Вспомни меня, пожалуйста...

Гару встряхнул головой, вслушиваясь в приходящие от логова шумы. Ветер доносил тревогу и грядущую бурю, а небо дарило лёгкие хлопья снега. Он боялся посмотреть ей в глаза, боялся быть вновь отвергнутым. Страх неизбежной встречи колючим покрывалом расстилался в душе. И как он раньше не понимал, что такое отвратительное чувство брюнетка испытывала на протяжении всей своей жизни! Ему были чужды эмоции, однако только рядом с ней он мог проявить внутреннюю часть себя, скрытую от всех посторонних. — Хм… Ощущение скорой битвы не покидало его, а лишь усиливалось, особенно когда он устремился который раз вперёд. Гару знал, что сейчас нельзя бояться. Парень был настолько поглощён своими мыслями, что не заметил, как первые лучи солнца пробивались сквозь пока ещё далёкие тёмно-серые облака, как эта ночь постепенно передаёт бразды правления утру.

***

Джинг неуверенно продвигалась по глубокому снегу, то и дело застревая в нём и ругаясь. Мокрые ноги не сулили ничем хорошим, а неизвестность выбранного пути грозила неизбежной болезнью после путешествия. Девушка вновь посмотрела на карту, уже мало понимая, где именно она идёт. Конечно, на карте была выделена небольшая область в самом центре леса — именно в этом месте на бумаге не отразили ни одного дерева, будто кто-то специально оставил послание, а совсем рядом располагался старый заброшенный домик. Она предполагала, что именно там приспешники Тобэ захватили девушку с двумя кульками. — Надеюсь, я не заплутала… Очень хотелось бы успеть.

***

Свернувшись клубком, Тобэ мирно посапывал на кровати. От всех переживаний и мыслей о его предназначении, его пути ниндзя парня вырубило, и сейчас, как никто другой, он нуждался в помощи отыскать себя. — Не понимаю, должны ли мы его разбудить, — негромко вопрошал Клоун. На это Джоумонг пожал плечами. Сильно развитая интуиция подсказывала ему, что нужно поторопиться, ведь Гару мог прийти за девушкой в любое время. Необходимо объяснить всё ему, в особенности — как снять это треклятое проклятье. — Я хочу поговорить с Гару. Есть только один способ им помочь. — Но как ты это сделаешь? Он может попросту тебя не послушать! — Опасения Клоуна вполне могли подтвердиться, и его напарник прекрасно это понимал, но времени было крайне мало, а дел — много. — Я просто… Дверь наглым образом была выбита ожидаемым посетителем. Холодный, зимний ветер вторгся в убежище, отчего Тобэ заметно съёжился и глубоко вздохнул. Беглым взглядом Гару пробежался по помещению и, не найдя девушку, в одно мгновение переместился к двум приятелям, что оберегали сон главаря. Сердитые глаза смотрели в растерянные. Сведя брови к переносице, Гару хотел было узнать, где найти Тобэ, как вдруг… — Я знаю, как помочь вам с Пуккой! Шаман машинально вознёс перед собой руки, прикрываясь от взгляда ниндзя и показывая нежелание вступать в схватку. — Если ты заставишь её подумать о себе, вспомнить её чувства, то она придёт в норму, — сдавленно проговорил он, переходя на шёпот. — Я читал, что поцелуй настоящей, искренней любви может её спасти… Гару вспыхнул. Совсем недавно он предпринимал попытку её поцеловать, но закончилось это всё… не очень. Мучительная боль пронзила его сердце, от чего рисунок на груди стал расходиться ещё больше. Мало времени осталось. Ему стоит поторопиться. — И вы думаете, что я позволю ему сейчас сбежать? — сурово поинтересовался Тобэ. Его сон мгновенно пропал, когда он услышал о приближении врага. — Сейчас ты должен думать о нашем поединке, а не о своей любви, голубок. Щёки Гару вновь налились румянцем. Он достал меч, готовясь к предстоящей схватке. Отступник взглядом указал ему на дверь из логова, намекая, что сражение будет проходить на улице. — Я не собираюсь оттирать потом твою кровь. — Строгость оппонента, уверенность в себе заставили ниндзя несколько напрячься. Тобэ зловеще ухмыльнулся. — Правильно, бойся меня. Я не буду отступать.

***

Джинг-Джинг обеспокоенно выдохнула, наконец добравшись до места. Насквозь промокшие, подкашивающиеся ноги не предвещали ничего хорошего, и девушка тихонько выругалась. Первые лучи солнца, пробиравшиеся сквозь кроны высоких деревьев, отлично слепили глаза, сужая поле зрения. Девушка с опаской посмотрела в сторону домика, припоминая, как недавно Тобэ снарядил небольшой отряд, дабы украсть маленькую брюнетку, за которой он следил последние пару дней. Она помнила его взгляд, когда приспешники отыскали это место. Не могла забыть, как сверкали глаза любимого, когда выполнился ещё один пункт его мысленно написанного плана. От этих воспоминаний брюнетка закатила глаза, прогоняя их. — Если я правильно понимаю, где-то недалеко должен быть камень… — она внимательно осмотрелась, сделав неспешный шаг вперёд и выставив руку, тем самым скрывая глаза от наглых лучиков солнца. — Раннее утро… — устало констатировала она. Зайдя немного за дом, девушка обнаружила небольшое скопление камней и обречённо вздохнула. — Или просто руины. Хотя чего я ожидала от своего приключения? — горько усмехнулась она. Девушка всё же прошла вперёд, прислушиваясь к каждому шороху в лесу, к каждой перекличке птиц. Сегодня она была здесь одна, от чего становилось немного не по себе. Наклонившись к груде небольших камней, она один за другим перекладывала их, осматривая на предмет каких бы то ни было знаков. И действительно, на некоторых можно было рассмотреть красиво выгравированные символы. Джинг победно улыбнулась. Из-за пазухи она достала дневник и собиралась уже выдернуть последнюю, неисписанную страницу, как заприметила небольшой предмет, спрятавшийся в скопление камней и выделявшийся среди них. Она осторожно приподнимала каждый камень, понимая, что в них зарыто нечто большее. Возможно то, что она искала. То, что поможет её возлюбленному встать на истинный путь. То, что объясняло бы, почему отступники были названы именно так. Мелкая дрожь от беспокойства мешала точности движений, но с каждой секундой она приближалась к своей цели. — Это… Свиток? От удивления она его чуть не выронила в снег, тем самым чуть не обрекая на вечное исчезновение. Однако свиток был бережливо упакован в бамбуковый футляр, на удивление крайне крепкий, ибо перемены погоды не касались свитка, не портили его, сохраняя для будущих поколений. Боязливо снимая крышку футляра, она всё больше подмечала, что свиток совсем не испортился, пусть и хранился в таком странном месте. Казалось, его оберегала даже сама природа, спрятав в недоступном от недоброжелателей месте. Послышался совсем близко хруст плотного наста, и девушка с опаской развернулась, обронив крышку футляра. — Пукка? Что ты тут делаешь? Черноглазка была напугана не меньше, встретив в этом месте Джинг. Нервно мотая головой, она медленно отступала, поглядывая по сторонам и ища глазами возможности сбежать. — Так, хорошо. Успокойся, — не торопясь проговорила Джинг. — Слушай. Прости, что тогда сказала такое. — Она иронично выделила последнее слово, опуская виновато голову. — Но и ты меня пойми, Пукка. Девчушка остановилась, внимательно вслушиваясь в каждое сказанное слово, что эхом разносилось по мыслям, возвращая к недавнему разговору. — Я… Мне нравился он всё это время, но этот чурбан никого не замечает, понимаешь? — Пукка еле кивнула. — Конечно, понимаешь… — непринуждённо улыбаясь, она обняла себя за плечи. — Мы похожи. Нас не замечают те, кому мы готовы посвятить всю свою жизнь. И от этого нам должно быть грустно, правда? Но… не грустно ведь. Пукка робко приблизилась к ней, опуская ладонь на плечо девушки, заставляя взглянуть на неё. Джинг подняла грустные глаза и посмотрела в не менее печальные глаза собеседницы, читая в них свою боль и тревогу. — Мы с тобой сильные, вечные их помощники. Нам ни в коем случае нельзя грустить, ты права. — Она утёрла выступившие слёзы рукавом, всхлипывая. — Пукка… Как я люблю мастера Тобэ, так и ты любишь Гару. И всегда любила только его, верно?.. Нечто скользкое и липкое в душе Пукки оборвалось, глаза расширились в неверии. — Ты же не всерьёз решила, что любишь Тобэ? Уж очень хорошо этот человек умеет играть с чувствами девушек, — она снова улыбнулась, но уже теплее, мягче, положив свою ладонь поверх ладони Пукки. — Ты смелая и сильная, всегда можешь не боясь рассказать о своих чувствах, показать их и доказать. А вот я не такая сильная. Пукка осела на землю, прикрывая лицо ладонями. Плечи вздрагивали от неслышных рыданий, и Джинг несколько опешила от такой реакции. Закрывая футляр крышкой, поднятой секундой назад с ледяного наста, девушка предупредительно спрятала его за пазуху, всё ещё поглядывая на обладательницу глубоких, тёмных глаз. Волосы последней мягко струились по плечам, спине, и Джинг, обогнув Пукку, подошла сзади, ласково поглаживая по волосам. — Пукка, всё хорошо. Сейчас ты не одна, у тебя есть всё. И любящая семья, и верные друзья, и немного глупый возлюбленный, — уголку губ Джинг слегка приподнялись. — Этим мы сильно отличаемся… Пукка развернулась на одних коленях — не обращая внимания на царапины, оставленные снегом на коже — и уткнулась в плечо девушки. — Ш-ш-ш… сейчас ты можешь позволить себе всё, — мягко протянула последняя. Выждав, пока Пукка успокоится, Джинг-Джинг продолжила: — Однако мы должны торопиться, Пукка. Иначе опоздаем.

***

Мэйли плохо спала последние пару дней, всё время ворочаясь от кошмаров. Прошло семь зим с последней встречи с Сюином, и девушка всё больше погружалась в самые тёмные, кошмарные мысли о судьбе молодого ниндзя. Повернувшись на другой бок, она опасливо покосилась на прикроватный столик. Одиноко лежала раскрытая книжечка — её личный дневник, который она принялась вести ещё с детства. Воспоминания их первой встречи, взлёты и падения в отношениях — всё это сохранилось на страницах небольшой вещицы. Чуть сместив взгляд, она встретилась с суровым взглядом его тёмных глаз, и мелкие мурашки пробежали по телу. Единственное напоминание о Сюине — старая фотография, любовно спрятанная в деревянную рамку. Она приподнялась на кровати, виновато свесив голову и опустив взгляд. — Прости, Сю… Но все говорят, что пора забыть тебя. Ты уже не вернёшься домой, милый. А я… — она устало вздохнула, поднимая наполненные солёными каплями глаза. — Я должна выполнить долг перед деревней. Должна выйти замуж за того, кого не люблю. Она плавным движением дотронулась до рамки, легко провела вниз пальцем по его изображению, всё ещё не веря. Она не могла смириться с тем, что так легко забудет его и их чувства. Но разве не для этого он оставил её? Чтобы она забыла. Чтобы больше не верила. И она перестала, мягко опуская фотографию лицевой стороной вниз. — Прощай, любимый… Она сбегала много раз из дома, дабы доказать родителям свои преданность и любовь к другому человеку, что покинул её. Сбегала так часто, что это стало обычным делом, но всё время вздрагивала, когда слышала от очередного человека из соседней деревени, что никогда прежде такой ниндзя не появлялся в их деревушке. Её мама привыкла, что дочь сама возвращалась домой, вся продрогшая и заплаканная. Всегда успокаивала её и напевала знакомую, родную, ласкающую теплом мелодию. И с каждым таким днём сердце девушки покрывалось корочкой отчаяния и безысходности. — Милая… Это твой долг, ты помнишь? Женщина, чьё лицо уже давно тронуто морщинами, нежно погладила дочь по щеке, печально улыбаясь. И Мэйли ответила улыбкой, измученно прикрывая веки. Родители переглянулись. Дерзкий нрав девочки-бунтарки давно угас, оставив после себя принятие всего того, что с ней будет происходить дальше. Мэйли знала наперёд, что никогда никого не полюбит так, как любила Сюина. Будущий муж, старший сын приближённого главы деревни — отца девушки, не был ей интересен. И никогда не будет. Не спеша по щеке скатилась слезинка, и Мэйли шагнула навстречу жениху, приподнимая полы красного кимоно. — Ты же понимаешь, что мы её обрекаем… — еле слышно, приложив пальцы к губам, произнесла мама девушки. — Мэйли не будет счастлива, ты же знаешь. — Это долг, — сурово отозвался взрослый мужчина. — И она обязана его исполнить. — Тогда почему мы с тобой обручены по любви? — с укором произнесла она, победно ухмыляясь. — Думаю, ты и сам уже давно всё решил. Мужчина устало потёр переносицу. Его жена была, несомненно, права — как всегда бывает. И он давно решил, что не позволит Мэйли предать свои идеалы. Если уж он пошёл наперекор родителям, чтобы быть с возлюбленной, почему его дочь должна жертвовать своей счастливой жизнью? По залу прошёлся шёпот голосов, и родители обернулись, удивлённо округлив глаза. Посреди узкого прохода на полянке, где проходила церемония в тёплый весенний вечер, стоял растерянный, смущённый взрослый парень, взглядом суровых глаз напоминающий шаловливого мальчишку из соседнего поселения ниндзя, давно канувшего в лету. Он смотрел только на неё, свою давно забытую возлюбленную, не в силах останавливать торжественный момент. Кто он такой, чтобы прерывать церемонию? Ниндзя, покинувший пределы деревни давным давно, дабы восстановить честь рода. Обычный парень, превративший чувства любящей его девушки в жалкую пыль. Никто. Уж точно не человек, способный вернуть всё. Мэйли почувствовала чей-то взгляд и развернулась. Их взгляды встретились, но девушка не шелохнулась, покорно принимая свою судьбу. Отрешённо вернув взгляд на будущего мужа, она сдерживала подступившие слёзы, но подрагивающие плечи выдавали её рвущиеся рыдания. Не выдержав состояние дочери, отец поднялся с места, прерывая церемонию. — Приношу свои самые глубочайшие извинения, друг мой… — размеренно начал он. — Но я хочу, чтобы будущее моей дочери не омрачалось её ранней свадьбой. Чтобы она сама была вольна выбирать себе достойного кандидата. Как и твой сын. Сюин помедлил несколько секунд прежде, чем сорваться с места к Мэйли. Ловко, но не менее осторожно, он подхватил её на руки, не замечая красный багрянец на щеках девушки, её округлившиеся от смущения глаза. Им необходимо было обговорить всё. Вернуть давно забытую любовь.