"Иду на риск", или "С лёгким паром, товарищ майор!"

"У Соколовой дети?" — за день этим вопросом Лисицын исполосовал себе мозг вдоль и поперёк, то и дело выпадая из рабочего процесса. Сознание опера треснуло как переспелый орех: наличие реально существующих соколовских деток угрожало подорвать привычную систему координат в рекордно сжатый срок. Вечернее совещание продлило их рабочий день допоздна: пришлось почти что в ночь развешивать камеры видеонаблюдения по периметру школы, где произошло преступление. Всю дорогу до места — благо за рулём была Соколова — Костя пристально всматривался в напарницу, пытаясь уловить какие-либо доказательства её материнства. "Да нет, всё как обычно вроде." — Тренируетесь в чтении мыслей, майор Лисицын? — не отводя глаз от дороги, иронично проронила Юля. На ум — почему-то — пришли девочки с тонкими рыжими косичками, веснушками на вздёрнутых носах и выразительными голубыми глазами. — Не отвлекайся, капитан Соколов, — медленно процедил Костя. — А то, не ровён час, детей... сиротами... оставишь, — Юля прыснула, метнув в него прищуренный взгляд. — Приехали, майор! — заглушив мотор, девушка шутливо надвинула напарнику на голову служебную бейсболку и выскочила из машины. — Приехали так приехали, — кряхтел Лисицын, выгружая из фургона оборудование. — Юль! — громко позвал он. — Ты б хоть подсобила как? Соколова вырулила со стороны водительской двери, оценила "масштаб трагедии" и подхватила небольшую коробку. — И что бы вы делали, товарищ майор, без хрупких женских рук?! — хитро щурясь, бросила она. — Давай поговори мне ещё! — деланно строго проворчал Костя. Соколова прыснула и округлила ему глаза: — Слушаюсь и повинуюсь! — покривлялась напарница в ответ на его ворчание, сдобрив подкол звонким смешком. "Нет, она же откровенно с ним заигрывает! Дети флирту не помеха? Хорошо, товарищ капитан, поболтаем ещё," — рабочий день грозил перерасти в утро, и расслабляться было некогда. Ухнув последнюю партию кейсов с ценным содержимым к месту разгрузки, Лисицын нарочито серьёзно гаркнул, скорее больше для себя: —Работаем, капитан! Уже после полуночи, отчитавшись начальству, Костя отправился догонять свою загадочную напарницу. Соколова замешкалась на крыльце экспертной службы. Мужчина осторожно приблизился к ней. Понаблюдав, как девушка с тихим ворчанием несёт потери в неравном бою с заевшей молнией, он невольно улыбнулся и, склонившись чуть ближе к её затылку, выдохнул в волосы: — Подвезти? — девушка вздрогнула от неожиданности, и он примирительно тронул её за плечо. — Тихо-тихо, это я. Давай подвезу, говорю, быстрее дома будешь, — Константин лучезарно улыбнулся, отсвечивая левым верхним клыком, и мысленно скорчил рожицу рыжим синеглазым соколовским отпрыскам — не на того напали, ещё, точней уже, не вечер! — Хотя… дети всё равно спят уже в такое время, — предположил мужчина, намекая на полную боевую готовность познакомиться с её подрастающим поколением! — Дались тебе мои дети… — устало выдохнула Юля, утомлённая безуспешной борьбой с упрямой застёжкой. Плюнув на заклинивший замок, она повесила сумку на плечо и зашагала в сторону ворот. Лисицын поспешил за ней вслед. Мужчина явно не желал заканчивать разговор подобным образом. — Я просто не знал, что они у тебя есть,  — совершенно не принимая во внимание усталый вид девушки и позднее время, продолжал объясняться он. — Может, и муж у тебя есть? — не вкладывая и доли серьезности в слова, пошутил Костя в своей привычной манере. — Может, и есть! — Юля злобно сверкнула в его сторону глазами, едва обернувшись, и прибавила шагу. Лисицын впал в ступор — электрошокер, дубль два! — разноразмерные уродливые куски мигом стянулись в одну картинку. "Так вот почему она не отвечает никак на попытки поухаживать — она замужем, у неё семья, дети. Могла бы и сказать!" Рыжие курносые близняшки как живые стояли у него перед взором и, ехидно щурясь, показывали ему языки — именно так выглядит победный прищур Соколовой. Шах и мат, товарищ майор! Мысли вы читать точно не умеете! Но до четырёх считать — легко. Раз есть мать и дети, вполне логично, что наличествует и муж. Без него близняшки не народятся! Мужчина гневно сплюнул и беззвучно выругался, наблюдая, как Соколова удаляется от него и всех его предложений подвезти-поднести-и-ты-ды-и-ты-пы. "Ну и пожалуйста! Ну и не больно хотелось!" Сказать легче, конечно. Слишком много связывало его с этой рыжей упрямицей. Во-первых, они — накрепко сработавшиеся надёжные напарники, друзья, что ли. При этом Юля — красивая, умная, интересная девушка. Костя же в общении с приятными женщинами всегда включал непринужденный флирт и сыпал шуточками, в том числе на тему "гендерного превосходства", как выразилась однажды Рогозина. От дерзкого майора шпильки прилетали всем, даже полковник как-то стала объектом едкого пассажа со стороны Лисицына. Не без последствий для него самого, естественно.* В общем-то, с Юлей общение так же началось: раз пошутил — она поворчала, два пошутил — фыркнула, а на третий — сама выдала подкол на грани фола. Так и повелось. Им обоим было комфортно в этих отношениях: совместные трудовые будни приобретали всё более захватывающий характер и затягивали как воронка. Не то, чтобы работа следаков в целом скучна и уныла — отнюдь! Но водоворот умозаключений и дедуктивных выводов втягивал обоих в азартную игру с элементами соперничества. Юлька давала фору в работе многим их коллегам мужского полу. Она обладала быстрым умом, была резка на словцо и совершенно неудержима в оперативной работе. Куда он — туда она. Порой и вперёд его самого. А уж на задержаниях Соколова, хрупкая и тонкая, не раздумывая, бросалась на преступников как тот волкодав. За что в дальнейшем, естественно, получала от майора выволочку. "Дурёха, не спеши, а то не уберегу ведь!" По началу совместное пребывание в периодических перепалках по поводу и без вызывало недоумевающие взгляды и ироничные усмешки сослуживцев, ибо со стороны это выглядело как нескончаемый мексиканский сериал. Но пользы напарники от таких мозговых штурмов, пересыпаемых подколами более личного характера, получали маленькую тележку с вагоном. "Соколова Юлия — лучший мой напарник!" — так Лисицын говорил сам себе. И иногда некоторым коллегам вслух.** Ёмкое короткое изречение открывало бездну невысказанных характеристик капитана и несформулированных мыслей майора. Отрицать, что Юля — особенный для него человек, что она красивее, умней и интересней многих, Лисицын не отрицал. Потому нет-нет да предпринимал попытки разминировать поле на склоне спящего вулкана, то есть придать их взаимоотношениям более личный оттенок без ущерба для их идеального рабочего тандема. Ему приходилось аккуратно подбирать каждый раз слова. Выдавал он их Соколовой по капле, как горькую микстуру ворчливому пациенту, и надеялся, что в этот раз не рванёт. В самых лучших случаях его приглашения провести время вместе за пределами ФЭС, в отличие от предыдущих напарниц, Соколова оставляла с открытым финалом — может быть. А может и не быть. "Не отвлекайтесь, товарищ майор! Работайте!"*** Огорчительно, но факт — в попытках сблизиться с капитаном Соколовой он терпел крах как стратег, да и сапёр тоже из него, по всему, выходил так себе. Зато оставалась работа. Их совместная интересная работа. И надежда, что однажды... Мысль о том, что в жизни Юли появится другой мужчина, и ему придётся довольствоваться исключительно служебными отношениями, даже не приходила Лисицыну в голову. Теперь же принять тот факт, что его Соколова вообще-то не его, мозг майора отказывался и уходил в глухую несознанку при любой попытке ограничить образ капитана сухими рамками понятия "напарница". Её неизменная реплика "не ваше дело, товарищ майор" наполнилась конкретным смыслом, обрела объём и стала разрастаться, затмевая разум, грозя разорвать грудную клетку изнутри. "Тебе сказали, что нельзя есть вилкой, и сразу захотелось именно вилкой"****. Ему сказали, что у неё муж, и отделаться от мысли, что хочется именно и только её, теперь почему-то не получалось. Угораздило же его…