МУЗ. Закадровая история.

      И всё шло не по плану. Его, конечно, и не было, но, даже если бы и был, Люциан уверен, что он бы всё равно себя не оправдал. Началось всё с осознания собственного алкоголизма и чувств под чутким руководством Вельзевула (в тот день они напились почти так же сильно, как и Люц накануне). А потом он увидел ужасно грустного Молоха, который стоял около двери его квартиры, и, очевидно, ждал его, и просто ушёл. Как последний говнюк, он просто ушёл от собственной квартиры, от человека, который спас ему жизнь, вызывал бурю в душе. Ушёл от человека, к которому тянуло как ни к кому на свете. Снял номер в гостинице, отключил телефон и просидел там весь остаток выходных, пытаясь разобраться в себе. Не получилось.       На съёмках всё валилось из рук. Люциан так и не решил что ему делать дальше, не поговорил с Мо и вообще начал его избегать, сводя всё общение только к работе. Он в целом перестал общаться почти со всеми. После недели безуспешных попыток отснять хотя бы одну сцену, режиссёр вызвал Моргенштрена к себе и сказал взять отгулов, пока тот не разберётся в себе и не сможет нормально вернуться к работе. Люциану было страшно.       Страшно, что все его мысли крутились вокруг одного рыжего великана, страшно было представить, что он станет зависимым от кого-то конкретного и весь его мир пошатнётся. Пропадёт его свобода и он попросту будет зависеть от чужого мнения, образа жизни. Как было когда он встречался с Раухом (да, я тащу сюда куски канона). Он боялся той боли, что причинили ему в прошлом. Боялся своей слабости, которую он испытывал к тому кого любил. Боялся того, кем он мог опять стать. Слабым и сломленным наркоманом. Хоть он и понимал, что Молох никогда так с ним не поступит, Люциана всё равно била нервная дрожь от одной мысли, что он снова вступит в отношения и будет зависеть. По другому он просто не умел.       Он отдавал всего себя партнёру и слишком часто они этим пользовались. И плевать, что он стал инициатором того вечера поцелуев. Плевать, что ему понравилась и эта нежная сторона Молоха вне съёмок. Но лучше бы он был так же груб, как и его персонаж. Тогда Моргенштерну было бы проще не поддаваться этим мыслям. Он бы просто переспал с ним, как делал это со многими, и просто забыл. Но он не мог так поступить с Мо. Тот был каким-то… другим. Но всё равно было ужасно страшно. Люциан решил, что ему срочно необходимо всё обсудить.

***

       — Ты — идиот, — сказала Люциста.        — Полный дебил, — сказал Вельз.        — Сладкий, ты ведёшь себя как трус, — грустно сказал Слайз.       Но Люциан решил не внимать голосам разума.

***

      Мо был на краю отчаяния. Он был готов к тому, что Люциан будет кричать на него, обвинять во всём, пошлёт его к чёрту и прикажет никогда не приближаться, но тот сначала просто исчез на несколько дней, а потом смотрел на него с полными ужаса глазами и бежал как от чумы, как только видел или когда заканчивались съёмки. И Молох не мог понять причину такого отношения к себе. Он же не сделал ничего страшного? Он ведь не был НАСТОЛЬКО пьян, чтобы сделать Люциану больно? Мо во всём винил себя и вскоре сам стал как можно меньше попадаться Моргенштерну на глаза, а потом тот и вовсе взял отгулы. Но когда через несколько дней от Люци пришла смс с адресом кафе, временем и фразой «нам надо поговорить», сердце Молоха ушло в пятки.       Люциан выбрал достаточно людное кафе в центре. Он надеялся, что толпа вокруг убережёт его от сцен, которые он же может и устроить. Моргенштрен нервно постукивал пальцем по столу. Он всё решил. Так почему же так гадко на душе? Может все правы и он действительно ошибся? Нет-нет. Так будет лучше всего. Да. Делаем всё как и задумывалось.        — Привет, — раздалось тихо над ухом, но Люциан всё равно испуганно подскочил.       Молох выглядел очень печальным и виноватым.        — Привет! Прости, я просто слишком сильно ушёл в свои мысли, — Люциану было неприятно видеть, что из-за его реакции Молох виновато попятился назад. Но следовало как можно быстрее отвязаться от подобных мыслей.        — Как твои дела? — спросил Мо, присаживаясь напротив.        — Давай сразу перейдём к делу? — Люц чувствовал как теряет уверенность с каждой секундой рядом с Мо и, не дожидаясь ответа, начал. — Прости, что так вёл себя после, ну, того вечера. Понимаешь, это была ошибка. Да, я был инициатором, но я был ужасно пьян и я не должен был так поступать с тобой. Мне просто снесло тормоза.       Мо забыл как дышать. А Люциан тем временем продолжал тараторить.        — Ты хороший, ты очень хороший, Мо. Поэтому я очень-очень сожалею, что так повёл себя и не объяснился с тобой раньше. Понимаешь? Прости, но я не могу поступить с тобой как со всеми и просто переспать. Это отразится на работе, понимаешь? Поэтому давай всё забудем и просто останемся хорошими коллегами, которыми и были? Нам же нужны эти проблемы, правда? — Люциан нервно вертел стакан в руках и боялся смотреть Молоху в глаза.        — Ты из-за этого так переживал? — Молох тепло улыбнулся. — Мы же взрослые люди, Люциан. Нам просто не стоит больше столько пить в компании друг друга.       И Молох засмеялся.        — Да, действительно, — Моргенштерн усмехнулся, с его души упал камень. — Значит забыли?        — Забыли, — великан ещё раз тепло улыбнулся и начал вставать. — А теперь прости и ты, у меня на сегодня запланирован визит к ветеринару, а Пушинку ещё надо забрать у мамы.        — Да. Да, конечно, я вырвал тебя среди дня. Спасибо, что пришёл, — Люц помахал уходящему мужчине. Ему показалось или Молох стал меньше в плечах? А неважно. Просто давно не видел его.

***

      Молох сел в свою машину, которую поставил за угол кафе, в котором остался Люциан, и уткнулся лбом в руль. Хотелось кричать. Ему стоило больших усилий, чтобы выдавить из себя тот смех и держать голос ровным. Конечно это было ошибкой. Как он мог вообще на что-то надеяться с ним? Но было всё равно очень больно. Тёплые слёзы капали на колени.       По просьбе режиссёра съёмки отложили ещё на неделю.