МУЗ. Закадровая история.

 — И-и-и-и-и… снято!

      Грузный рыжеволосый мужчина с неожиданной для него аккуратностью поднялся с поляны искусственных цветов. Ему было жаль мять кропотливый труд команды декораторов: им и так пришлось заменить достаточное количество цветов из-за неудачных дублей. Пальцы, привыкшие к мелкой работе со спицами и нитками, сложно было заставить неуклюже плести венки. Мо даже пришлось отложить работу над новым свитером для Пушинки (чудная девочка породы йоркширский терьер), чтобы руки ненадолго потеряли свою ловкость, а то ведь скоро начнёт холодать!       «Главнокомандующий» с благодарной полуулыбкой принял влажное полотенце от ассистентки и принялся тщательно стирать с рук искусственную кровь. Молоху было стыдно: такой великан до дрожи боялся её вида — каждый раз ему требовалось около 15 минут перед работой, чтобы внушить себе, что кровь ненастоящая. Неловко было и за то, что режиссёру и команде приходилось тратить много времени на съёмки особо жестоких сцен, но все терпеливо пережидали его приготовления и без ругани делали дубль за дублем: результат того стоил. Застенчивый и добродушный Мо, который подкармливал студию и коллег домашним печеньем во время перерывов, отлично справлялся с ролью жестокого и жадного до власти демона, чем ставил в ступор в начале съёмок всю команду, веселя этим режиссёра.       — Как я справился? — заметив, что Пауль закончил просмотр отснятой сцены, осторожно спросил мужчина.       — Прекрасно, добряк, просто прекрасно! И позволь заметить, что ты стал намного лучше обращаться с красной жидкостью. Ты большой молодец, — режиссёр отечески похлопал смущённого похвалой великана по предплечью. — А теперь, будь добр, позови Моргенштерна для финальной части этой серии.       Молох постучал в дверь.       — Чего? — грубо отозвался актёр за оной.       — Господин Пауль просит тебя на площадку для финальной сцены.       — Отлично. Не мог бы ты зайти и немного помочь мне?       Громила открыл дверь и в ужасе застыл, едва сдержав крик. Перед зеркалом сломанной куклой сидел окровавленный Люциан. Его лицо было покрыто ужасными кровоподтёками, военная форма — мятой, порванной и, кажется, сотканной из крови этого красивого мужчины. Волосы, за которыми тот так тщательно ухаживал, спутались в жуткое воронье гнездо. Молох побледнел, одной рукой закрыв себе рот, а другой схватившись за косяк, чтобы не рухнуть на месте. И тут Моргенштерн шевельнулся, растянул губы в улыбке и звонко захохотал.       — Видел бы ты своё лицо, главнокомандующий! — Люциан часто проворачивал нечто подобное, пугая Молоха чуть ли не до обморока. Его веселило, что, несмотря на специфику сериала, мужчина, играющий самого жестокого персонажа, вёлся на всего подначки, как зашуганный школьник.       — Ты до смерти меня напугал, — не глядя на генерала, обиженно проворчал Мо.       — Но ты ведь не обижаешься на меня? — Люц состроил виноватую мордашку. — Я просто хотел проверить качество грима, а твоя реакция — лучший показатель.       — Не обижаюсь, — Молох прощал юнцу все его выходки: возможно, из-за чувства вины перед его персонажем — и даже защищал его детские замашки перед командой. Мол, ничего страшного, парню и так достаётся на площадке — пусть резвится, пока есть возможность, а он какой-никакой, а мужик и должен закаляться: второй сезон снимают уже. Но все знали, что Моргенштерну сходило всё с рук из-за влюблённости, как казалось Молоху, тайной для мальчишки.       — Посмотришь на мою игру? Тебе будет полезно для дальнейшего развития сюжета.       — Куда я денусь, — тяжело вздохнул мужчина, следуя за гордо вышагивающим Люцианом.       Окончание рабочего дня, как всегда, закончилось групповым обсуждением за столом с закусками. Кто-то обсуждал сюжет, кто-то обсуждал планы на завтра и хвастался синяками, заработанными во время съёмок экшн-сцен.       — О ком грустишь, мой сладкий? Хотя я и так знаю, — на плечо Молоха положил голову Слайз, съёмки закончились, и секретарь уже смыл чешую и переоделся в привычные для себя узкие светлые джинсы с заниженной талией и цветастую обтягивающую футболку. — Слышал, наш казанова снова тебя разыграл сегодня?       — Проверял качество своего грима, — устало вздохнул главком: Люциан успел похвастать этим каждому чуть ли не дважды.       — И что ты нашёл в этом ужасном характере?       — Он не ужасный, просто игривый и немного избалованный.       — Тобой. Ох, милый, когда-нибудь тебя не откачают из-за его «игривости».       — Ничего подобного. Лучше расскажи, как ваши выходные с Педро. Как вы отметили годовщину?       Слайз расплылся в блаженной улыбке, машинально начав накручивать блондинистую прядь на указательный палец.       — Это было великолепно, Мо! Он отвёз меня в Париж, и целый день мы гуляли по брендовым магазинам, лучшим ателье и зашли в парочку spa-салонов. А вечером мы ужинали при свете Эйфелевой башни! Это было так романтично. Мы вспоминали наше знакомство, помолвку, свадьбу и все пять лет совместной жизни. А в конце трапезы он предложил усыновить малыша! Представляешь, сладкий? Мой пупсик наконец-то готов стать папочкой! — секретарь от удовольствия захлопал в ладоши. — Правда, боюсь, что со съёмками придётся завязать на какое-то время, но семейное счастье того стоит. Не правда ли?       — Правда. Я очень рад за вас, — Молох приобнял своего друга и чмокнул его в щёку. — Из тебя получится великолепная мамаша.       — Не льсти мне, сладкий. Я давно отказался от идеи сменить пол, если ты вдруг запамятовал, — Слайз шутливо ткнул его в плечо.       — Сложно запамятовать то, что ты втирал мне разве что не с пелёнок, пока не встретил Педро, — добродушно улыбнулся Мо.       — Это прекрасно, когда тебя любят таким, какой ты есть. А вот и мой сахарный, — секретарь активно замахал в сторону выхода. — Я здесь, пупсик!       К беседующим друзьям подошёл муж Слайза — Педро. Это был милейший толстячок с по-детски округлым лицом, на голову ниже своего мужа. Серый костюм плотно обтягивал тело бизнесмена, придавая ему гладкую форму мягкого шара. Секретарь звонко поцеловал его в губы и потёрся щекой о гладкую лысину супруга.       — Ты такой душистый, мой пончик, даже и не скажешь, что прямиком из офиса. Надеюсь, ты не сбежал с какого-нибудь важного совещания из-за меня? — Слайз приобнял своего супруга.       — Ничего не может быть важнее моего сокровища, — важно ответил Педро и протянул руку для приветствия, — здравствуй, Мо. Давно ты к нам в гости не заглядывал.       — Доброго вечера. Одна сплошная работа, тяжело быть главным героем, сам понимаешь, — главнокомандующий пожал руку Педро.       — Думаю, нам пора бежать, — тихо прошептал Слайз поглядывая за спину Молоха. — Нас заметил Люцифер.       — Бегите как можно быстрее, если что, я позову Вельзевула, — мужчина на прощание поцеловал «ящера» в щёку, пожал руку его мужу ещё раз и с теплотой проводил их взглядом до выхода.       Парочка Вельзевул\Люцифер знатно веселила съёмочную площадку своим поведением. Они были сводными братьями, которые очень странно уживались вместе. Люциферу очень подходил его персонаж, т.к. он сам был ещё не созревшим подростком, а Вель походил на курицу-наседку, которая слишком любила своё чадо, чтобы хоть как-то его вразумлять. Поэтому их стычки походили на театральное представление, где «несчастный» ребёнок щенячьими глазами вымаливал прощение у «свирепого» старшего брата, который строил гримасы, но всё-таки прощал непутёвого и шёл разгребать за ним последствия. Но всё стало ещё более смешным, когда Люцифер неожиданно признался Слайзу в симпатии и потом со всей детской непосредственностью преследовал его, и ужасно ревновал к мужу. Однажды этот мелкий пакостник даже закидал машину Педро тухлыми яйцами, а самого Слайза приковал к себе наручниками и выбросил ключи. После чего вся сериальная семья проехалась Люциферу по ушам, и пыл мелкого поутих. Но строить глазки Слайзу и жестоко подшучивать по поводу внешнего вида Педро он так и не прекратил.       Постепенно съёмочная площадка опустела, последних зевак разогнала пришедшая вымыть полы баба Зина. Завтра будет новый день, новая страница сценария и продолжение старых интриг их маленькой съёмочной семьи.