Когда наши пути разойдутся

То, что Зелья у Лейлы не удавались от слова совсем, девочка поняла после второго месяца обучения, когда большая часть теории была закончена, и они приступили к практике. — Не расстраивайся, — заявил Барти, наблюдая за изменениями зелья в ее котле. Вместо бледно-голубого оно стало салатовым и превратилось в подобие желе. — Просто ты слишком тупая. Лейла пихнула его под ребра, на что мальчишка лишь рассмеялся. Тихо, чтоб Слагхорн, преподаватель по зельям, ничего не заметил. Крауч оказался талантливым в этом предмете, а вот Люпин так и не смогла сварить ни одного годного зелья. Если бы она не зубрила теорию сутками, но точно бы завалила первый семестр. — Ничего я не тупая. Просто зелья — это не мое, — прошипела девочка. — И вообще, заткнись. Лейле было сложно привыкнуть к тому, что на факультете у нее, наконец, появился друг. Барти был довольно скромным и стеснительным, любил проводить время за книжками, и чаще всего молчал. Лейла же была полной противоположностью — яркая, энергичная болтушка, которой сложно сидеть на одном месте. Вдвоем они создавали некий тандем. Хотя, привыкнуть друг к другу было довольно сложно. Если бы были другие обстоятельства, то Люпин никогда бы не заметила этого мальчишку, и не узнала бы, что он может спорить до хрипоты и отстаивать свою точку зрения, что он просто обожает умничать, а фраза «Я же говорил» — это одна из его любимых. Так же и Барти никогда бы не узнал, что Люпин очень отзывчивая и добрая. Она жалеет каждую зверушку и до ужаса боится насекомых, что она обожает горький шоколад и снег. Такие разные личности, но так дополняющие друг друга. — Мисс Люпин, не отвлекайтесь, — голос профессора прогремел прямо над ее ухом и Лейла, вздрогнув, выронила в котел чешую русалки. Полную банку. Хотя нужно было всего три чешуйки. — Ложись! Сейчас рванет, — закричала Люпин, попутно утягивая под парту Барти. Опять испорченное зелье, опять неуд за эту тему, который придется исправлять теорией. Лейле казалось, что даже если наизусть выучит весь учебник по зельям, то у нее все равно не получиться хотя бы более-менее сносного зелья. Они едва успели рухнуть на пол, когда прогремел взрыв, который заглушил даже крики однокурсников. Котел взорвался. Опять. Лейла с опаской выглянула из-под парты и ужаснулась: все содержимое котла было на Слагхорне и двух девочках со Слизерина, сидящих впереди Барти и Лейлы. Остальные обошлись легким шоком, но кашляли от едкого дыма. — Упс. Гриффиндорцы, с которыми у Слизерина проходило каждое занятие по зельям, только рассмеялись. А вот однокурсники Лейлы что-то бурчали и сердито смотрели на девочку. Особенно выделялись Рабастан Лестрейндж и Регулус Блэк. Хоть брат Сириуса и перестал строить ей всякие подлянки, но пройти мимо и не напомнить Лейле о ее низком происхождении и никчемности, видимо, было выше его сил. Впрочем, после первого месяца учебы Люпин перестала обращать на это внимание. — Люпин! Отработка на неделю…. Нет! Две недели! — закричал профессор, он был настолько зол, что его лицо покрылось красными пятнами, а глаза просто метали молнии. Вообще, Слагхорн был довольно добрым преподавателем, и отработки на его уроках умудрялись получать лишь пара учеников с гриффиндора, гордо называющие себя «Мародеры». — Как раз встретитесь с братом и его друзьями. Очень надеюсь, что замок устоит. — Ну, надейтесь, — профессор этого, разумеется, не услышал. Настроение было испорченно на весь оставшийся день. На обед Лейла не пошла, о чем стремительно пожалела, стоило часам пробить семь вечера. На это время была назначена первая отработка. Девочка уже предчувствовала, насколько сильно разозлиться Ремус. Он всегда был против всяких авантюр (и она понятия не имеет, как Сириусу и Джеймсу удалось втянуть его в разные розыгрыши), и она, как наяву, видела его разочарованный взгляд. В угрюмых мыслях она дошла до кабинета профессора. Пару минут она нерешительно стояла у двери, но все же решила, что вечность здесь стоять не имеет смысла. Брат все равно узнает, что Лейле назначили отработку, и тогда он точно в ней разочаруется. — А, это вы, мисс Люпин, — стоило девочке войти в кабинет, как на нее уставились четыре пары глаз. Слагхорн кинул на нее быстрый взгляд и кивнул ей на свободную парту, а затем снова вернулся к каким-то бумагам на своем столе. Лейла молча села, и старалась не смотреть на Ремуса. Она буквально чувствовала его взгляд, но не осмелилась посмотреть ему в глаза. Девочке было жутко стыдно. — Так, ваше задание на сегодня рассортировать ингредиенты для следующего урока, — профессор указал на шкаф, а сам медленно (и довольно проблематично) поднялся со стула и грузно потопал к двери. — Я вернусь через час, чтобы проверить работу. И действовать вы будете без палочек. Палочка Лейлы вылетела из кармана и приземлилась в протянутую руку профессора. Там же оказались и палочки мальчиков, и Люпин готова была поклясться, что услышала разочарованный вздох Сириуса. — Ну, колись, Лейла, за что тебя сюда? — Сириус плюхнулся рядом с девочкой и заговорщически переглянулся с Поттером. Она ничего не ответила, и решила приняться за работу. Ингредиенты сами себя не рассортируют, а если она поторопиться, то, возможно, успеет на ужин. Девочка все еще чувствовала на себе взгляд Ремуса, и боялась, что теперь брат в ней совсем разочаруется. Конечно! А почему он должен ей гордиться? Попала на Слизерин, заработала отработку, и она не была лучшей на курсе по оценкам. Только травология и заклинания давались ей легко, а с остальными предметами были проблемы. Хорошо, что Барти ей помогал, иначе она бы давно потонула в Троллях. Джеймс и Сириус весело переговаривались и обсуждали предстоящий матч по квиддичу, где Поттер впервые выступит в качестве охотника. Лейла почти не слушала их, стараясь сосредоточиться на ингредиентах, и пытаясь не смотреть на брата. Если она увидит в его взгляде презрение или разочарование, то точно расплачется прямо тут. У нее даже не будет сил убежать из этого кабинета. Слагхорн вернулся ровно через час. Быстро оценив работу, он немного поворчал над небрежностью Сириуса и Джеймса, но отработку засчитал и вернул им палочки. Лейла прикинула, что даже успеет что-то перехватить за ужином. До его окончания осталось еще почти полчаса. Главное, чтобы Барти все еще был в Большом зале. Ужинать одной ей совсем не хотелось. — Лейла, — девочка вздрогнула и уставилась на Ремуса. Брат был достаточно высоким для своего возраста, и ей приходилось смотреть на него снизу вверх, — надо поговорить. Приходи на Астрономическую башню после ужина. Только будь осторожна и оденься теплее, сейчас довольно холодно. — Хорошо, Рем, я приду. Он только кивнул и пошел к ждущим его друзьям. Блэк подмигнул ей, а Поттер помахал вслед. Питер же сделал вид, что не заметил и даже не обернулся. Это было немного обидно. Лейла ему ничего не сделала, и была с ним дружелюбна. За что же Питер ее так не любит? Подумав, что спросит сегодня брата об этом, она побежала в сторону Большого зала. Пустой желудок напоминал о себе, да и хотелось рассказать Барти о том, что брат, вроде как, на нее не сердится. По крайне мере, ей так показалось.

****

Она пришла вовремя, но Ремус ее уже ждал. На Астрономической башне было действительно холодно, и Лейла пожалела, что не надела теплую мантию. Все же вечер октября давал о себе знать. — Ну и что это сегодня было? — брат обернулся и уставился на нее напряженным взглядом. — За что ты получила отработку? Лейла растерялась. Она замерла в нерешительности, не зная, что ответить. Ремус сейчас посчитает ее глупой безответственной, если она скажет правду. Но если девочка соврет, а Ремус потом узнает об этом, то будет еще хуже. — Я взорвала котел с зельем. Опять. — Опять? Она зажмурилась, чувствуя, что сейчас расплачется. Она так хотела быть лучшей на курсе, так хотела, что бы брат ей гордился! А сама не может справиться с простым зельем первого курса. Как ей можно гордиться, если она настолько глупая и бездарная волшебница? — Эй, Лейла, ты чего? — Люпин мигом преодолел разделявшее их расстояние, и прижал сестру к себе. — Что случилось? Но она не могла вымолвить ни слова. А слезы все лились против ее воли, и девочка не могла их оставить. Тихо всхлипывала, спрятав лицо в складках его мантии. И дело было даже не в злополучной отработке, или в зельях. Все ее слезы разочарования, которые девочка с таким усилием сдерживала при Барти и Ремусе, все-таки вырвались наружу. Она очень скучала по родителям, по друзьям. Хотела обратно домой. Подальше от презрительных взглядов однокурсников, подальше от ненавистных зеленых знамен. Подальше от этой чертовой школы! — Лейла Эстель Люпин, немедленно объясни мне, что случилось? — когда она успокоилась, Ремус отстранился и посмотрел в ее заплаканное лицо. — Если тебя снова обижает Забини, то ты всегда можешь сказать мне. Мы ее проучим. — Нет, все в порядке, — она вытерла слезы тыльной стороной ладони, все еще всхлипывая. На душе, почему-то, стало легче. — Просто я скучаю по маме и папе. И очень хочу домой. — Ты увидишь их на Рождество, — Люпин ласково ей улыбнулся и потрепал по голове, как всегда делал папа, когда приходил с работы. — Тем более, у тебя есть я. И я тоже сильно по ним скучаю. А теперь рассказывай, что там у тебя с зельями. После его слов было очень легко рассказать и про испорченное зелье, и про неудачи в этом предмете. Лейла зря переживала. Никакого разочарования, а тем более презрения, в его взгляде не было. Только легкое беспокойство и задорный огонек. После его обещания помочь с ненавистным предметом, Лейла радостно повисла на шее брата, весело смеясь и совсем не думая о том, что скоро отбой и ей надо возвращаться в слизеринскую гостиную. Что снова придется терпеть недовольства соседок по комнате. Что снова ей придется слышать насмешки Блэка, который снова пытался уколоть ее побольнее. Сейчас она была с братом, и все было замечательно. А о том, что будет дальше, она подумает потом.