Средняя Намимори приветствует новенького

— И снова здравствуй, Кёя-кун, — с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего, на лице сказал Иллюзионист. — На этот раз нам никто не помешает! — Травоядное, что ты тут забыл? — зло, очень зло спросил ГДК, вытаскивая из-под пиджака свои тонфа. — Оя-Оя, Кёя-кун, забыл что ли? Ты ведь сам ко мне пришёл, — ехидно произнес Туман Вонголы, — ку-фу-фу ~       Кёя понёсся в сторону Мукуро, намереваясь с такой силой приложить его, что оному понадобиться, как минимум три месяца для восстановления.   — Кёя-кун, не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому, — сказал Рокудо, отпрянул подальше от Хибари на безопасное расстояние и поменял иероглиф на своём правом глазу.       В руке иллюзиониста появилась бутылочка с какой-то слегка розовой жидкостью. На бутылке была надпись на японском, а на заднем фоне красовалась цветущая сакура. — Ты! — Кёя понял, что это бутылка с духами. — Камикорос, травоядное! — Выкрикнул Хибари и помчался на Мукуро, хоть это действие и было опрометчиво, но гнев брал своё, и хладнокровие ГДК уже давно далеко ушло.       А Рокудо не терял времени зря и пшыкнул раствором прямо на Кёю, а сначала замедлился и упал прямо в руки Мукуро. — Сам падаешь мне в руки, ~ Ку-фу-фу ~ — произнес ананас. — Заткись, травоядное! — сказал Хибари и попытался вырваться из своеобразный объятий иллюзиониста, но аллергия брала своё.

***

      Пройдя по коридору, Мукуро с Хибари на руках зашел в комнату, в которой стояла кровать, рядом с ней небольшой журнальный столик, а напротив шкаф с неизвестным содержанием. Рокудо положил свою ношу на кровать и сам лёг рядом. Немного посмотрев на лицо Кёи, Рокудо поцеловал Хибари в бледную щёку и уснул, обнимая его.       Кёя пришёл в себя. Поняв, что он непонятно где спит, решил встать и осмотреться, но не тут-то было. Его держали. Крепко держали. А повернувшись, он увидел, кто этот смертник. Мукуро. А Рокудо, почувствовав прожигающий взгляд, открыл глаза. — Травоядное, ты что делаешь? — зло спросил Хибари.  — Сплю, — ответил Мукуро и поцеловал Кёю в лоб.       Хибари не понравилось это действие со стороны Тумана, и Кёя угрожающе зарычал. Он бы ударил и не только, но его слишком крепко держали. И откуда столько силы у этого чёртова ананаса? — Оя-Оя, Кёя-кун, я тут пытаюсь быть нежным и обходительным, а ты рычишь. Как некрасиво, как некрасиво, Кёя-кун! — в голосе иллюзиониста промелькнула нотки угрозы.       Он начал целовать Хибари. Поцелуй был долгим, жадным, страстным. У Кёи начал заканчиваться воздух, из-за чего пришлось прерваться. В то время, как Хибари открыл рот, чтобы вдохнуть свежий воздух, Рокудо не был бы Рокудо, если он не воспользуется возможностью. Парень проник языком в рот Кёи, исследуя каждый его участок. Наконец оторвавшись от поцелуя, Рокудо сказал: — Кёечка, знаешь, а это только начало, — он встал с кровати, не боясь о том, что Кёя сбежит. Хитрый ананас подошёл к шкафу и открыл его. То, что увидел Хибари там, повергло его в ужас и уже забыл думать про побег.