МУЗ. Закадровая история.

      Но перед завтраком Молох решил в замешательстве посидеть в туалете на закрытом унитазе и попытаться привести мысли в порядок. Правильно ли всё шло? Или Люциан назовёт всё ошибкой? Ужасно, если Лю предпочтёт второй вариант. Смогут ли они тогда смотреть друг другу в глаза на съёмках? Кошмар, если так и произойдёт. Люциан скажет, что между ними ничего не было и удалится, покачивая бёдрами, о мягкости которых Молох размышлял с особым трепетом. Всё пойдёт под откос и не иначе.       Но, помимо этого, возникла другая неразрешимая проблема: утренняя эрекция, которая никак не унималась. Меньше всего Молоху хотелось сверкать членом на всю квартиру и вводить в замешательство Люциана. Вдруг он подумает, что Молох — заядлый извращенец? Ещё этого не хватало. Не хватало испортить о себе впечатление…       Почему Люциан такой симпатичный и милый? Молох ломал над этим голову, пока вслушивался в плески душа. Может, у Люциана подобная проблема? И они могли бы решить сразу две, удалившись в спальню… Но об этом Молох мог только мечтать. Можно, конечно, как в кино, прийти в душевую, встать позади, обнять покрепче и поцеловать послаще, но что потом? Определённо, удар по морде.       Молох утопал во множестве вариантов, а эрекция тем временем продолжала о себе напоминать. Мужчина дотронулся до головки, и ткань белья увлажнилась. Как же это было пошло: с мыслями о Люциане, массирующим тело намыленными руками, Молох трусливо сидел в туалете и пытался разрешить ситуацию. Его убивало отсутствие решительности, которая сейчас так требовалась. Он напоминал себе школьника, прячущего от родителей вставший член после просмотра пары неприличных картинок.       Нет, так нельзя. Но так хочется… хочется сбросить с себя это напряжение. Молох вновь погладил влажную головку члена, после чего обхватил ствол рукой и начал медленно растирать. Мужчина напрягся всем телом и затаил дыхание — по телу пробежала волна удовольствия. Он ярко воображал себе обнажённого, горячего и ароматного Люциана, жаждущего мужского прикосновения.       Воспоминания о ночи, полной объятий и поцелуев, раззадоривали фантазию. Как же Молоху хотелось, чтобы всё закончилось сексом. А ситуация как-нибудь сложилась бы сама собой. Мужчина очень боялся отпугнуть такого замечательного человека, чьё имя так напоминает название утончённых и незабываемых цветов.       Поэтому справлялся своими силами. Молох искренне надеялся, что шум воды хорошо скрывает его тихие выдохи. Припустив бельё, мужчина растирал твёрдый и влажный член, отзывающийся на каждое прикосновение. Вот если бы сюда зашёл Люциан и прижался губами к члену… Это было бы невероятно. Молох, пожалуй, потерял бы голову. С огромным удовольствием рухнул бы в бездну под названием секс. Взял бы Люциана прямо здесь, на толчке, и плевать, что не романтично. С любимым рай и в шалаше.       Движения рук становились всё быстрее, и Молох чувствовал, что вот-вот кончит, однако неожиданно плеск воды прекратился.       — Эй, Мо, у тебя там всё в порядке? Ты там не заснул? — язвительно спросил Люциан.       Молох собрал все свои силы на то, чтобы голосом не выдать того, чем он тут занимается.       — В порядке. Скоро выйду, — отозвался мужчина с максимальной чёткостью в голосе, не позволяя себе срываться в выдохи.       Член пульсировал у него в руке. Горячим лбом он прижался к кафелю. Невыносимо. Так не должно быть. Как же стыдно. Молох покраснел, зная, что его никто не видит, но тому всё равно стало неловко.       Он безумно хотел Люциана, поэтому нельзя, чтобы всё оставалось на таком уровне. Пришла пора действовать.