Почему ты так нежен со мною?

      Лайла получила звонок от Фелисити. Внятного она ничего не произнесла, но женщина поняла, Оливер в беде, его нужно вытаскивать. Они нашли его через два часа, Джон знал, где они встречаются с Фелисити, но только примерно. Они были в ужасе: мужчина едва дышал. Быстро доставив его в больницу, Лайла обратилась за помощью к хирургу.       Через неделю он мог медленно двигаться. Было больно делать малейшее движение, есть было невозможно, кормили его через капельницу. Он всё рассказал друзьям. И пока Оливер лежал в больнице, Джон продолжал уничтожать пешек Графа.       Оливер был в больнице, когда столкнулся с Фелисити. Она шла на приём к врачу, и выглядела чуть лучше Оливера. Увидев его, Фелисити вскрикнула, прижав руки ко рту, и расплакалась.       Он отвёл её в сторону, успокаивая. Оливер был рад видеть Фелисити, что она ещё в городе и более-менее жива. Она всё никак не успокаивалась, пока он гладил её по спине и говорил утешающие слова.       — Ты не виновата. Он манипулировал тобой. Видишь, я здоров, — он улыбался сквозь боль, разводя руки в стороны, когда Фелисити смотрит на него, от этого она ещё громче плачет. — Я в порядке, Фелисити, это заживёт. Твоей вины тут нет, я сам провоцировал его. Через некоторое время Фелисити, заикаясь, заговорила:       — Он угрожал убить… тебя, если… я не помогу ему. Но я не… могла знать, что… он сделает такое… П-прости меня… Я не должна… больше общаться… с тобой… Ты… страдаешь из… за меня…       — Не говори глупостей, — он крепче обнял её, насколько смог. — Ты в безопасности сейчас? — Она отрицательно качает головой. — Прости, я обещал тебе.       — Оливер, — она поднимает заплаканные глаза на него, — не надо.       Он смотрит грустными глазами в эти выцветшие голубые глаза и нежно, со всей печалью, заботой и любовью целует её. Губы на вкус солёные, жёсткие, но ему плевать. Оливер целует её, тем самым говоря, что это ещё как надо, что он отдаст даже свою жизнь, лишь бы Фелисити была свободна.       — Оливер… — шепчет она, когда он отстраняется.       — Потерпи ещё немного, я спасу тебя.       Он долго целует её в макушку, а потом уходит с твёрдым намерением решить всё раз и навсегда.       — Почему ты так нежен со мной? — шепчет Фелисити ему вслед, хотя он не слышит. ***       Граф не мог нарадоваться тому, что избил до бессознательного состояния самого Оливера Куина — его заклятого врага, который пытается всеми способами разрушить его власть.       Зная, что Оливер ещё жив, он не хотел отдавать Фелисити. Пусть у Графа ничего не осталось от своего бизнеса, зато у него есть всё, что когда-то принадлежало Оливеру. И от Фелисити он не собирался отказываться. Держа её на коротком поводке, не давая спуску, он мечтал о смерти Куина.       Вечером ему позвонили, номер был не определён. Граф с подозрением снял трубку — на том конце провода был Оливер.       — Я думал, что мёртвые не могут говорить, — усмехался Граф.       — Мне осточертела наша игра, — Оливер пропустил мимо ушей его колкость. — У меня есть предложение решить всё сегодня — я предлагаю тебе сыграть в Русскую рулетку.       — Рулетка? — Граф заметно воодушевился. — Мне нравится твоё предложение, Куин. Но что будет на кону? Я человек азартный, мне нужен материальный выигрыш.       — Фелисити. Мы решим, чья она, — без заминки сказал Оливер.       — Идёт! Место встречи?       Через два часа на заброшенном складе встретились трое. Они решили обойтись без лишних свидетелей. Фелисити тащили сюда насильно, поэтому она сначала была напугана, а потом зла на Оливера. Ей казалось, что оставаясь с Графом, она, таким образом, защищает Оливера. А он разрушил всю её оборону одним звонком.       Граф и Фелисити стояли напротив Оливера, держащего в руках маленький чемодан.       — Какого чёрта ты устроил? — злилась Фелисити.       — О, как хорошо, что ты спросила, — вмешался Граф. — Твой возлюбленный предложил решить всё быстро. Русская рулетка! — он почти взвизгнул. — Ну, разве не прелесть! А на кону — ты, малышка.       — Я?! — Фелисити была шокирована.       Оливер ни слова не проронил, его взгляд был жёстким. Он чувствовал напряжение в отличие от Графа, который, видимо, испытывал восторг.       — Нам нужна большая коробка, — сказал Оливер.       — Точно! — Граф обернулся в поисках. — А вот это нам подойдёт! — Он снова посмотрел на Оливера. — А где гарантия, что пули не холостые, а револьвер исправен?       — Ты сможешь сам его проверить. — Они двигались к коробкам, Фелисити плелась сзади.       — Ты холоден, Куин! — Граф был расположен к беседам. — Трусишь? Небось, твоя первая игра. ХА-ХА! И последняя!       — Посмотрим, кому ещё повезёт, — огрызнулся Оливер.       — Ух! Люблю, когда противник более эмоционален. Ну, открывай. Они остановились у коробки. Оливер поставил чемодан, открыл. Граф проверил — всё в порядке. Фелисити всё ещё была разгневана.       — Что ты этим хочешь доказать, Оливер? Ты не можешь спасти меня, СМИРИСЬ! — крикнула она. Он посмотрел на неё. — Меня не нужно спасать! Всё замечательно! — Но Оливер игнорировал её слова. — Господи! Если ты умрёшь — моё положение не измениться! Оливер, очнись же ты! Я его рабыня!       — Я бы послушал её, Куин. Своей смертью ты ничего не изменишь, — Граф ухмыльнулся. — Ну, может, что я, наконец, избавлюсь от неё. Она стала такой непокорной в последнее время!       — Играем с двумя пулями, — говорит Оливер всё так же холодно.       — У-у-у! Двойные ставки! А мы могли бы стать неплохими компаньонами, не будь ты упрямым ослом! — хохотнул Граф. — Как будем разыгрывать, кто первый?       — Камень-ножницы-бумага.       — Превосходно!       Они разыграли, выпало Графу. Он был нисколько не опечален, наоборот, с охотой взял револьвер, крутанул барабан, приставляя его к виску. В его глазах было столько искр азарта, готовых разжечься в огонь. Фелисити закрыла рот руками, в её глазах был ужас. И только Оливер оставался холодным и напряжённым ко всей этой ситуации.       Граф медлил. Он оскалился, облизывая верхние белоснежные зубы…       КЛАЦ!       Пустое!       Громко хохоча, Граф передаёт револьвер Оливеру:       — Вот это удача! Твой черед!       — Оливер, не надо! — испуганно прошептала Фелисити.       Он снова посмотрел на неё. Её вид запуганного оленёнка не позволил дрогнуть решимости Оливера. Он твёрдой рукой взял револьвер. Его мысли крутились быстро, как карусели. И он нажал на курок.       КЛАЦ!       Пустое.       — А игра обещает быть интересной!       Оливер открывает глаза, резко выдыхая, и передаёт Графу. Он взвешивает револьвер в руке и говорит:       — Игра была бы скучной, если бы у нас не появился третий участник!       Граф наводит револьвер на Фелисити, которая в ужасе шагает в сторону, но его рука верно следует за девушкой.       — ГРАФ! — рявкает Оливер, — Мы на такое не договаривались! — он не двигался с места, боясь, что спровоцирует его.       — Да, но кто говорил, что я играю по правилам! — злобно рассмеялся Граф. — Мне уже нечего терять, а тебе есть. По моим подсчётам, сейчас будет либо холостой выстрел, либо пуля угодит в очаровательную, испуганную мордашку малышки!       — Ты безумен! — кричал Оливер.       — А ты не знал? — Граф повернул к нему голову. — Тогда безумен ты, раз не знал, с кем связался. Я всегда знал, что ты подлый и хитрый, но я никак не думал, что ты разрушишь так быстро мою жизнь! Я отдал всё своему Вертиго, А ТЫ ОТОБРАЛ! — Кричал Граф, не сводя револьвера.       — ТЫ ТОЖЕ ОТОБРАЛ У МЕНЯ ВСЁ!       — ДА, НО Я ИМЕЛ НА ЭТО ПРАВО!       — Оливер, — жалобно проговорила Фелисити. Его холодность быстро испарилась, когда Граф наставил дуло на Фелисити. В нём смешались чувства: гнев, печаль, злость, любовь…       — Наставь на меня! — выкрикнул он.       — Так не интересно, — вяло бросил Граф.       — Я люблю тебя, Оливер, — шептала Фелисити, обливаясь слезами и трясясь от страха.       — Я тоже люблю тебя, Фелисити, — его взгляд был печален. — Прошу тебя, ГРАФ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!       — Какая трогательная сцена! — Он театрально свободной рукой смахнул слезу. — Ну, раз ты ТАК просишь, — он снова повернул голову к Оливеру. — Поступим так: я сейчас нажимаю курок, и если выстрел будет холостой, то я направлю дуло на себя.       Оливер бросает взгляд на Фелисити и спрашивает:       — Ты клянёшься своей честью?       — Да как ты смеешь? — Граф разозлился. — Не веришь мне?       — Да.       — КЛЯНУСЬ!       Фелисити жмурится, сжимается в комочек, затаив дыхание.       КЛАЦ!       Пустое.       Оливер, чувствуя дикую радость, кидается к Фелисити, крепко обнимая её до боли. Целует лицо, шепчет, что всё в порядке, она жива. А Граф, нервно смеясь, смотрит на револьвер в его руке — он был так уверен, что пуля настигнет Фелисити. Потом он смотрит на них, счастливых глупцов, радующихся жизни.       — Как и обещал, Куин! — крикнул он, привлекая внимание. — Да пусть моя честь не будет запятнана. Я проиграл эту игру.       БАХ!       Граф валится на пол, с обожженным виском, стеклянными глазами. По бетонному полу стекает тёмная кровь. Фелисити вздрагивает в объятьях Оливера, прячет лицо, чтобы не видеть проклятого лица. Оливер закрывает глаза и облегчённо вздыхает.