"Иду на риск", или "С лёгким паром, товарищ майор!"

— Иду на риск, — пронеслось в голове у Лисицына, прежде чем его руки мёртвой хваткой сцепились вокруг талии строптивой девушки. Что уж теперь раздумывать? Ход ва-банк для майора был делом привычным, хотя в основном это касалось служебных ситуаций. В них всё предельно ясно: тот — друг, этот — враг. Одного — валить, другого — защищать. Просто, как по нотам: оценить расстановку сил, найти слабое место противника, нанести точный удар. Готово. Но женщины! Поди разберись, что крутится в голове у его боевой напарницы! Ни одна понятная ему стратегия не давала желаемого эффекта. Если что Юле не понравится, в лучшем случае — уничтожит взглядом, развернётся и уйдёт, в худшем — пощёчину влепит. И уйдёт. Начнёшь не вовремя защищать — может и завалить. Освежаясь под летним душем, он заметил, как из-за угла дачного дома показалась Юля. С весьма деловым видом она вырулила на дорожку, ведущую вдоль деревянной стены прямо к месту летнего купания. Не сделав и пары шагов, она внезапно упёрлась глазами в его почти обнаженную фигуру и оторопело застыла. Губы Кости непроизвольно растянулись в улыбке. Ему доставляло большое удовольствие наблюдать, как мечется и ищет точку опоры её взгляд. "Что ж ты замерла, капитан? Или опять сбежишь?" Улыбка Лисицына засияла с утроенной силой, когда девушка всё же сделала шаг вперед. В его сторону. "Всё правильно. Отступать некуда, капитан, — это вам не застенки ФЭС!" Сколько майор уже предпринял попыток переломить её формальность? Не пересчитать! Все неуставные разговоры в стенах службы неизменно заканчивались пикировками, из которых она почти всегда выходила с гордо поднятой головой. Неформальное же общение — особенно тет-а-тет — было явлением редким, даже исключительным. Пришлось Косте наступить себе на горло и отложить важный для него разговор на неопределенное "потом", до нужного момента, который в конторе ну никак не желал наклёвываться. Зато сейчас, находясь у Селиванова на даче, в непринуждённой обстановке, он подключил все имеющиеся ресурсы для воплощения идеи. "Сейчас или никогда!" С "никогда" он, пожалуй, погорячился. "Сейчас" было определённо предпочтительнее. Хотя бы потому, что выжидать ещё непонятно сколько Константин решительно не хотел. В мыслях неприятно шевельнулись слова Амелиной: "Двое детей, погодки, скоро в школу пойдут". Мужчина слегка поморщился, но отогнал неуместное воспоминание. Куда приятнее было наблюдать, как Соколова семенила по дорожке, усердно пытаясь смотреть куда-то в сторону. Сегодня Лисицын спокойно мог отключиться от данного факта — как выбрасывают в урну очередную назойливую листовку. Когда же майор впервые услышал о детях напарницы, ему показалось, что его приложили электрошокером. — Или не так — он не будет ничего там есть и пить, вот! — Костя услышал звонкие интонации голоса напарницы, проходя по коридору. Капитан опять кипятилась не на шутку — в ответ ей раздавался умеренный голос Рогозиной. — Да какая разница! Трупы у нас есть? Есть! Важен результат! — неслось из-за двери. Наверняка на допросе Зверевой что-то пошло не так. "Что, не научились мысли подозреваемых читать, товарищ капитан?" — майор ехидно ухмыльнулся, будто напарница стояла напротив, и не медля потянул на себя дверную ручку. Константин Львович не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за тем, как беснуется, пытаясь спустить пар, федеральный экспертный мини-вулкан Соколова. — Что это вы тут так бурно обсуждаете? — Лисицын шагнул в маленькую комнатушку. На него уставились огромные глаза напарницы, полные праведного негодования. Вкупе с проявившимся на лице румянцем и отчаянно выгнутыми уголками губ они подтвердили догадки майора. Очередная ироничная ремарка ждала своей секунды — какой эффект будет иметь его драматическая композиция при таком градусе кипения Юли! Соколова упёрла руки в бока, переступив с ноги на ногу, — вроде дух перевела — она явно не собиралась добавлять свои пять копеек к его победной ухмылке. — Детей, — ответ полковника прервал диалог намертво сцепившихся пар глаз. — Юлиных, — добавила Галина Николаевна и, улыбаясь, покинула Зазеркалье. — Каких детей? — переспросил Константин Львович, сморщив лоб. Улыбка спала. Становилось как-то не смешно. Соколова посмотрела на него в упор, теперь показалось, что с издёвкой. Медленно склоняя голову в бок, майор вглядывался в лицо напарницы: может, если вверх тормашками, новость утратит эффект разорвавшейся звуковой бомбы? — Откуда у тебя дети? — наконец выдавил он. — А вы что же, товарищ майор, не знаете, откуда дети берутся? — недвусмысленно, словно заигрывая с ним, прошептала Юлия, приблизившись ровно так близко, что кожу ему под ухом обожгло. Пока Лисицын разрывался между "издевается" и "заигрывает", Соколова резко выпрямилась, окатив надменным взглядом, рявкнула "Дорогу!" и кинулась к выходу без дальнейших комментариев.* Костя еле успел отшатнуться в сторону, неуклюже уворачиваясь от её траектории. Вот вам и драматический эффект, майор Лисицын! Ибо не будите спящие вулканы.