Когда наши пути разойдутся

- Придурок, - буркнула Лейла, глядя в спину удаляющегося мальчишки. Блэк не услышал ее слов, или просто сделал вид, что не услышал. Люпин встала, потирая ушибленный локоть, и, проклиная слизеринца, продолжила свой путь в большой зал. В то, что мальчик толкнул ее случайно, верилось с огромным трудом. Она понятия не имела, почему этот самодовольный и самовлюбленный Блэк прицепился к ней, впрочем, как и большая часть ее однокурсников. Прошло всего две недели учебы, а Лейла уже очень хотела домой. Учеба в школе была совершенно не такой, какой она себе представляла, а друзей за эти недели она так и не нашла. Вместо высокой башни были мрачные и холодные подземелья, вместо множества друзей – одиночество и редкие разговоры с братом и его друзьями, а вместо красно-золотого галстука и льва на нашивке – зелено-серебряный и змея. Зайдя в Большой зал, девочка кинула быстрый взгляд в сторону Гриффиндора. В отличие от ее факультета, где разговоры за столом были тихими, под красно-золотыми знаменами всегда было громко и весело. Все вокруг смеялись, что-то обсуждали, и Лейла с тоской подумала, что если бы не дурацкая шляпа, то она бы сейчас сидела рядом Ремусом и тоже смеялась над шутками Джеймса и Сириуса. Еще в самую первую встречу с друзьями брата Лейла была очень удивлена, насколько сильно Ремус преображался рядом с друзьями. Она едва узнавала всегда такого серьезного, умного и необщительного брата. Возможно, главную роль сыграло то, что Джеймс, Сириус и Питер знали, кем он является на самом деле (как они выяснили, осталось для девочки секретом, что было очень обидно – у Ремуса никогда не было от нее секретов), и не отвернулись от него. Было очень обидно, что большую часть своего времени Люпин проводил с друзьями, а с Лейлой за это время виделся всего пару раз. Винить брата за недостаток внимания было очень глупо и по-детски, но ведь он сам обещал, что в школе они очень много времени будут проводить вместе. Первую неделю она даже злилась, но потом поняла, что он просто не может все свободное время проводить с ней. Но обида от этого не уменьшалась. В те редкие минуты, когда Ремус, все же, уделял внимание сестре, Лейла старалась улыбаться и выглядеть веселой и счастливой. Она не жаловалась брату на то, что на факультете ее совершенно не принимают, что противный брат Сириуса ее достает, а стервозная дура Забини постоянно над ней смеется и всячески издевается. Пусть она не на Гриффиндоре, но жаловаться было бы слишком низко. Девочка не хотела, чтобы брат думал, что она слабая и не может сама справится со своими же однокурсниками. Да и если вмешаться, то наверняка все станет еще хуже. Девочка натолкнулась на внимательный взгляд. Янтарные глаза брата будто внушали спокойствие, и, несмотря на обиду, девочка приветливо улыбнулась и с новыми силами пошла к своему столу. За столом слизеринцев было довольно тихо. Старшекурсники переговаривались, не повышая голоса. Из первокурсников лишь Регулус и Рабастан Лестрейндж, его неизменный друг, что-то горячо обсуждали. Лейла решила не прислушиваться к их разговору и старательно абстрагировалась от реальности, накладывая себе на тарелку блинчики с вишневым вареньем. - И чем это тут запахло? – капризный голос Эмбер Забини ворвался в ее сознание, и Лейла невольно вздрогнула от неожиданности. – Ах, да, это же полукровка Люпин. И как ты вообще оказалась на факультете благородных волшебников, с такой-то родословной? Лейла перевела взгляд на Забини. Это была довольно высокая смуглая девочка с черными волосами и до ужаса темными глазами. Эмбер с первого дня пыталась побольнее задеть Люпин, постоянно напоминая о ее происхождении и настраивая однокурсников против нее. Девочка старалась не обращать внимания на оскорбления вредной слизеринки. Держалась гордо и независимо, а по ночам плакала в подушку, задернув кровать пологом. Было очень грустно, что в школе ее никто не принимает и не понимает. Что всем важно только то, насколько чиста твоя кровь и сколько у тебя денег. Жестокая правда, которую Лейле пришлось узнать очень рано. - Заткнись, Забини, - прошипела Люпин, прожигая взглядом развеселившуюся однокурсницу. - Да кто ты вообще такая, что бы затыкать меня? - Эмбер мгновенно вскинулась и завизжала, привлекая внимание почти всего Большого зала. Лейла даже боковым зрением заметила, как брат и его компания напряженно наблюдает за назревающей ссорой. – Я чистокровная волшебница в десятом поколении, а ты всего лишь жалкая полукровка. И не так уж далеко ты ушла от грязнокровки, с такой-то семейкой. Слизеринцы ухмылялись, кто-то качал головой, а кто-то даже присвистнул. За столом гриффиндора всполошились Ремус, Джеймс и Сириус. Оглушительная тишина после монолога Забини давила на уши, казалось, что даже преподаватели замели в немом шоке. Все взгляды были прикованы к Эмбер и Лейле. Забини самодовольно улыбалась, оценивая произведенный эффект. Ей казалось, что Люпин сейчас убежит в слезах, но она ошибалась. Лейла никому не позволяла отзываться плохо о своей семье. Это касалось и маглов, и волшебников. Ее глаза уже застилала дымка праведного гнева, что уже много раз случалось на детской площадке. В такие минуты девочка не могла себя контролировать и могла натворить очень много плохого. - Скажи, - елейным голосом спросила Эмбер, явно довольная своей выходкой, - а от твоей мамаши так же разит помоями? Ведь все маглы – мусор под ногами волшебников. Ремус, Джеймс и Сириус вскочили из-за стола, собираясь разобраться с наглой девчонкой. Но не успели. Лейла могла постоять за себя. Она не была слабой и конфетной девочкой, которая будет молча сносить все нападки. Особенно нападки в сторону матери. Все произошло настолько быстро, что никто ничего не понял и не успел среагировать. Даже сама Лейла. Просто в какой-то момент ее взгляд упал на кувшин с тыквенным соком, а рука уже сама потянулась к нему. Еще секунда – и сок выплеснулся прямо на разгорячившуюся Забини. Эмбер пищала и выкрикивала угрозы, а сок все стекал по ее темным кудрям и дорогой мантии, падая на пол большими каплями. Теперь уже все взгляды (как учеников, так и преподавателей) были прикованы к Люпин. Девочка с громким стуком поставила кувшин на стол, посмотрела на притихшую Забини, и сказала: - В следующий раз это будет кислота. И в полнейшей тишине вышла из Большого зала. - У тебя офигенная сестра, Лунатик, - услышала она голос Сириуса Блэка, когда уже стояла в коридоре, и нервно улыбнулась, пытаясь справится с эмоциями. Девочка брела по пустому коридору, в поисках уединенного местечка. Такое нашлось в дальнем крыле школы, куда почти никто не заходил. Она устало плюхнулась на подоконник и, наконец, дала волю слезам. Эти две недели были самыми ужасными в ее жизни. Никогда еще Лейла не хотела так сильно увидеть маму и папу, магловских друзей и просто оказаться дома, где все так спокойно и хорошо знакомо. Она очень устала и просто хотела домой. А впереди были еще семь лет учебы с этими людьми. И вряд ли они будут лучше, чем эти недели.

***

Все оказалось не так плохо, как она думала. Учителя решили не назначать ей наказание, ведь было ясно видно, что Забини спровоцировала ее. Ремус стал проводить с Лейлой больше времени (даже помогал с домашним заданием по зельям, которые никак не получались у девочки). А однокурсники просто игнорировали ее. Даже вездесущий Блэк больше не цеплялся к ней по любому поводу и больше не стремился уколоть ее побольнее. Да что там Блэк, даже пустышка Забини не сказала ей ни слова! Лишь кидала презрительные взгляды, в которых так и читалось «Я тебе отомщу». Огромное количество времени Лейла стала проводить в библиотеке. Книги девочка не очень любила, но больше заняться было нечем. Друзей она так и не нашла, а у брата были и свои дела. Не мог же он быть с девочкой 24/7. Сидя в библиотеке, она все чаще стала замечать одного мальчика. Он определенно был первокурсником (Лейла помнила его на распределении, но совершенно не помнила его имени). Он был очень тихим и спокойным, и был одним из немногих слизеринцев, кто ни разу не сказал ей ничего плохого. Лейла невольно стала наблюдать за мальчишкой. Каждый раз, когда Люпин приходила в библиотеку, мальчик был там. Сидел в самом конце зала в одиночестве, обложившись огромными и, на вид, ужасно старыми книгами. Сама Лейла предпочитала к таким не прикасаться – боялась, что они рассыпятся прямо в ее руках. Так продолжалось чуть больше недели, когда в один из выходных Лейла обнаружила, что все столы в библиотеке заняты. И лишь этот мальчик сидел в одиночестве. Тогда-то Люпин и решилась. - Привет, мальчик поднял голову и странно посмотрел на нее, - я Лейла. Здесь не занято? Казалось он не верил, что говорят именно с ним. Мальчишка выглядел смущенным и запуганным. Что было не удивительно, ведь с ним разговаривала панацея всего первого курса слизерина – Лейла Люпин. - Привет, - наконец, ответил он. Голос у мальчика оказался тихим и довольно приятным. – Мне нельзя с тобой разговаривать. - А, ну, понятно, - Люпин уже развернулась и собиралась уходить. Скрывать обиду не было смысла. Она надеялась, что хоть кто-то в этом террариуме может с ней общаться. Но она ошиблась. Видимо, теперь до конца школы Лейла будет одна сидеть на уроках, пропускать походы в Хогсмид (ведь одной ходить будет скучно) и проводить все свободное время в библиотеке. Не так она представляла свою школьную жизнь. - Подожди, - девочка была уже в дверях, когда ее окликнули. Лейла обернулась и увидела того самого мальчишку. Слизеринец подбежал к девочке, смущенно улыбнулся и протянул руку. - Я Барти. Будем дружить? Так у Лейлы появился первый друг в Хогвартсе.