Бывший младший брат

Землетрясение застало его на рабочем месте. Это был четвертый сеанс с маленьким Джимом и его новой мамой. У Джима были трудности с социализацией как в новой семье, так и в новой школе, вследствие пережитого насилия. Но не только в этом была загвоздка: маленький Джим был человеком, а вот его новая семья- монстрами. В смысле, монстрами из Подземья, а не «монстрами». Семья Л’икридов была благополучной. У них был старший сын Еру’г, который в этом году заканчивает среднюю школу, и младшая дочка А’лика, ровесница маленького Джима. Семья выполняла все рекомендации доктора Папируса, но результатов пока не было. Джим боялся своей новой семьи и не хотел ходить в школу. Миссис Л’икрид каждую ночь слышала плач из детской, но не могла зайти, поскольку понимала, что это лишь напугает сына ещё больше. -Джим, посмотри пожалуйста на меня. Маленький Джим поднял голову, на него смотрел высокий скелет. Он не был страшным. Он был красивым… Его глаза светились добрым багровым светом, улыбка была мягкой и понимающей. А большие кости рук хоть и казались страшными и острыми, на самом деле были твердые и чуть-чуть теплые. Когда добрый скелет касался руками напряженных плеч Джими, ему почему-то становилось спокойнее. Его сердце наполнялось РЕШИМОСТЬЮ. -Да, мистер Папирус? -Можно просто Папи, - улыбнулся скелет ещё шире, от чего его глаза полыхнули ещё ярче, а в комнате стало ощутимо уютней, - хочешь порисовать? Джими уверенно кивнул и улыбнулся. Рисовать он очень любил, хотя родная мама ему запрещала, а новая…ну, у новой он не спрашивал, так что… -Вот и хорошо, Джим! - доктор, присев на краешек рабочего стола, наклонился и, прислонив ребром правую руку возле рта, доверительно зашептал, - Я планирую переехать в новый дом, а стены украсить нечем! Нарисуешь для меня парочку картин? -Хорошо, только…-Джими замялся. Несмело глянул на новую маму, потом на мистера Папи, затем опять на маму и…обреченно вздохнул. -Только что, Джими?- Папирус присел на корточки перед малышом, что быть с ним на одном уровне. Он чувствовал, что задал правильный вопрос, сделал правильное предложение и не хотел сейчас спугнуть его. -Только я..я..н-не-е м-могу р-рисовать дома, - мальчик сжался, будто ожидая удара. Красивый синий платок на его шее, ослаб и упал на колени малыша. Шрамы от сигаретных фильтров четко виднелись на бледной шее. Скелет читал медицинское заключение маленького Джима, перед тем, как тот посетил его в первый раз. Он не понимал как можно избивать собственного ребенка. И если бы не человеческие законы, он бы давно покончил с такими «монстрами». Миссис Л’икрид встрепенулась, шерсть встала дыбом, глаза засияли зеленым, она была готова оторвать голову любому, кто хоть словом навредит её мальчику. Только вот в кабинете детского психолога их было трое: она, Джим и Папирус. Скелет взглянул на неё и жестом приказал успокоиться. -Джими, тебе не разрешают рисовать дома? Мальчик не уверенно пожал плечами и завязал свой любимый шейный платок. Он не хотел врать доктору, но что ответить не знал. -А ты спрашивал свою маму об этом?- миссис Л’икрид снова заерзала, но доктор взглядом приковал её на стуле. Сейчас он даст ей слово. Пара минут, ему нужна пара минут. Мальчик затрясся всем телом. Целую минуту он пытался совладать с собой, глубоко дыша и сдерживая горький комок в горле. Он понимал, что нужно задать вопрос, но не мог решиться. Наконец он поднял голову. Он неуверенно посмотрел на доктора и, получив от него легкий кивок в качестве поддержки, перевел взгляд на свою новую маму. Она тоже была очень красивой. В красивом зеленом платье, под цвет её восхитительных глаз, и таким же шейным платком, который был повязан как бант. Она была похоже на ту кошку-аристократку из старого мультика, который он смотрел в приюте. Там ещё пели, такую замечательную песню « Каждый очень хочет быть котом!» -Мамочка, м-можно я… поо-рисую д-домМААААА? - на последнем слове Джими не сдержался и скатился в натуральную истерику. Он схватил себя за свой шарфик и пытался успокоиться. Он прекрасно знал, что будет если он не замолчит- папа снимет ремень со стены и будет бить его железной пряжкой по спине и кричать чтобы он заткнулся. Он уже внутренне подготовился к этой жуткой боли, сгруппировался и закрыл голову руками, когда понял, что его никто бьет, его…гладят? Новая мама нежно гладит его по спине и мурлычет на ушко. Он аккуратно, до конца не веря, положил свою маленькую головку к ней на плечо, зарылся маленькими пальчиками в белую пушистую шерсть, и заплакал. Только на этот раз это были слезы ребенка который знал - его любят и о нем беспокоятся. Миссис Л’икрид тихонько плакала и держала Джими на ручках. Шептала ему на ушко колыбельную, и тихо обещала что-то. Папирус сидел за столом, делал заметки в карточке и улыбался. Теперь все пойдет легче. Тут- то и раздался первый толчок. Папирус сначала даже не понял, что произошло. Подумал, что померещилось. Знаете, когда земля уходит из под ног от радости? Но испуганный взгляд миссис Л’икрид говорил об обратном. Что-то не так. Затем последовал второй толчок, в разы сильнее первого. Электричество отключилось, лампы на потолках начали бешено раскачиваться, книги валиться с полок, стекла со звоном вылетать из рам. Это было настоящее землетрясение. Папирус быстрыми атаками костей выбил оставшиеся стекла из оконных рам и вытащил миссис Л’икрид с ребенком на улицу. Благо, его офис располагался на первом этаже. Надо срочно позвонить Андайн и Альфис, выяснить что происходит, и доставить маму с малышом в безопасное место. Проще сказать, чем сделать. Третий толчок сбил Папируса с ног. Он упал вперед, выставив руки перед собой, что бы смягчить падение, но на деле, лишь стал обладателем сломанного запястья и порванных брюк. Миссис Л’икрид, коротко вскрикнув, прижала Джими сильнее и сделав невероятный кульбит хвостом удержалась на ногах. Хех, кошки. Раздался оглушительный грохот. Уцелевшие от предыдущих толчков окна, со звоном треснули на тысячи осколков, и полетели вниз на троицу. Скелет успевает закрыть маму с ребенком огромным черепом Бластера и осколки с противным лязгом отскакивают, не достигнув своей цели. Папирус осторожно выдыхает. Парочка поцарапанных ребер это ерунда, а вот рубашка в клочья. Рубашку больше всего жалко . На мгновенье стало тихо. Толчки прекратились. В следующую секунду на скелета обрушилась какофония звуков: гудение многочисленных сигнализаций, крики паникующих людей и монстров, шелест деревьев, но самым громким среди них было чье-то тяжелое, надрывное дыхание. Дыхание Джими. Что-то явно было не так. Мальчик вцепился в мамин шейный платок и часто-часто дышал. Миссис Л’икрид прижала своего сына сильнее и приняла боевую стойку. Её глаза сияли изумрудным пламенем. Кажется, она была готова убить любого, кто подойдет к ней слишком близко. -Миссис Л’икрид - как можно более спокойным голосом сказал скелет,- мне нужно осмотреть вашего сына. Белая пантера, кажется услышала его. Зеленый огонь утих, но из стойки она так и не вышла. -Мира’ина, это необходимо. Мне нужно что бы ты положила ребенка на землю и дала его осмотреть. Миссис Л’икрид вздрогнула всем телом. Сама мысль о том, чтобы хоть на секунду выпустить дитя из рук вводила её в бессильную ярость! Она полюбила мальчика с первого взгляда и все её инстинкты просто вопили «БЕРЕЧЬ!», «ЗАЩИЩАТЬ!», «НЕ ПОДПУСКАТЬ НИКОГО БЛИЗКО!». Но голос разума говорил подчиниться высокому скелету, он доктор и он только что спас её жизнь и жизнь её сына. Медленно выдохнув она вышла из боевой стойки и ослабила хватку. Человеческому детенышу было плохо и она, к сожалению, пока не знала как помочь. Папирус медленно взял Джими из рук миссис Л’икрид и осторожно положил малыша на землю, предварительно очистив её от осколков. Мальчик выглядел неважно; он часто-часто дышал, был весь в холодном поту, а зрачки кажется затопили всю радужку. Скелет снял с малыша платок и расстегнул верхние пуговицы рубашки, аккуратно взял его за ручку, нащупав пульс - 120 ударов - многовато, но не смертельно. Он сказал Миссис Л’икрид, что бы она ни на шаг не отходила от Джими и разговаривала с ним все время, пока он будет искать аптечку. Мира’ина, серьезно кивнув, тут же начала тихонько, но достаточно громко, чтобы ребенок обратил на неё внимание, мурлыкать. Доктор на секунду забыл о всех проблемах и улыбнулся. Все кошки обладали какой-то тайной магией мурлыканья. Скелет скинул с себя приятное оцепенение и быстрым шагом направился в разрушенный офис. Ему хватило 9 секунд, что бы внутренне поистерить, поплакать и побиться черепушкой о воображаемую стену. То, что кабинету предстоял ремонт даже не обсуждалось. На стене появилась громадная трещина, штукатурка и краска сыпалась со стен и потолка при каждом шаге. Документы в беспорядке валялись на полу с осколками стекла. Столы и стулья были перевернуты, а чудом уцелевшая настольная лампа валялась на полу. Внутренний перфекционист Папируса только что приказал долго жить. Ладно, сначала он найдет аптечку и поможет ребенку, а потом уже разберется с ЭТИМ. Порывшись в нижнем ящике чудом уцелевшей тумбочки, Папирус нашел аптечку. Белая коробочка с красным крестом была без видимых признаков повреждений. Взяв её в руки скелет намеревался пойти к мальчику и его маме, но, подняв взгляд, застыл в оцепенении. По ту сторону улицы на него смотрел старший брат.