purple

— Они стали королями преступного Готэм-Сити. И упаси Бог обидеть кого-то из них. Они были всем друг для друга. В расплывающемся розово-синем мареве расплавленной химикатами одежды таяли все сомнения Джокера. Хотя, если быть честным до конца (чего он не мог позволить даже себе), чувство сомнения стало эфемерным, исчезающим облаком ещё тогда, в коридорах психиатрической больницы. Тогда его Король носил дурацкие очки (которые ему невероятно шли, но только т-с-с) и белые халаты, а волосы отливали молочным шоколадом. Сейчас же он, отказываясь отзываться на все имена, кроме Харли, носит оранжевую тюремную робу, выцветшую розово-синюю краску на волосах и всеми силами пытается выбраться. — Чёртова Мышь испортила нам свидание! — кричал он тогда, делая выстрел за выстрелом в грозу всея Готэма. А Джокер смеялся, выворачивая руль и направляя машину в воду. Это стало его первой ошибкой. Он поклялся, что она будет и последней. По крайней мере, для Харли. Для Харли, которого заперли в клетке. Для Харли, которого силой заставили идти на верную смерть. Для Харли, на миг ставшего тем Дэном, которым он был раньше. На миг, когда горящий вертолёт протаранил здание, не оставив Джокеру и шанса выжить. Квин пытался, честно пытался держаться. Вновь красил волосы в розово-синий. Глаза, ногти — всё подверглось яркому двухцветному вандализму. Однако в моменты, когда эспрессо-машина вырубалась (грёбаные охранники), а от мелких букв в третьесортной книге начинало рябить в глазах, он давал себе слабину, позволяя грустной ухмылке наползти на лицо. Печаль мелкими когтями цеплялась за кожу, пыталась проникнуть ещё глубже, достать всё то, что хранилось под поржавевшими от пережитого замками. А потом был взрыв. Такой, что снёс толстую бетонную стену тюрьмы, впуская в помещение клубы пыли и людей в форме. Выстрелы, крики, громкие шаги, то, как спиливают замок на клетке — всё это смешалось в единый шум. Который резко прекратился, стоило одному из них снять защитную маску. Харли не понял, когда успел броситься вперёд и обнять Джокера так сильно, что тот, кажется, даже захрипел. — Ты верну-у-улся! — радостно пропел парень, вновь безумно улыбаясь. Кто-то сказал, что по сумасшествию Джокера обгонит только Харли Квин. Но это не так. Они оба такие. И химия, которая среди простых людей называется невзрачным словом "любовь", срывает им крышу ещё сильнее.