиком. Ведь манеры и характер дочери даже отдаленно не были такими, как стоит вести себя леди. А после твердого решения попасть на Гриффиндор ее поведение еще больше ухудшилось. Девочка была просто одержима идеей попасть на факультет храбрых и благородных магов. А когда под красные знамена ушел ее брат, то это стало ее идей фикс. Хоуп, будучи далекой от волшебного мира, не понимала этого разделения по факультетам, но муж успокоил женщину. Ведь Лайелл и сам закончил Хогвартс. Но он учился на Равейнко. — Все же я почти гриффиндорка, а значит должна быть смелой, — заявила Лейла, когда мать закончила обрабатывать раны. — А что случится, если ты попадешь не на Гриффиндор, а, к примеру, в Равейнкло? — спросила Хоуп и, задумавшись на несколько секунд, пытаясь вспомнить заковыристые имена волшебников. — Ну, или в Слизерин? — Мама! — тут же ощетинилась дочь, а на ее лице отразилась гримаса презрения и ненависти. — Неужели ты думаешь, что я попаду к этим.… Этим змеям? Да там одни темные волшебники учатся. Мне так Ремус сказал. Я ни за что не буду темной волшебницей, не будь я Лейла Эстель Люпин! Мать лишь улыбнулась. Об упертости Лейлы в их семье ходили легенды. Если девочка чего-то захочет, то обязательно это получит. Это досталось ей от Лайелла, ведь в Хоуп никогда не было этого стремления идти по головам ради своей цели. В этом на нее был похож старший сын, но все же ему немного передалась эта сумасбродность отца. Хоть и не в таком количестве, как Лейле. Девочка была вообще не похожа на мать. Все черты характера и внешности она унаследовала от отца, а от Хоуп девочке достались только ярко-голубые глаза, которыми так гордилась юная Люпин. — Конечно, милая, я верю, что ты будешь самой великой светлой волшебницей, и никогда не будешь использовать магию во вред, — улыбнулась она. — Но пойми, что и волшебном мире все бывает не так просто. Может мои слова не будут для тебя такими весомыми, как слова Лайелла, ведь я не волшебница, но… Мне не верится, что в Хогвартсе все будет так, как ты мечтаешь. Лейла лишь вздохнула и задумалась. Но хлопок входной двери заставил девочку очнуться от своих нерадостных дум, и она вскочила с дивана и выбежала в коридор. Увидев улыбающегося Ремуса, Лейла кинулась ему на шею, громко визжа. Все-таки у нее был старший брат, который сможет защитить ее от всех проблем и от всего зла, от которого не смогут защитить родители. — Ну, Рем, хорошо отдохнул? — спросила Хоуп, выйдя в коридор вслед за дочерью. Все же женщина была очень рада, что у ее скромного и замкнутого сына появились хорошие друзья. — Да, мама, — Ремус поцеловал мать в щеку, что было немного затруднительно, ведь сестра висела у него на шее, так и не соизволив «отлипнуть» от любимого брата. — У Джеймса было очень весело. У него очень большой дом и замечательные родители. Жаль только, что Сириус не смог приехать, но я не был бы уверен, что они с Джеймсом оставили бы от дома хоть что-то, если бы встретились на каникулах. Лейла засмеялась, представляя этих веселых мальчишек. Брат много писал о своих друзьях, когда был в Хогвартсе. А по приезду домой ошарашил родителей новостью, что Джеймс Поттер позвал Ремуса к себе на летние каникулы. Разумеется, его не отпустили бы из-за «маленькой пушистой проблемы», но Ремус заверил протестующих родителей, что к полнолунию уже будет дома, и никто не пострадает. Родители, скрепя сердце, согласились отпустить сына к друзьям. Но вслед за этим у мальчика возникла новая проблема в лице младшей сестры. Лейла была рада, что Ремус нашел себе друзей в Хогвартсе, но он и так проводил с ними большую часть года! Самой Лейле на общение с братом оставили чуть больше двух месяцев, и девочке было грустно, что старший брат снова уедет. Девочка очень любила умного и серьезного брата, который в свои двенадцать лет казался очень взрослым. Лейла тяжело переживала время, когда Ремус был в школе. Ей было слишком непривычно находиться одной в пустом доме — после поступления Рема в Хогвартс, Хоуп высказала о своем желании устроиться на работу в издательство, где и работала до рождения старшего сына. И мать, и отец, который трудился в Министерстве Магии, уходили на работу очень рано, а возвращались очень поздно. Поэтому девочка видела их только по выходным, а в будние дни была предоставлена сама себе. Несмотря на то, что Лейла могла делать что угодно, ей не хватало Ремуса и внимания родителей. Поэтому девочка стала искать внимание на стороне. Впервые на детскую площадку, на которую часто смотрела из окна своего дома, Лейла вышла черед две недели после отъезда Ремуса. Ей, сидящей в запертом доме, словно птица в клетке, уже очень давно хотелось познакомиться с большой компанией магловских ребят. Но родители были категорически против общения дочери с другими детьми, несмотря на то, что Лейла была абсолютно обычным ребенком. В тот роковой день Сивый не добрался до Лейлы. Девочка сильно заболела, поэтому Хоуп взяла дочь в спальню. В детской же остался один Ремус. — Что у тебя с лицом? — обеспокоенно спросил брат, глядя на ее рассеченную губу и большой синяк под глазом. — Тебя побили? Кто это сделал? — Это были соседские мальчики, — ответила Хоуп, но, увидев недоуменный взгляд сына, пояснила. — Лейла теперь очень много времени проводит с мальчиками-маглами на детской площадке. И, видимо, они опять что-то не поделили. — Это они тебя побили? — спросил Ремус. Хоть мальчик и был тихим, спокойным и не влезал в конфликты, но когда дело касалось его сестры, то внутренний волк пробуждался и одерживал победу над характером покладистого мальчика. Он был готов на все, чтобы защитить свою маленькую сестренку. — Они меня? Неужели ты считаешь меня такой слабачкой, братец? — Фыркнула девочка. — Это я их побила, и была в полном праве на это. Они говорили нехорошие слова про тебя, маму и папу. Я не могла просто сидеть и слушать это. — Я знаю, принцесса, — Ремус притянул сестру к себе и ласково обнял за плечи. — Я знаю. — То есть, ты не злишься? — Лейла подняла на него взгляд кристально чистых голубых глаз. И мальчик не смог остаться равнодушным. И сестра это прекрасно знала, используя такой взгляд при каждом удобном случае. — Не злюсь. Ты поступила правильно, но впредь так не делай, — вздохнул мальчик. — Все же у тебя есть я. И если кто-то снова тебя обидит, то не лезь больше в драки, а просто позови меня. Теперь я всегда буду рядом. И дома, и в Хогвартсе. — Даже если я не попаду на Гриффиндор? — Даже если ты попадешь в Слизерин, — рассмеялся он, и напряжение в доме сразу спало. — Но ты ведь туда не поступишь? Ремус задорно прищурил глаза, в которых плескались искорки веселья. Лейла больше не могла себя сдерживать и громко рассмеялась. А мальчик просто наслаждался этим моментом. Смех у сестры был похож на перезвон колокольчиков: такой же задорный и радостный. И Ремус не мог не засмеяться в ответ. Все же сестра была ему очень близка и дорога. И мальчик знал, что не бросит ее и будет защищать, даже если она попадет на этот чертов Слизерин!