1. Плачь, предатель
6 августа 2016 г., 23:21
Часть первая Плачь, предатель
Есть одно слово, которое сложно сказать… БГ, Ещё один раз.
Никогда власть Тьмы не была столь кровавой и жестокой, как во времена Гортхаура. Смешно. Нелепо. Полная ерунда. Последний оплот Тьмы, последняя память, последний след былого великолепия, изгнанный, развоплощённый и одинокий. И всего-то у него было добра, что остатки балрогов да кольцо, при взгляде на которое хотелось плакать. Хотя плакать он вроде бы никогда не умел. Не положено. Смешно?.. Кому как. Он знал, что Манвэ часто над ним смеялся. Потому и не искал, потому не уничтожил вслед за властелином – издевался. Манвэ в совершенстве владел искусством издеваться. Когда Король Мира смотрел Гортхауру в глаза, смеяться он больше не мог. Он ещё долго вообще ничего не мог, только дрожал и прятался за свою высокопоставленную родню, а Мандос рылся в его подсознании, пытаясь извлечь оттуда скрытые ужасы. Кажется, на этой почве они и переспали. Манвэ не верил в могущество кольца. Добрый, добрый Манвэ предоставил разбираться с ним майа Ниенны. Что они слышали там? Голоса? Видели назгулов? Да хоть бы и сборник орочьих анекдотов прослушивали… Мел. Знаешь, что было в кольце самым страшным? Когда я трогал его, я сходил с ума. Я видел тебя, ты был рядом со мной, ты вновь и вновь надевал его мне на руку, ты звал меня, и что я мог поделать, беспомощный, без тебя, один в целой Арде? Только швырять твой подарок в чужие руки, чтобы очередной умник попытался его уничтожить… Воздайте хвалу Эру, смертные, вы были слишком слабы, чтобы увидеть от прикосновения к кольцу моего повелителя, великого и прекрасного… величайшего из Валар, Мелькора, моего господина, старшего брата вашего Короля… – Выходи, Гортхаур! …увижу ли я тебя? Нет, твоя родня слишком жестока, чтобы подарить мне такое наказание… Намо владел его именем, но не мог им управлять. Какую бы боль ни причинял он пленному майа, Гортхаур его не боялся. Не боялся и не покорялся, и смотрел с такой ненавистью, что и самому Мандосу было не по себе. И тогда от него решили избавиться. Разумеется, не воссоединить с Мелькором, нет. Но… Гортхаур мечтал, чтобы на него надели цепи. Тогда он мог бы заехать ими Манвэ по лицу так, что эта сволочь ещё долго не смогла бы говорить. Но цепи на него не надели. И всё, что он мог сделать, – только выбить Намо клык. Хоть какая-то месть за Мелькора… Ах, если бы они знали, какую казнь я готовил каждому из них, сидя в своём забытье, на той стороне жизни! Эру не позволил бы мне вернуться, сумей он узнать мои мысли… ах да, конечно, все мои мысли входили в его планы! И последним был бы Манвэ… как бы он кричал, как корчился бы, разорви я его связь с Мелькором! А потом… – Любовь моя, ты даже во сне строишь коварные планы. Или ты не из коварства зовёшь с утра пораньше моего венценосного брата Манвэ, м? Мелькор весело улыбался, глядя ему в глаза. Тёмный Майа поморгал, пытаясь осознать, в какой реальности находится. – Доброе утро, – тихо сказал Мелькор, и ледяное сердце Гортхаура Жестокого затопила такая нежность, какой он сам от себя не ожидал. Пепельница на длинной ножке поднялась над полом и зависла около двери. Мелькор вопросительно приподнял бровь. – Если Хэннер войдёт, это будет последнее, что он увидит, – ухмыльнулся Тёмный Майа и повалил своего Валу обратно на кровать. – Доброе утро, Мел!***
Карвир флегматично курил, помешивая кофе. – Если бы я в своё время ставил вокруг Ангбанда такие щиты, я бы до конца первой жизни не дожил! – Но сейчас мирное время! – Может, мне ещё и доспехи в саду зарыть?! Хохот Мелькора в коридоре заглушил ворчание майа. Они вошли, продолжая спорить, Гортхаур уселся за стол и закурил, наблюдая, как Карвир берёт с полки третью чашку и начинает разливать кофе. Мелькор подошёл к целителю сзади и уютно приобнял его за талию. – Доброе утро. Карвир заулыбался. Гор, зажав сигарету в зубах, водил пальцем по карте, которую только что развернул и разложил на столе, прижав солонкой. В парке на солнышке нежились и позёвывали чёрные волки. – У нас здесь все курят, – сказал Мелькор задумчиво, усаживаясь на стол. – Погоди, скоро и Хэннер закурит так, что будь здоров, – буркнул Тёмный Майа. – Задницу подвинь, ни хрена не видно. – Ты видишь в темноте! – возмутился Тёмный Вала. Гор вскинул голову и посмотрел на него с лёгкой издёвкой: – Да кто бы говорил! – Моей заднице и здесь хорошо! – сообщил Мелькор, попытавшись отобрать у него сигарету, но получил по рукам и насупился. Карвир в утешение вручил ему чашку кофе и уселся рядом, закуривая ещё одну. На него Гор ворчать не стал. Вероятно, благодаря чашке кофе, сваренного в точности как нужно. – Карвир, – прихлёбывая свой кофе, поинтересовался Вала, – а Хэннера будить не пора? – Его уже забирать пора, – пробормотал Карвир, глядя за окно. – Хотя он и сам доберётся… – Это уже традиция! – возмутился Мелькор. – Ой, ой, – передразнил Гортхаур, спихивая своего повелителя со стола. – Тоже мне блюститель традиций! Собирайся давай, а то твой Хэннер состарится, пока ждать тебя будет! Мелькор вылез в окно и стал подзывать дракона. Вблизи оказалось сразу несколько претендентов на доставку любимого Валы к школе, пришлось с минуту подождать, пока драконы пошипят друг на друга, выясняя, кто из них первый в очереди. Наконец, повелительские звери решили непростую проблему, и к Мелькору спустился Хэттер. – Балует он своего зверёныша, – пробормотал Гортхаур. – Он его любит, – пожал плечами Карвир. – Дурень, как есть дурень. Лучше бы ремня ему дал. – Тёмный Майа ехидно улыбнулся. – Ремнём зверёныш ещё больше любит.***
– Манвэ!.. Йонвэ уже был немного выше своего повелителя, хотя оставался таким же хрупким. И, несомненно, эмоциональным. Манвэ улыбался, стоя около орла. Птица перетаптывалась и недобро посматривала на дракона, который, в свою очередь, с независимым видом почёсывал лапой за ушами, невообразимо изогнув шею. Майар шли между орлом и драконом, с благоговением и опаской рассматривая последнего. Мелькор курил в тени драконьего крыла, с улыбкой посматривая, как Йонвэ виснет на его брате. Манвэ выглядел вполне довольным. По крайней мере, хотелось верить, что он доволен. – Привет, Мел. Хэннер подобрался к нему незаметно, поднырнув под крыло дракона, и обнял за талию, горячо прижавшись. – Привет, волчонок, – довольно сожмурился Вала, позволяя воспитаннику целовать себя в ухо. – Я скучал, – сообщил юный майа и закинул свой рюкзак дракону на спину. – Полетели? – Ага. С высоты драконьего полёта они видели, как Манвэ и его майа обнимаются, ничуть не стесняясь окружающих. Хэннер усмехнулся: – Что, ревнуешь? – С чего бы мне ревновать Йонвэ? – Мел, – с упрёком протянул майа, – мне кажется, ты стареешь. Когда мы были младше, ты куда острее реагировал на такие шутки. – Обалдеть, какой ты уже взрослый, – фыркнул Мелькор и потрепал юного острослова по лохматой голове. Хэннер счастливо прижался к его плечу и потёрся щекой. Пока Гор не видел, по дороге из школы, Мелькор принадлежал только ему. И хотя ревновать он уже почти перестал, времена, когда его Вала принадлежал ему одному, всё ещё вызывали в глубине его сущности смутную печаль. Впрочем, втроём с Мелькором справляться легче, он уже достаточно вырос, чтобы это усвоить. Хэттер беспечно парил в безоблачном небе и время от времени для разминки выпускал из ноздрей по тоненькой струйке дыма. День, на его взгляд, более чем удался. – Закрой нас, – деловито скомандовал Хэннер, когда дракон приземлился, и, потянув к себе Мелькора, сладко поцеловал его в шею. – Опять послание для Гора? – ухмыльнулся Вала, обнимая шустрого ученика за талию. – Да, – заявил Хэннер, чмокнул его в губы и помчался в замок, крича: – Карвир! Я проголодался, накорми меня, пожалуйста! – Надо же, какой вежливый, – усмехнулся Крылатый, и, прислонившись к боку дракона, снова закурил. – Обычно-то всё: «Карвир, я жрать хочу!» Хэттер весело фыркнул и предположил: «Это всё дурное влияние Света, повелитель!» – Пожалуй, – согласился Мелькор и потянулся. Время летело, как облака над шпилями Ангбанда. Красиво и незаметно. Он едва успел заметить, как подрос Хэннер. Майар с приходом в Арду спокойствия и гармонии начали расти как на дрожжах, но что вырастет из Хэннера, Тёмный Вала не знал. Других новых майар в мире не было. И порой хотелось ещё немного потянуть время. Чтобы успевать привыкать к нему новому. Уже не такому, как вчера. Быстро же растут майар… Хэттер подставил открытую пасть, клянча окурок, и Мелькор уступил, пробормотав привычное: – Окурки есть вредно! Хэттер сглотнул и довольно потряс головой: «Курить вредно!» – Проказник ты у меня, – хмыкнул Вала, похлопав дракона по шее, и пошёл в замок. Гортхаур ел бутерброд, свободной рукой что-то чертя на карте. Карвир возился у плиты, подогревая Хэннеру обед, а Хэннер пытался из-за плеча Гора подсмотреть, чем он занят. – Не мешай, – попросил Мелькор, и, пока старший майа занят, Хэннер устроился у своего Валы в объятиях и принялся ворковать, сладко целуя его в губы: – Я по тебе скучал, ты мой любимый, дай я тебя поцелую, м-м-м… На губах Гора цвела саркастическая улыбка. – Хэннер, иди есть, – позвал целитель, ставя большую тарелку супа на стол, подальше от Гора и его карты. – И дай поесть Мелькору, он с утра только кофе выпил. – Не дам ему поесть! – развредничался Хэннер, повисая у Мелькора на шее и всячески о него потираясь. – Нам и так хорошо! – Эру, в кого же ты такой болтун! – воскликнул Гортхаур, приканчивая бутерброд и берясь за сигарету. – А при младших курить вредно! – Вредно при мне обезьянничать, можно и по тощей заднице огрести, – ухмыльнулся Гор во все зубы, выпуская из ноздрей две струи дыма. – Есть, живо! Хэннер вздохнул, но за стол сел и даже взял ложку. Попытался, правда, повертеться и усадить Мелькора к себе поближе, но Карвир многоопытно увлёк своего Валу к Гортхауру под бок и там принялся потчевать, напирая на то, что Мелькор ещё не восстановился как следует, поэтому ему нужно хорошо кушать, много спать и делать только приятные вещи. При упоминании о приятных вещах Хэннер заёрзал и завздыхал, но вкусный суп временно отвлёк его от страданий. – Ты кушай, кушай, – ласково велел ему Гор, – если Мел будет столько заниматься приятными вещами, ему никакой суп восстановиться не поможет. Мелькор хохотнул, чуть не подавившись. – Тебе-то почём знать, – надулся Хэннер. Гортхаур похабно ухмыльнулся, и младший майа тут же обратил всё своё внимание на обед. – Гор, – вздохнул Вала, улыбаясь, – ну что вы со мной как с инвалидом? Я вполне здоров… – Повторишь это, когда от тебя солнечные лучи начнут отскакивать, а не насквозь проходить, вдруг выйдет убедительнее? Мелькор засмеялся, снова принимаясь за еду. Он действительно сильно похудел, и, несмотря на малоподвижный, энергосберегающий образ жизни, в форму приходил медленно. Сказалось обилие потрясений в начале мира. Расплата, как всегда, пришла через некоторое время. Гор почувствовал её приближение первым и постарался отгородить своего властелина от всего, что могло усугубить положение. Карвир и Хэннер старались помогать, больше для собственного успокоения и удовольствия Валы, потому что знали: такого рода восстановительные процессы должны проходить естественно, без внешнего вмешательства, и зависит их ход только от самого Мелькора. Тёмный Вала о своих восстановительных процессах ничего не знал и, видимо, весьма мало ими интересовался. Он наслаждался обществом майар, почти никуда не выходя, много ел, ещё больше спал, и, окружённый лаской и любовью аж троих горячо обожаемых существ, кажется, больше ни в чём не нуждался.***
– Да, Мел… да… да-а… Хэннер всем телом подавался назад, глубже насаживаясь на член Валы, постанывая от удовольствия и ещё сильнее заводясь от гортанного рокотания над ухом. Горячая грудь Мелькора тёрлась о его спину, внутри ныло сладко-сладко, и майа невольно вспомнил их первый раз, на кухонном столе. По позвоночнику волной прокатилась дрожь, предвещающая скорый оргазм. – Да-а, Мел, да-а… – Чаще поддакивай, в ритм не успеваешь, – сделал замечание Гортхаур, входя в спальню и сгребая с прикроватного столика кипу бумаг. Хэннер яростно дёрнулся, но, разумеется, не рассчитал силы и, как следствие, с исступлённым воплем рухнул на кровать, слабо подрагивая от наслаждения. – Приятного оргазма, – мурлыкнул Гор и спокойно вышел. Чувствуя дрожь кончающего Мелькора, Хэннер сквозь блаженный туман в голове обещал Гору, что непременно припомнит ему и эту выходку тоже. Только вот с Мелом закончит, и сразу… – М-м-м, я так тебя люблю… давай ещё разочек?.. Майа вздрогнул, поморщился, строптиво поёрзал, пытаясь выбраться из-под навалившейся на него туши, но туша так изобретательно ласкала языком и губами его чувствительное ушко, что месть Гортхауру Хэннер решил отложить на потом.***
Гор вернулся на кухню, довольно улыбаясь под нос. – Диво просто, как некоторые майар умеют кончать от злости, – сообщил он, ни к кому особенно не обращаясь, и закурил ещё одну сигарету. Карвир улыбнулся и уселся за стол с чашкой кофе. – Мел так тебе рад. Тёмный Майа нежно улыбнулся, но тут же напустил на себя суровый вид. – На самом деле я не ревную. – Я знаю, – подтвердил Карвир спокойно, отпивая кофе по глоточку. – Тебе, должно быть, даже удобнее с Хэннером. – Да. Я могу не отвлекаться от работы. Представляешь, где бы я сейчас думал о защите Ангбанда, не будь у нас маленького гадёныша? – Ты всё предусмотрел. – Кроме того, кто думал бы о защите Ангбанда, если бы Мел… – Но он успел. – Да, успел. – Гортхаур перебирал бумаги, его лицо отразило на какой-то момент глубокую задумчивость, затем озабоченность и даже страдание. – Я стараюсь об этом не думать. Карвир привстал и, перегнувшись через стол, провёл ладонью по виску второго майа, по жёстким волосам, и уверенно сказал, глядя, как Гор расслабляется и вздыхает легче: – Я знаю, что ты ничего не боишься. Оба вернулись к своим занятиям. Гор изучал бумаги, Карвир пил кофе. – Хорошо, что ты какое-то время был волком, – буркнул Гортхаур под нос через несколько минут молчания. Волкам не нужны слова, чтобы выразить свою благодарность.***
Запрокинув голову, Намо смотрел в небо. Синее небо, под которым жили они все, хорошие, плохие, добрые, злые, рассеянные и озабоченные чем-нибудь, разные и такие похожие… – Пошли. Слушая шаги Ирмо за спиной, Намо думал, что с той поры, когда он был свободным духом, многое изменилось. Живой мир пронизал его. Теперь в его чёрной пустоте росла трава и текли реки, поблёскивали в тусклом свете мокрые булыжники, и места Силы на границе Арды и его территорий были пусть странным, но подобием живого мира. Мира, в котором ему больше не было места. – Знаешь, Ирмо, мне кажется, мы могли бы ещё побороться, – сказал он буднично. – Ты ведь знаешь… – Молчи! – выкрикнул Ирмо, и его близнец остановился, опустив голову. Несколько секунд они стояли неподвижно, потом Лориэн обошёл брата и обхватил ладонями его лицо. – Мне больно, – прошептал он дрожащими губами, Намо с нежностью смотрел, как по щекам брата катятся слёзы. – Мне тоже больно, брат! Но я не могу… я не пойду против воли отца!.. – Когда-то ты привёл меня в Арду вопреки его воле. – Тогда было можно. Сейчас против него не попрёшь. Намо… – Ирмо порывисто обнял его за шею, жадно потёрся лицом о плечо, щекой о щёку. – Намо, я люблю тебя… я пошёл бы туда за тобой, но что со мной будет в твоей пустоте?! Я не умею жить там, откуда пришёл ты… я ничего не могу сделать. – Отстранившись, он вытер рукавом лицо и холодно сказал: – Это пустой разговор. Идём. Намо снова опустил голову и пошёл дальше. Влажный след таял на его щеке. «Жаль, – подумал он, – что я больше не увижу неба». Жаль, что я больше не увижу неба и что скованными за спиной руками не смогу на прощание тебя обнять.***
– Мел, тебя к телефону. Хэннер юркнул под одеяло с головой ещё до того, как Карвир вошёл. Мелькор пригладил волосы и взял у целителя трубку. – Да, – ответил он, откинувшись на подушку. – Я слушаю. Карвир тактично покинул комнату, Хэннер тут же высунул из-под одеяла голову, озорно улыбнулся и прильнул к своему наставнику. – Мелькор, ты приглашён на официальную церемонию изгнания Намо. Явиться через час, форма одежды – парадная, – сообщил Манвэ деловито. Мелькор несколько секунд молчал, обдумывая услышанное. – То есть что значит «изгнание Намо»? – переспросил он удивлённо. Хэннер целовал его в грудь под одеялом. – Изгнание значит… тебе объяснить, что значит изгнание?! – раздражённо отозвался Повелитель Воздуха. – Я сказал, быть через час, и… – Какое ещё изгнание?! – рявкнул Тёмный Вала, садясь на кровати. Майа замер рядом, испуганно глядя, как его повелитель начинает принимать боевую форму. – Вы что, с ума там все посходили от безделья?! Как можно изгнать Намо?! – Мне кажется, это я должен переживать, – заметил Манвэ капризно. – Он же мой брат. И твой тюремщик, если ты ещё помнишь. – У тебя, что, опять помрачение рассудка?! – Поосторожнее со словами! – огрызнулся Светлый Вала и бросил трубку. – Ничего не понимаю! – прорычал Мелькор, мышцы у него на спине всё ещё бугрились, возвращаясь к обычному размеру. – Изгнание Намо… какое ещё изгнание?! – Изгнание? – нахмурился Хэннер, подбираясь ближе. – Мел, тебе что, опять идти куда-то надо? – Сейчас, – отмахнулся Вала, набирая номер. – Ирмо? Ирмо! В трубке слышались сдавленные всхлипы. – Ирмо! Что там у вас происходит? Что с Намо? – Его… изгоняют, – тихо проговорил Ирмо, Мелькор с трудом узнавал его голос. – На этот раз жребий пал на него. Он… смерть не нужна больше. Тёмный Вала нервно провёл ладонью по волосам. – Кто-нибудь может мне нормально всё объяснить? – Не знаю. Прости, оставь меня. Второй разговор запутал Валу ещё больше. Ожесточённо потерев лоб, он встал с постели и заходил по спальне в поисках одежды. – Мел, что случилось? – обеспокоенно спросил Хэннер. – Мне надо уехать, малыш. Что-то с Намо. Сейчас же и пойду, только Гору скажу… Дверь распахнулась, и пред очи Валы сию секунду предстал Гор. – Вот она, высокая оперативность, – прокомментировал младший тёмный майа и улёгся на живот, завернувшись в одеяло. Гор на него даже не взглянул. – Кажется, у всех поехала крыша, – сообщил Мелькор, натягивая найденные в шкафу чёрные брюки. – Они собрались изгонять Намо и просят меня явиться на официальную церемонию. – Надеюсь, ты не собираешься им мешать? – спросил Гор таким тоном, будто в противном случае он лично оторвёт своему повелителю голову. – Перво-наперво я собираюсь всё узнать. Держи оборону и… – Я иду с тобой. – Нет. – Мел, я… – Я. Сказал. НЕТ. – Хэннер сжался, чувствуя угрозу. Прежде Мел ничего никому в таком тоне не запрещал, и сейчас показался ужасно далёким. Не возникало даже мысли, что такого Мелькора можно обнять. – Ты останешься в Ангбанде. – Мел… – почти жалобно проговорил Гортхаур, глядя повелителю в спину. Мелькор отвернулся к зеркалу, накинул хламиду и отточенными движениями расправил складки. – Хочешь оставить Карвира без защиты? Будь добр, защищай мою крепость, пока меня нет. Я вернусь, как только со всем закончу. Вала вышел, захлопнув за собой дверь. Хэннер нервно сглотнул. – Чего это он? – Опять вляпается во что-нибудь… – пробормотал Гор потерянно, но тут же встряхнулся. – Привыкай, перед тем, как вляпаться, он всегда такой. Очень… опасный. Мелькор у порога замка расправил крылья, Хэннер и Гор, глядящие в окно, успели только заметить, как он сотворил защитное заклинание и исчез. – Одевайся, – бросил Гор. – Если через пятнадцать минут начнётся очередная война, некогда будет бегать с голым задом. Хэннер показал язык ему вслед, но одевался в небывалой спешке.***
Над пропастью плыли облака. Шелестела трава, ветер мягко касался белых волос Намо, струившихся по спине. Этот мир всё ещё принадлежал ему, хотя вход в Мандос был запечатан, а клетка стояла на траве, неподалёку от владений Ирмо. Облака очень интересовали Намо. Раньше он нечасто поднимал голову к небу, сейчас небо было перед ним, потому что клетку оставили у обрыва. Руки удалось переместить вперёд, он обнимал подтянутые к груди колени, живо наблюдая за всем вокруг. Ирмо, напротив, остался один в кабинете Намо и застыл в неподвижности. Они словно поменялись местами на этот час, который им суждено было провести раздельно. Гармония и умиротворение мира сейчас были Намо близки. Он думал о том, как много дала ему Арда, как изменила его, и ему не хотелось уходить. Часть его оставалась здесь, он знал, что после эта часть будет вырвана и останется зиять на теле нового мира вплоть до его нового завершения. Интересно, – вдруг подумалось ему, – случись так, что Арде перестал бы требоваться ветер, что стал бы делать Мелькор?..***
– Мелькор, что ты делаешь, суд ещё не начался, отец будет в ярости, это уже утверждённое решение, никто не может на него влиять… Не слушая Манвэ, Тёмный Вала прошёл в Круг Судеб и принялся рыться в бумагах на трибуне обвинителя. – Это официальные документы, Мелькор, прекрати, ты всё ещё Враг Мира, если… – А кто мне теперь укажет?! – оскалился Мелькор, и младший брат, побледнев, попятился. – Где приказ?! – В самом низу, я… – Мелькор смёл стопку бумаг на пол и жадно схватил нижний лист. Едва шевеля губами, он шёпотом прочитал: – Приказано… высочайшей волей… ненадобностью, так-так-так… Закрыть изнаночную сторону мира… – Теперь побледнел уже Мелькор, вспомнив о Горе, который мог остаться с той стороны навсегда, – так, дальше… устранить за ненадобностью… устранить?! – Мел… – прошелестел Манвэ еле слышно, – пожалуйста, ты же понимаешь, это воля отца… – Ты хоть понимаешь, что это значит?! – рявкнул Крылатый, потрясая у Короля перед носом смятым приказом. – Устранить – это значит уничтожить! Окончательно! Ты его больше никогда не увидишь! Тебе что, всё равно?! – Я не могу перечить Отцу… – тихо отозвался Манвэ, и по его глазам Мелькор понял, что спокойствие даётся ему очень нелегко. – Он же… не спрашивает, чего я хочу… – Хорошо, – спокойнее проговорил Мелькор, глубоко дыша, – хорошо, Манвэ, скажи мне только одно – это решение подлежит обжалованию? – Нет. – То есть ты уточнял? – Нет… то есть… это уже ясно, он должен быть изъят, иначе… – Что иначе?! – Мелькор, не ори, это всего лишь… – Всего лишь коллективное самоубийство, ты знаешь, что будет, если окончательно разъединить мир и его изнанку?! – Нет, но это не имеет значения, я… – Хорошо, что не знаешь! Спать лучше будешь! Идём, нужно что-то делать. – Мел, до суда сорок пять минут, я… Мелькор обернулся в дверях. – Ты со мной? Манвэ раздумывал только секунду.***
Медитацию Намо прервали голоса. Он не сразу понял, что за звук нарушает его уединение, и сосредоточился на происходящем, только когда Мелькор тряхнул его клетку, пытаясь понять, как она открывается. – Не сказать, что я так уж не рад видеть тебя здесь, – буркнул Тёмный Вала и обернулся к Манвэ: – Как её открыть? – Только волей Короля, – любезно подсказал Намо, весьма заинтересовавшийся происходящим. Пожалуй, он был не против напоследок повидать Мелькора. – Открой! – немедленно потребовал Крылатый. Манвэ мялся за его плечом. – Это противозаконно, – наконец, сказал он, – я могу открыть её только перед судом. – А иначе что? Повелитель Ветра пожал плечами. – Открывай. Весь сжавшись, будто ожидая молнии с неба, Манвэ коснулся пальцами прутьев и тихо произнёс: – Волею Короля Света, освободить заключённого. Прутья разомкнулись. Намо, сидя на полу, смотрел то на Мелькора, то на Манвэ. – Чего расселся? – поинтересовался Мелькор. – Вставай, нам ещё многое надо успеть. – Ещё слишком рано для суда, – напомнил Намо. Мелькор молча взял его за цепь, вздёрнул на ноги и потащил за собой. Покачав головой, Манвэ устремился следом.***
Вместе с Намо в кабинет ворвался поток света. Ирмо тряхнул головой. В первое мгновение ему показалось, что это лишь тающая оболочка его брата, который казнён раньше времени и явился с ним попрощаться. – Вставай, быстро, ты нам нужен! – приказал Мелькор, и Лориен первый раз в жизни послушался.***
– Отец наблюдает за нами. Он знает каждый наш шаг, он… – Не нагнетай обстановку. – Я предлагаю идти через Мандос, там… – Там он нас запрёт. Мандос принадлежит этому миру. Нам нужно место Силы. – Оромэ нас не поведёт, – покачал головой Намо. Мелькор нахмурился: – У вас плохие отношения? – У нас вообще нет отношений. – Только у меня, что ли, со всеми отношения… – буркнул Тёмный Вала, в задумчивости потирая подбородок. – Хорошо, как ещё перебраться на ту сторону? – Места Силы принадлежат и мне, но Оромэ хранит подходы к ним по живому миру. Сейчас я лишён своей силы и не могу пройти своей стороной. Есть только один выход. – Какой? – Взломать печати Оромэ. – Намо бледно улыбнулся: – Для вас с Манвэ это не составит труда. Оромэ много слабее, чем вы. – Я помогу, – неожиданно вступил в разговор Ирмо. – Намо знает дорогу по своей стороне, я знаю слабые места на этой. Понадобится короткий всплеск силы, чтобы мы могли пройти. Но… – …знаю, нужен отвлекающий манёвр. Кого мы можем попросить о помощи? Все четверо переглянулись. – Элентари? – тихо сказал Манвэ.***
– Смотри, – удивлённо позвал Хэннер, подходя к окну, – что это?.. Пылающим метеором солнце падало за горизонт, на темнеющем небе алыми точками пульсировали звёзды. Майа стало жутко до дрожи, и когда Гор положил руку ему на плечо, чтобы отодвинуть, Хэннер не отстранился, как обычно, а потянулся за ним. – Это что, война?.. В глазах Гортхаура отражались алые вспышки. – Боюсь, это не главное, что сейчас происходит, – тихо сказал Карвир и обнял младшего майа за плечи. Хэннер благодарно прижался к нему. Гор молчал, до скрипа стиснув зубы. Больше всего на свете он боялся неизвестности. Мелькор только что шагнул в неизвестность.***
– Можешь войти? – Пожалуй… да. – Намо брезгливо поддел носком ботинка скользкий багровый мох и уставился на кусок кости, торчащий сквозь неверный туман, стелющийся по кочкам. – Так вот как место Силы выглядит с вашей стороны. Весьма… отвратительно. – С твоей стороны как-то иначе? – осведомился Мелькор. – Сейчас увидишь. – Ирмо, сними с него оковы. – Хм… а это законно? Тёмный Вала посмотрел на Лориена как на умственно отсталого. – Мы только что сломали печати Оромэ, протащили в место Силы политического заключённого, приговорённого к смерти, и собираемся помочь ему бежать, чтобы сломать запечатанную изнанку Мандоса из его владений. И всё это при пособничестве Королевы – кстати, где она? – Уже прибыла, – одними краешками губ улыбнулась Элентари, которая, подобрав полы белоснежного платья, расшитого серебром и драгоценными камнями, шла к ним. Её туфельки вязли в чавкающих лужах, испускающих неповторимый аромат разложения. – Так вот, – походя поцеловав её пальцы, продолжил Мелькор, – где, блядь, ключ от его оков? – Любишь же ты всеми распоряжаться, – пробурчал Манвэ, глядя, как Лориен покорно размыкает оковы на запястьях близнеца. – Что делать, если Король молчит! – язвительно ответствовал Крылатый. – У нас мало времени. Намо, напомни, что будет, когда мы пробьём завесу с той стороны? – Та часть разума Отца, бессознательное, которого он страшится и от которого хочет избавиться вместе со мной, снова воссоединится с его сознанием. Вероятно, он почувствует раздражение. Фигурально выражаясь, как будто его мозг немного… взорвали. – Идеальный план. – Нам не жить, – обречённо проговорил Ирмо. – Если Намо казнят, нам и так не жить, – легкомысленно отмахнулся Мелькор, хватая Манвэ за руку. – Идём. Открывай свой Мандос. Пространство покачнулось, на мгновение стало чёрно-белым, словно кто-то выключил все цвета. И они без всякого предупреждения остались втроём в бесконечном нигде. Глаза Намо фосфоресцирующими огоньками вспыхнули в абсолютной темноте, где даже зрение Мелькора было беспомощно. – Здесь нас никто не слышит, – прошептал Повелитель Мандоса. – Вперёд. Я поведу вас. Мелькор последовал за ним, чувствуя, как пальцы Манвэ смыкаются на его запястье. – Не могу сказать, что с твоей стороны место Силы выглядит намного лучше. – Шутишь? Даже никак – лучше, чем та гниющая дрянь под ногами. – Типа шучу, – кисло отозвался Мелькор. Он не мог бы сказать, куда они двигаются и двигаются ли вообще. Здесь не было никаких направлений. Единственным вектором остался Намо, когтистые пальцы которого надёжно обхватили запястье Врага Мира. – Доверься мне, – усмехнулся Судия. – Другого выхода у тебя всё равно нет.***
– Здесь. Сам я не смогу. Попробуйте прорвать завесу. – Мел, мы не сможем… – панически прошептал Манвэ. Мелькор сжал его руку. – Ты же Король Арды, ты можёшь всё. – Мел, я не смогу… не смогу ослушаться отца, не смогу ему навредить… – Позволь, я скажу тебе кое-что, – жёстко оборвал его Мелькор. – Перед тем, как мы пришли в Арду, отец хотел уничтожить тебя. Теперь ты меня понимаешь? Мгновение Манвэ дрожал между старшим братом и приговорённым к смерти Намо. Потом он протянул руку, и когда рука Мелькора дала ему опору, Король ощутил почти забытое с юности первого мира чувство безопасности и безнаказанности. Мелькор защищал его. С Мелькором ему ничего не было страшно. Мелькор мог спасти его от чего угодно. И Манвэ ударил первым.***
Элентари нервничала, Ирмо неподвижно стоял рядом. Они никогда не были особенно близки, но сейчас их роднило общее на двоих беспокойство. Зловещее огненное солнце закатилось, и мироздание вздрогнуло. Один удар, второй, третий… Ирмо безумными глазами смотрел в пространство перед собой, стараясь в меру своих сил помочь, и наконец завеса порвалась. С потоком ледяной тьмы в живой мир ворвался Намо, прекрасный и жуткий, как само безумие, и вслед за ним появился Мелькор, поддерживающий младшего брата. Безглазый взор Отца впился в них, всепроникающий голос заставил вздрогнуть их сущности. «Приговор обжалованию не подлежит!» «Ты станешь безумным, как я, если уничтожишь его!» – вступил Мелькор, ему вторил Манвэ: «Ничьё уничтожение не принесёт блага Арде!» «Не вам решать». «Мы создали этот мир. Ничто не может быть из него изъято!» – снова воспротивился Мелькор, и Намо с уколом ледяного ужаса, который был знаком лишь его жертвам, ощутил на себе взгляд Эру. С истошным воплем Манвэ повис на Мелькоре, но старший брат отшвырнул его в сторону, успев шепнуть: «Он не тронет меня», – до громового голоса Отца: «Бунтовщики будут уничтожены!» Смертоносная вспышка рассекла застывшее пространство, и когда Намо с удивлением ощутил, что всё ещё жив, тёплые перья осыпали его с ног до головы. «Я тебя ненавижу!» – орал Манвэ. От его воплей, казалось, тряслось всё мироздание. – «Я уничтожу весь мир, зачем он мне без Мелькора, я…» Помедлив ещё мгновение, Намо обволок своей энергией падающее всё ниже тело Мелькора и попятился в чёрный провал. «Я вернусь», – передал он Ирмо и закрыл брешь. – «Не волнуйся». Рябь пробежала по границе яви и сна, путь закрылся, но Намо был уже внутри, и Ирмо с облегчением вздохнул. Пока Намо на той стороне по своей воле, ему ничто не грозит, связь не прервётся. И Ирмо повернулся к Отцу, готовый тоже закрыть собой своего близнеца.***
Манвэ колотился о гигантскую бесплотную сущность, во все стороны летели белые перья, проклятия и клочья светлой энергии, рядом застыла безмолвная Варда. «Хватит!» – приказал Эру, но Манвэ впервые не послушался, наскакивал на него со всех сторон, рыдая, крича и атакуя. Ирмо испуганно вздрогнул, когда и Манвэ настиг удар; но он не был смертельным – скорее отрезвляющим. Лориен кинулся вслед за Королём, нагнал его, попытался поддержать. – Прочь! – рявкнул Свётлый Вала и оттолкнул его. Они уже были ниже Отца, наверху всё успокоилось, и Ирмо понял, что и впрямь пора уходить, Элентари найдёт нужные слова. Манвэ, с искажённым от ярости лицом, выкрикнул вверх ещё одно проклятие и исчез. В жуткой тишине, под дождём из перьев, Ирмо полетел к границе. Он затаился там, где мог остаться один, и попытался услышать, что происходит на той стороне, но его чувства были бессильны. – Намо, – позвал он шёпотом и заплакал, – прости, что это был не я…***
Карвир схватился за грудь и рухнул на колени, задыхаясь от плача. Гортхаур кинулся к нему, принялся трясти за плечи, что-то спрашивать, но целитель не мог ему ответить. Хэннер стоял у подоконника, как изваяние, он боялся, что Карвир сейчас умрёт, и совсем не чувствовал Мела. Странная апатия овладела им. Он по привычке достал телефон и без удивления увидел, что нет связи. – Он… он… он… – корчась на руках у белого как мел Гортхаура, хрипел Карвир, – умер, Гор… умер… Хэннер почти ничего не почувствовал. Он сел на пол, закрыл лицо руками и отключился.***
Пересекая свои владения, Намо не удивился тому, что белая река почти пересохла, а галька на её берегах потемнела и перестала блестеть. Теперь для описания своей стороны мира он применял присущие живому миру аналоги. До его прихода в Арду в его владениях ничего не было, кроме пресловутой пустоты, населённой странными существами, покинувшими подсознание отца. В абсолютной тишине он достиг истока реки и опустил туда тело Мелькора. – Проснись и живи снова, – сказал он и коснулся лба Тёмного Валы. Ресницы Крылатого дрогнули и разомкнулись. – Ты пострадал, – констатировал Мандос, осматривая обожжённую сущность брата. – Пожалуй, я могу тебе помочь. – Здесь… он не убьёт тебя? – прохрипел Мелькор. Боли он не чувствовал, белый поток обволакивал его, отключая все ощущения. – Здесь Отец надо мной не властен. Я не знаю, что он сделает с Ирмо, но он умён и понимает, что уничтоженная мысль навсегда попадает в подсознание. А там… – Глаза Намо вспыхнули, – моё царство, любовь моя. – А Манвэ… – Манвэ в безопасности. Я думаю, они договорятся. Элентари встала на твою защиту. Отец уважает мнение Элентари. Теперь спи, я попробую вылечить твои раны. Мелькор уснул прежде, чем успел задаться ещё каким-нибудь вопросом. Намо коснулся руками белого тумана и принялся творить колдовство, тайна которого принадлежала ему одному.***
Гортхаур бросил панический взгляд на Хэннера. Юный майа без сознания сидел у стены, зловещие отблески кровавых звёзд плясали на его волосах. Карвир затих, едва дыша. – Спокойно, только спокойно, – сказал Тёмный Майа сам себе. – Если он жив, значит, всё хорошо… значит, Мел жив тоже, если Мел умрёт, Карвир тоже умрёт… спокойно, никто не умер. По замку разнёсся требовательный звук дверного звонка. Более идиотской шутки в такой момент было просто не придумать. Гор гладил пальцы неподвижного Карвира и пытался убедить себя, что это просто случайность. Звонок прозвучал снова. И снова, и снова, пока Гор не почувствовал, что у него из глаз сейчас посыплются искры от этого омерзительно навязчивого звука. Подняв Карвира на руки, он подошёл к двери и открыл. На пороге стоял Манвэ. Волосы у него обгорели, лицо было в пятнах копоти, перья на крыльях обуглились. Гор смотрел на него даже без ненависти, просто понимая, что если во всём виноват Манвэ, он его убьёт. Неважно, как, но убьёт, тут же, на месте. – Мел жив, – сказал Король Света, отбрасывая назад подкопчённые лохматые пряди, и вошёл в замок. Его шатало из стороны в сторону. – Он на изнанке. Гору показалось, что пол уходит у него из-под ног. – Изнанка закрыта, – выдавил он. – Да. Намо придумает что-нибудь, – отмахнулся Манвэ, рухнул на диван в гостиной и моментально заснул. Какое-то время Гор стоял рядом, слушая угасающее дыхание Карвира и глядя на самого ненавистного врага, спящего у него на диване, потом вернулся на кухню, положил Карвира на стол и, смочив полотенце, приложил к его груди. Целитель слабо застонал. – Всё-всё, Мел скоро вернётся, – прошептал Гор и подошёл к Хэннеру, потрепал его по голове. Младший майа испуганно застонал и неохотно открыл мутные глаза. – Иди в гостиную, там Манвэ, наблюдай за ним, но не буди, – велел Гортхаур, и Хэннер как зомби пошёл в указанном направлении. Просто не надо, чтобы он это увидел. – Покажи мне, что с ним, – тихо сказал майа. Карвир был слаб, но неизвестность грозила свести с ума. Тёмный Майа едва сдержал вопль ужаса, когда тело целителя покрылось глубокими ожогами. Но когда прошёл первый шок, Гортхаур понял, что раны понемногу исчезают. – Он жив… – прошептал Гор, прижимая руку Карвира в губам и исступлённо целуя его пальцы. – Жив, жив, вправду жив…***
– Гор… – прошептал Мелькор. Намо коснулся его губ, заставляя замолчать. – Плохо говорить во сне, – усмехнулся он, завершая колдовство. Сущность Валы стала целой, почти все раны зажили. – Проснись. – И, пока Крылатый приходил в себя, Намо прошептал под нос: – Осталось полить героя живой водой.***
Дымилась выжженная трава, плакали изувеченные деревья, а с карающего неба один за другим сыпались новые астероиды. «Это безумие», – думал Оромэ, подгоняя испуганного Нахара. – «Мир сходит с ума». – Брат! – закричала Несса, и Вала, наклонившись, подхватил её и втащил в седло, устроив перед собой. Яванна возникла рядом с ними. – Неспроста это устроила Элентари, – хмуро сказала Валиэ. – Ты увези Нессу, а я буду здесь. – Нет! – воспротивилась Несса, но Яванна легко коснулась крупа Нахара, и белоснежный конь сорвался с места, снова отрываясь от земли. – Наверху будет безопаснее, – мягко сказал Оромэ и невольно улыбнулся: сестрёнка дулась, прелестно сложив губки бантиком. – Яванна переживала и не такое. – Но это же не значит, что сейчас она должна быть одна! Охотник поцеловал Нессу в лоб и обнял. Они парили среди звёзд, Нахар вытянулся в бесконечном прыжке и прикрыл глаза, купаясь в потоках чистой энергии. Где-то далеко слышались отзвуки возмущения, даже, может быть, битвы, но здесь было спокойно. Валиэ притихла, Оромэ баюкал свою любимицу в объятиях, укрывая от всех опасностей и тревог, и в груди у него было тепло от нежности. Маленькая, маленькая Несса… Ему показалось, что он услышал крик Мелькора, но Тулкас был внизу, в Арде, это Охотник точно знал. Ярость Манвэ донеслась до него ещё яснее, и на мгновение Оромэ посетила дурацкая мысль, что, быть может, для Мелькора Манвэ что-то вроде Нессы. Не зря же он его так оберегает. Арда внизу покрывалась язвами воронок, а когда наконец прекратился метеоритный дождь, Несса ласково потёрлась щекой о грудь брата и прошептала: – Спасибо, братик, без тебя мне бы и правда было очень больно… Оромэ поцеловал её в щёку и улыбнулся: – Я же твой старший брат. Мне несложно. Даже не услышь он ни слова благодарности, Оромэ всё равно взял бы её боль на себя. Просто он любил свою младшую сестру.***
«Ты – разум, дочь моя…» Кажется, это были первые ласковые слова, которые Элентари слышала от своего отца. Она рыдала безутешно, впервые дав волю женской натуре, заливалась слезами, ничего не слушая, не понимая, и Эру ждал, когда она успокоится. «Не убивай их…» – в который раз сквозь слёзы взмолилась Варда. – «Отец, я прошу тебя…» Она не знала, что может предложить, что ещё сказать, чтобы убедить его, и лишь беспомощно бормотала, как любит всех своих братьев. «Возвращайся в Арду, дитя моё. Всё будет так, как ты хочешь». «Бунт Мелькора убедил тебя?» – неверяще спросила Элентари. Ей показалось, что отец улыбнулся её словам. «Я рад, что вы учитесь действовать сообща. Вы походили на настоящую семью». Королева поняла, что ей лучше молчать, чтобы не уподобиться Мелькору, который никогда не стеснялся проклинать отца на все лады. Самым ужасным было то, что сейчас Элентари отлично понимала своего старшего брата. Она поклонилась и спустилась в Арду. Больное, словно гноящееся солнце таилось в своём убежище, но обилие работы по восстановлению собственноручно причинённых миру разрушений волновало Королеву меньше всего. Она никогда не верила Мелькору. Когда Мелькор говорил, что отец жесток, она смеялась над ним. С ней отец не был нежен, но никто из них не ждал нежности. Он соизволял нести им свою волю. Он говорил с ними. Разве что-то ещё требовалось для счастья? Манвэ обожал отца до дрожи. Ещё бы, он же проводник его воли… Элентари не знала, захочет ли Манвэ быть проводником теперь. Настолько разъярённым она не видела своего супруга никогда, хотя далеко не покладистый нрав царственного брата и не был для неё новостью. Эру пришлось ударить его, чтобы усмирить и выпроводить восвояси. Где Манвэ теперь, Варда задумываться не стала. Сейчас к нему вряд ли рискнёт обратиться кто-нибудь, кроме Мелькора. В замке её ждали перепуганные братья и сёстры. Элентари прошла к себе, игнорируя их расспросы, сказала лишь, что всё в порядке, смертный приговор Намо отменён и все могут отдыхать. – Кажется, у меня кризис мировоззрения, – сказала она несколькими минутами позже, рассматривая рассаженные костяшки пальцев. На стене темнел кровавый след. Манвэ часто говорил, что в его супруге много мужского, но, пожалуй, ещё никогда Королевой не владело столь неукротимое желание чисто по-мужски молотить кулаками по стенам в приступе немой ярости. И всё это ты сделал только для того, чтобы поразвлечься?!!***
До того лежавший тихо, Карвир снова начал колотиться и задыхаться, Гор уже хотел полить ему грудь холодной водой, чтобы стало полегче, но его отвлекло серьёзное обстоятельство в виде чёрной дыры в центре кухни. Пламя сорвалось с пальцев Гора и окружило портал со всех сторон, готовое уничтожить любого, кто попытается войти без приглашения. – Я пришёл с миром, – проговорил Намо, возникая в портале. Ноздри Гора раздувались от ярости, но пламя он всё-таки убрал, оставив вращаться кольцом у себя за спиной. – Подойди ко мне, ты нужен ему. Как бы непривычно это ни выглядело, сейчас Намо можно было верить. Гор подошёл, пламя следовало за ним. – Он не вернётся без тебя. Закрыв глаза, Гор шагнул в черноту, и его тело бездыханным упало на кухонный пол.***
Намо растворился в темноте. На белом тумане лежал Мелькор, без сознания, с ожогами на груди и спине, но Гор мгновенно понял, что опасность миновала. Вала шептал имя Гора, ресницы его дрожали, и Тёмный Майа кинулся к нему и обнял, бессильно роняя слёзы на его раны. – Мел, Мел… ты слышишь меня, Мел?.. – Всем телом он прижимался к возлюбленному, стараясь передать ему своё тепло, любовь, нежность, если потребуется, свою жизнь, только чтобы Мел дышал и говорил снова, и мог повторять его имя. – Мел, очнись, Мел… Прикрыв глаза, он приник к губам Валы, мягко раздвинул их языком, вдыхая в него запах живого мира, и шум моря, и пение птиц, наполняя его ощущениями, которых не было в ледяной тьме мирового подсознания. – Мел, Мел, Мел… Он знал, что нужно делать, и обхватил горячими ладонями лицо своего Валы, согревая, пробуждая от мёртвого сна; целовал снова и снова, душа в себе звериный ужас, ласкал, грел, прижимал к себе, тормошил, будил, и слабые токи жизни в сущности Валы наконец отозвались, забурлили, побеждая оцепенение. – Гор… – в который раз прошептал Мелькор. «Это самый счастливый момент в моей жизни», – подумал Гор, глядя, как его Вала медленно открывает глаза и пытается сфокусировать взгляд на его лице, и уткнулся ему в грудь, успокаивающе шепча: – Я здесь, Мел. Я здесь. Теперь они падали вверх вместе, обнявшись, и Гору было плевать, что их видят все: и Намо, пьющий воду из чьего-то стакана, и проснувшийся Манвэ, с которого сыплется пепел, и заторможенный от шока Хэннер, и Эру, который всё это сотворил. – Идём, Манвэ, я помогу тебе умыться, – сказал Намо, под локоток увлёкая Короля к ближайшей ванной комнате. Манвэ с ним не спорил. Хэннер сел на пол в уголке и сжался в комочек. Карвир на столе дышал ровно и спокойно. Гортхаур упоённо целовал в губы израненного и здорово обожжённого Мелькора, мысленно обещая, что оторвёт голову этому придурку. Но только после того, как доцелует.***
– Поверить не могу, – бормотал Манвэ. Намо деловито плескал водой ему на лицо. Много чего перенёсшие крылья Повелитель Воздуха наконец убрал, и теперь выглядел ещё более несчастным. – Всё ради того… ради того, чтобы посмотреть, как мы себя поведём… – Он поражённо повернулся к Намо: – Что мне теперь делать? Разве я могу оставаться Королём, ведь я… я не знаю, когда он врёт, а когда нет… как мне теперь жить? – Как и прежде, – спокойно сказал Намо, вытирая ему щёки пушистым полотенцем, позаимствованным из шкафчика. – А ты… – Манвэ ошеломлённо посмотрел на брата. – Ты всегда это знал? Знал, что он нами играет?! – Я же подсознание, – пожал плечами Мандос, невесело усмехнувшись. – Так почему… почему ты ничего мне не сказал?! – Это знание ещё никому не прибавило счастья. Пусть я и Владыка Мёртвых, некоторое сострадание мне не чуждо. – Намо задумчиво посмотрел на Короля и пригладил ему волосы влажными ладонями. – Пожалуй, ты выглядишь достаточно прилично для того, чтобы поужинать в чужом замке. Конечно, можно было бы тебя помыть, но этим пусть занимается Мелькор. – А тебя я, что, уже не привлекаю?! – возмутился Манвэ. – С меня на сегодня хватит приключений, – улыбнулся Намо, следуя к выходу. – Я хочу побыть один. Возвращайся домой, когда будешь готов. Проводив его взглядом, Манвэ посмотрел в сторону кухни, где по-прежнему был вернувшийся с той стороны жизни Мелькор, и ему стало душно от понимания того, в чьих объятиях сейчас его брат. Карвир, Хэннер, даже Элентари, кто угодно, но Гортхаура он не мог стерпеть. Не считая того, что он до паники его боялся, и сейчас, когда шок прошёл, снова об этом помнил. Ещё покачиваясь, он вышел на крыльцо и сел на ступеньку. Рядом лежала забытая кем-то пачка сигарет, и Манвэ закурил. Сил совершенно не осталось, но здесь, в тишине на крыльце Ангбанда, он чувствовал себя не так уж и плохо. По крайней мере, здесь можно было молчать и не думать совсем ни о чём.***
– Я не знаю, чем искупить свою вину, брат. Я не вступился за тебя. Я мог бы… мы могли бы обойтись и без Мелькора. Если бы я знал… – Не всем дано знать, – тихо проговорил Намо, гладя близнеца по волосам. – И, пожалуй, к лучшему. – Что мне теперь делать? – спросил Лориен, глядя в его спокойные глаза. – Просто продолжай меня любить. – Мандос усмехнулся. – В конце концов, таким, какой я есть, меня любишь один ты. Неестественная даже для его кожи бледность и длинные, смертельно опасные острые когти всё не желали исчезать, и Ирмо вновь прижался к возлюбленному воплощению смерти, стараясь сделать его вхождение в живой мир менее болезненным. Река наполнялась водой, галька вновь начинала блестеть, и, закрыв глаза, Намо думал, что, быть может, добрые дела всё-таки вознаграждаются, как бы странно это ни звучало. Теперь он мог вдосталь насмотреться на облака.***
Ожоги Мелькору обработали и забинтовали, и он с сияющим видом восседал за столом в расстёгнутой рубашке, под которой виднелись повязки. С левой стороны от него сидел Хэннер, подозрительно косящийся на Манвэ, с правой – Карвир, бледный, осунувшийся, но счастливый. Манвэ напротив брата задумчиво мешал чай. Ложечка звякнула, выпав из его пальцев, когда бесшумно подошедший сзади Гор сварливо сказал: – Я понимаю, что ты Король Мира и считаешь, что тебе всё можно, но учти: если ты ещё раз выкуришь мои сигареты, я оторву тебе голову. Тёмный Майа неторопливо обошёл стол и уселся рядом с Хэннером. Младший майа почувствовал себя увереннее и победно покосился на Манвэ. – Если хочешь, можешь остаться переночевать, – предложил Мелькор. Взгляд Хэннера сразу стал хищным. Вала покосился на Гортхаура: – Если не боишься, конечно. Манвэ улыбнулся. – У тебя мне было бы спокойнее, Мел. Но я, пожалуй, вернусь в замок. Только прилягу ненадолго, если ты не возражаешь. – Конечно, – кивнул Мелькор. Хэннер ревниво жался к его боку и зыркал в сторону гостиной, куда удалился Светлый Вала. Они почти всё время молчали. Мелькор с аппетитом ел, Гор для вида поковырял чайной ложечкой остывшую котлету, Карвир и вовсе не шевелился, сидел как оживший мертвец, лишь озаряясь тёплой улыбкой, когда Вала что-нибудь говорил. Когда все пошли провожать Мелькора в спальню, чтобы не сбежал ещё куда-нибудь, то обнаружили на диване сладко спящего Манвэ, свернувшегося уютным клубочком. Гор несколько секунд постоял рядом, потом принёс плед и укрыл озябшего Валу. – Но башку, если что, всё равно отверну, – проворчал он и под руку повёл Мелькора спать. – Пусть только тронет мои сигареты.***
Прижав к груди плед, Манвэ плакал. Тихо, почти по-детски, беспомощно вздрагивая. Ему было страшно, холодно и одиноко, болели ожоги от удара отца, ныла спина в том месте, откуда появляются крылья, щипало глаза, и слёзы всё текли и текли. …зачем только я нужен, если всё, что он говорил – не абсолютная истина? Что мне делать теперь, если я даже не могу без ненависти сказать тебе: «Отец»?.. …за что, за что ты так со мной… за что ты так с нами, папа… Он даже не шевельнулся, когда Мелькор прикоснулся к его щеке, вытер слезинку, ласково поцеловал в ресницы. Светлый Вала, всхлипнув, ткнулся лицом ему в грудь, прижался, обхватил его рукой и зарыдал в голос, подвывая, весь трясясь, давая волю своему страху и боли. Мелькор молчал, только гладил его по спине, унимая противную ломоту. Понемногу Манвэ утих, рыдания переросли в жалобный свистящий скулёж, и Тёмный Вала проговорил, улыбаясь: – Когда маленькие волчата плачут без матери, лучше всего сделать вот так, – он гортанно заворковал, подражая волкам, баюкающим своих детей. Манвэ усмехнулся сквозь слёзы, теснее обнял брата; несколькими минутами позже его голова безвольно сникла, и он задышал ровно, лишь изредка всхлипывая. Мелькор гладил его, держа в объятиях, шептал ему на ухо те слова, которые принадлежали целую вечность только им двоим, и ушёл только к утру, когда Манвэ совсем успокоился и погрузился в глубокий здоровый сон.***
В бледном утреннем свете Мелькор неслышно прикрыл за собой дверь спальни и прислонился спиной к двери, устало проводя рукой по глазам. – Спит? – спросил Гортхаур. Вала вздрогнул и загнанно посмотрел на него. Тёмный Майа сидел в ногах постели, по-прежнему без одежды. Положив голову на бедро Гора, спал измученный целитель, на плечах у него розовели следы почти заживших ожогов. – Спит, – кивнул Вала. Ему нечего было сказать в своё оправдание, страх того, что Гор сейчас прогонит его, сжимал и без того исстрадавшееся сердце. – Хэннер, – буркнул Гор, – будь добр, уложи его обратно и больше никуда не пускай. Младший майа подошёл откуда-то справа, и Мелькору показалось, что его взгляд куда как суровее, чем у Гора. – Пошли, – велел он еле слышно и потянул своего Валу к кровати. – Карвиру лучше, когда ты тут. Едва Мелькор лёг, Гор переложил целителя к нему под бок. Хэннер уселся возле Тёмного Майа, насупленный. – Вы чего? – не на шутку забеспокоился Мелькор, порываясь подняться, но Карвир уютно прижался щекой к его плечу. Пришлось остаться на месте. Несколько секунд майар хранили молчание, а потом разом захохотали. – Я же говорил, он поведётся! – ухмыльнулся Гортхаур, пихая младшего локтем в бок. – Ах вы… шутники… – выдохнул Вала и нервно, с всхлипами, рассмеялся. Карвир в дрёме обнял его за шею, Хэннер тотчас подобрался с другой стороны и ласково прижался, поцеловал в плечо и потёрся носом. – Я так напугался, когда ты ушёл… – прошептал он. Гор смотрел на своего повелителя с угрюмой улыбкой, не двигаясь, и Мелькору не требовались его слова и прикосновения, чтобы почувствовать себя вознесённым на вершину мира силой его любви.***
Они шли сквозь ледяной грот, стены которого переливались в отсветах северного сияния. Рука Мелькора была тёплой; кроме них двоих в этом царстве льда не было больше ничего, что могло бы излучать тепло. – Правда, этот мир прекрасен? – спросил Мелькор, обернувшись к своему спутнику; взглянув в его горящие глаза, Манвэ ощутил тот же азарт и восторженность окружающей их красотой. Мелькор расправил крылья, разрушив часть грота; Манвэ рассмеялся, закидывая голову к небу. – Да, да! – выкрикнул он, взбираясь наверх, на нерукотворную крышу грота, к свободе, к ветру. Мелькор взвился в небо, насквозь прошив гигантскую снежную гору, с его перьев на Манвэ просыпалась сверкающая снежная пыль. Вглядываясь в чёрный силуэт на фоне сияющего неба, Манвэ с замершим сердцем подумал, что всё, чего он сейчас хочет – быть ветром, чтобы носиться там, в вышине, вместе со своим братом. Проснувшись на мгновение, Король Света нежно улыбнулся сну из прошлого. Он почти забыл, как это было. Как Отец дал ему ветер, исполнив самую его смелую мечту. Когда-то всё началось с того, что он тоже хотел летать. Быть с Мелькором и в небе.***
– Он всё ещё здесь? – поинтересовался Гортхаур брезгливо, заломив правую бровь. Манвэ насупился, вцепившись обеими руками в чашку с тёплым бульоном. – Он скоро уйдёт, – заверил Мелькор, который по укрепившейся привычке сидел на столе. Светлый Вала в присутствии врага затрясся от ненависти. Гор это прекрасно видел, и потому нарочно остался стоять у него за спиной. – Дома его уже не ждут? – спросил Тёмный Майа с удовольствием. – О да, понимаю… копчёные Короли не каждому по вкусу. Манвэ попытался вскочить, но старший брат легко удержал его за плечи. Повинуясь укоряющему взгляду своего Валы, Гор вышел, впрочем, неторопливо, горделиво вскинув голову и всем видом демонстрируя, кто тут главный. – Ненавижу его! – заорал Манвэ, порываясь швырнуть чашку об пол, но Мелькор снова упредил его движение. – Тш-ш-ш-ш, – зашептал он, сжимая руки брата в своих ладонях. – Бульон нужно выпить, а кидаться чашками ещё никому не помогло. Пей, хорошо? Он приблизил в четыре руки удерживаемую чашку к губам брата, и Манвэ, сверкая глазами и протестующе сопя, всё-таки начал пить мелкими глотками. – Умница, пей, мой хороший, – уговаривал Мелькор, не позволяя ему оторваться от питья, потому что с Манвэ никакой манёвр не удавался дважды. – Вот так, последний глоточек… молодец, теперь всё пройдёт. – Правда? – доверчиво спросил Король Света, прижимаясь лбом к боку брата. – Мне так плохо… – Ничего страшного… это пройдёт, всё пройдёт, всё будет хорошо… отец любит тебя, ты всё сделал правильно, он гордится тобой… никогда не скажет, но ты-то знаешь… не плачь, малыш, все тебя любят, ты самый настоящий Король, Манвэ… – А ты? Ты меня любишь? Правда ведь я для тебя лучше всех? – нетерпеливо прошептал Манвэ, заглядывая Мелькору в глаза. – Правда? Скажи, что я у тебя один! – Ты мой единственный маленький братик. Только не плачь. – Крылатый стёр со щеки брата последнюю слезинку и поцеловал его в лоб. – Один такой, самый лучший в мире Король. Манвэ благодарно потёрся щекой о его плечо, легко поцеловал в шею и вскочил. Теперь Мелькор не удерживал его. – Спасибо, – сказал Светлый Вала, обернувшись к брату, и запрыгнул на подоконник. Он никогда не прощался, если они расставались надолго. Тёмный, тяжело ступая, подошёл к окну. Золотая искра свернула на солнце высоко-высоко, там, куда не поднимались даже драконы. «Догнать?» – на всякий случай осведомился Хэттер, круживший над парком. «Нет». – Мелькор покачал головой. – «Пусть летит». Дракон разочарованно вздохнул и удалился. Тёмный Вала присел на подоконник и окинул взглядом привычный пейзаж. На бордюре, как всегда, спали волки, в небе резвился дракон, приветливо шелестели деревья в парке, солнце освещало выложенные булыжниками дорожки. В Ангбанде царили мир и покой. Сейчас Мелькор не знал, благо это или проклятие. Пожалуй, у нас ничего бы не получилось. Какое это странное чувство, обнимать Манвэ под взглядом Гора и чувствовать себя одной семьёй. Гор вошёл неслышно, обнял его за плечи, и Вала привалился к нему. Грусть отступила мгновенно, только в груди почти приятно тянуло. – Даже его я мог бы стерпеть ради тебя, – с усмешкой пробормотал Гортхаур и поцеловал своего Валу в макушку. – И стерпел, кстати. – Не факт, что я сам бы его стерпел, – вздохнул Мелькор. – Так что ты, любовь моя, самый настоящий герой. Гор хмыкнул, выпустил его из объятий и отошёл к столу. Правда, сейчас же вернулся – чтобы вышвырнуть за окно чашку от бульона. – Фу! – удовлетворённо сказал Тёмный Майа влажным осколкам и обнял Мелькора снова, утверждая в очередной раз, что он и только он в Ангбанде настоящий хозяин, и один Мелькор имеет право здесь командовать. – С воздушными ямами ему дороги! Мелькор ухмыльнулся и сжал руки Гора, лежащие у него на груди. «Я люблю тебя», – говорила вся его сущность, и, хотя Гортхаур уже не сомневался в чувствах своего господина, чувствовать это после ухода Манвэ было особенно приятно. Что ещё приятнее, теперь ему не было стыдно за себя. Он владел силой, которая делала его сильнее Манвэ. Многие эпохи он шёл к тому, чтобы стать равным своему Вале, и добился своей цели. Равный должен оставаться с равным. Равным Мелькору был только он. Гортхаур Жестокий, самое опасное существо в Арде.***
Карвир молчал, только кусал губу, медленно, будто с опаской двигаясь вниз и вверх, и снова, и снова… Гор бережно, без обычной хищной и грубой силы, целовал его в плечо, гладил по пояснице, направляя, подсказывая своими прикосновениями, как будет лучше, он вёл своего любовника так же уверенно и спокойно, как вёл за руку Хэннера по мёртвому лесу. В его объятиях Карвир казался ещё более хрупким и беззащитным. Мелькор помнил, как в бреду сумасшествия боялся повредить целителя, но сейчас он за своего друга не боялся. Гор был нежен, неумолимо и целеустремлённо, как во всём, что делал. И его нежность была отточена до идеала. Лучшего любовника Карвир не мог бы желать. Наконец, Карвир закинул голову, выгнувшись в жестокой судороге, и Гор запечатлел на его горле покровительственный и властный поцелуй. «Всегда подозревал, что этим кончится», - подумал Мелькор. Он не мог решить, что ему снится – кошмар или эротическая фантазия, но просыпаться пока не хотелось.***
– Дурак, – сказал Гортхаур и провёл ладонью по прохладной щеке целителя. Карвир смотрел на него испуганными, широко открытыми глазами. – Чего ты испугался? Карвир отвёл глаза. На его щеках вспыхнул румянец. – Я… я не хочу… – прошептал он, не осмеливаясь продолжить фразу. Ничуть не стесняясь того, что за его спиной спит Мелькор, Гортхаур притянул целителя к себе и поцеловал в губы. – Никак иначе, – тихо сказал он. – Ты умрёшь. Карвира затрясло. Ему показалось, что взгляд Намо уже коснулся его, как тогда, в первой жизни. Он хотел жить, хотел быть рядом с Мелькором. Но единственный способ остаться в живых пугал его сильнее, чем смерть. – Как он посмотрит на меня? – Ты должен, – спокойно сказал Гор, и его объятия не позволили Карвиру отстраниться ни на миллиметр. – Не бойся. Я с ним поговорю. Не сказать, чтобы Карвира это утешило. – Он будет спать, – заверил Тёмный Майа. – У нас нет времени, чтобы медлить. Я должен вернуть тебя. «Слишком поздно, чтобы спорить», – подумал Карвир, ему казалось, что сейчас он упадёт в обморок. Но отступать было действительно поздно. Слишком поздно…***
Перед его глазами расстилалась бездна. Намо молчал. Ему не нужно было звать, чтобы Карвир пришёл к нему. Он пришёл бы и так. Потому что разделил со своим хозяином смерть, но для него не было живой воды. Намо был рассчётлив. И сейчас он ждал. Он, как и всякая сила, не знающая пределов своему величию, был весьма любопытен. Некоторые законы нарушить невозможно. Но невозможность только разогревала интерес существа, след чьего удара суть Намо несла на себе уже второй Круг. Как всякое подсознательное эго, Намо интересовался тем, что запрещала мораль. И не стеснялся признаться себе в том, в чём не решился бы признаться никто другой. Его давно занимал вопрос, что будет, если слияние совершат эти двое.***
В тускло освещённой ещё не до конца оправившимся утренним солнцем спальне Хэннер впервые ощутил себя лишним. Он всегда это знал, просто боялся верить. Карвир извивался и стонал, прикрыв глаза, то прижимаясь щекой к плечу Мелькора, то откидываясь на грудь Гора, он был бледнее и худее обычного, но всё равно казался красивым, неимоверно красивым и грациозным. Они двигались в нём оба, Гор и Мелькор, и одного Хэннер ненавидел до дрожи, а второго до дрожи же любил и ненавидеть не мог. Юный майа в глубине души считал Карвира своим. Карвир был его другом, он играл с ним, он наливал ему за завтраком молоко, он встал между ним и Манвэ, пришедшим его убивать, он был таким чудесным, и в Хэннеровом взбудораженном сознании никак не укладывалось, что при всём этом Карвир может заниматься такими вещами, да ещё и с Гортхауром. С Мелькором ладно, пожалуйста, Мелькора любят все, они давно друг друга знают… но Гор! Почему Гор?! …почему не я? – хотел бы он сказать, но не решался. Если бы он хотел заняться любовью втроём, то единственным претендентом на третье место был бы Карвир. Но Карвир вздрагивал и стонал, выгибаясь на здоровенном – чего уж тут сомневаться – орудии Гора, и о нём, Хэннере, даже не думал. И в горьком разочаровании, потерянный и преданный, Хэннер повернулся и хотел выйти из спальни и не возвращаться уже никогда, оставить их втроём, потому что четвёртого быть не могло. Но сон оборвался, и майа встретился взглядом с изумлённым Мелькором. – Мел… – пробормотал он. Рассказать сон хотелось, но страшно рассказывать такое, да и где взять слова. Он хотел просто поддержки, и чтобы Мелькор его поцеловал и сказал, что плохие сны никогда не сбываются. За его спиной раздался стон, и Хэннер обернулся прежде, чем Мелькор успел его схватить. Карвир с ужасом смотрел ему в глаза, вжавшись макушкой в перину. Хэннер почти без удивления взглянул на то, как он сжимает бёдрами талию Гора, и с ненавистью взглянул в хищное и торжествующее лицо Тёмного Майа, прижимающегося грудью к груди целителя. – Лучше бы ты умер, – проговорил Хэннер ровно, поднялся и направился к двери. – Не дождёшься, – бросил Гортхаур. Голос у него ещё срывался и хрипел. Мелькор потёр глаза и сел. – Я всё объясню! – в отчаянии вскрикнул Карвир. – Не надо ничего объяснять, – хмуро оборвал Мелькор. – Мне нужен кофе. Он тоже вышел, осторожно прикрыв дверь. – Гор… – простонал Карвир, закрывая глаза ладонью. – Он всё поймёт, – сказал Гортхаур повелительно. – Давай сначала оденемся. И кое о чём условимся. Говорить буду я. Ты будешь молчать, понял? Карвир предпочёл послушаться сразу, и дать ему одежду попросил жестом. Он постоянно боялся, что скажет что-то не то, даже сейчас, когда рядом был только Гор. Который понимал всё. Который вытащил его с той стороны, как и Мелькора. В благодарность за Мелькора, может быть. А может быть, ради того, чтобы Мелькора было кому лечить. Ничего личного. Это даже не измена. Но до чего же мерзко разбудить Мелькора вот так…***
– Мел, – тихо позвал Хэннер. Он сидел на стуле в одной мятой рубашке, накинутой на плечи, и зябко сжимал в ладонях стакан подогретого молока. Мелькор стоял у плиты и варил кофе, такой крепкий, что от одного запаха с майа сдуло всю сонливость. – Что? – Вала не повернулся, продолжая сосредоточенно помешивать кофе. – Ты ничего не собираешься делать? – А ты что предлагаешь? Хэннер пожал плечами. – Глупость какая, – пробормотал Мелькор под нос, – неужели я стал бы их ревновать… – Ты не ревнуешь?! – взвился Хэннер. Крылатый фыркнул, снял кофе с плиты и налил в две чашки, для Хэннера долив туда вдвое больше молока. – Зачем мне ревновать, – миролюбиво проговорил он, усаживаясь напротив младшего майа. – Я достаточно долго знаю Гора, чтобы утверждать, что он никогда не сделает такого без очень веской причины. Он этим слишком мало интересуется. – Видел я, как ему было неинтересно, – рыкнул Хэннер. Мелькор поднёс к его губам чашку с кофе, майа не устоял и отпил немного. Сразу стало спокойнее, и всё произошедшее показалось сущей ерундой. – Я плохо позаботился о Карвире, – огорчённо сообщил Мелькор. – Мне хорошо рядом с ним, но я не знаю, хорошо ли ему со мной. И я даже не поинтересовался, как он пережил всё, что мне досталось. Хэннер испуганно посмотрел на своего наставника. – Я почти не помню, что было, когда ты… – У тебя я, кстати, тоже не спросил. – Вала напряжённо посмотрел в стол, вздохнул и поднялся, опираясь на стол. – Понимаешь, малыш… у меня всегда был Гор. А у него спрашивать было бесполезно. Я знаю, что и Карвир не ответит, потому что слишком волнуется за меня. Но ты бы ответил. Ты всё мне расскажешь, стоит только спросить. Но я не спрашиваю. Этому мне бы стоило поучиться. – Мел… – пробормотал Хэннер, не зная, что ему на это отвечать. – Ничего, малыш. Разберёмся. В кухню широкими шагами вошёл Гортхаур, ведя за руку целителя, которого, казалось, покинула всякая воля. – Мел, это было необходимо! – сходу начал Тёмный Майа. – Мне пришлось это сделать, иначе его утащило бы туда, откуда вернулся ты, и сделать это мог только я, потому что я вернул тебя, а… Мелькор поднял руку, и, к большому удивлению и так изумлённого Хэннера, Гор тут же замолчал. – Я кое-что хочу спросить у Карвира. Целитель вздрогнул и опустил голову, весь сжимаясь ещё сильнее. Мелькор спокойно вынул его руку из руки Гортхаура и привлёк его к своей груди. Карвира затрясло. – Тебе было хорошо? – услышал он над ухом шёпот своего властелина. – Мел, – зашептал он, чувствуя, как нестерпимо горит лицо, – Мел, если бы я мог, ты же знаешь, Мел, только ты, пожалуйста, я не хотел, это всё Намо, я бы умер без Гора, я люблю только тебя, если бы… – Думаешь, я слепой? – тихо спросил Вала, держа его за подбородок, чтобы видеть его глаза. – Карвир, мы предназначены друг другу, но есть то, чего я дать тебе не могу. – Зато ты глухой, – зло вмешался Гортхаур. – Если ты не понял, я трахнул его не для того, для чего это обычно делаешь ты! Карвир покраснел ещё сильнее и слабо дёрнулся, пытаясь вырваться, но Мелькор держал его крепко, и Хэннер ясно увидел, что его возлюбленный всё-таки ревнует. Ревнует и пытается сдержаться, но не очень-то у него выходит. – Не смей говорить о нём так, – прорычал Вала. Глаза у него потемнели от ярости, он отпустил Карвира и отодвинул в сторону. Целитель только слабо скользнул рукой по его плечу, пытаясь удержать. Хэннер не успел заметить, как двинулась рука Гора. Майа ударил молниеносно и точно, с прицелом на то, чтобы падающий назад Вала не задел Карвира. Целитель ахнул. – Гор! – рявкнул Хэннер и вскочил, но двое айнур уже покатились по полу, с рыком ударяя один другого. Уследить, кто побеждает, юноша не мог, пока, наконец, драка не закончилась. Гор вцепился обеими руками в горло своего Валы и торжествующе скалился. В другой момент Хэннер ни за что не решился бы на такое, но яростная обида на Тёмного Майа лишила его всякого здравого смысла. Сорвавшись с места, он схватил за спинку стул и с наслаждением огрел Гортхаура по рёбрам. – Отпусти его! Через секунду он оказался на полу рядом с Мелькором, Гор играючи держал за шею уже его – не душа, только давая понять, кто сильнее, – и, вжавшись в него всем телом, насмешливо шептал ему в ухо: – Только не говори, что утром на меня у всех стоит, малыш. Такого мучительного унижения Хэннер не переживал никогда. Гор брезгливо отпустил его и протянул Мелькору руку, тот уцепился за неё и поднялся. На рёбрах у него наливались синевой здоровенные синяки, но злости и следа не было. – Малыш, ты как? – спросил он, пытаясь поднять Хэннера, но майа отшвырнул его руку и, задыхаясь, сам кое-как поднялся на четвереньки. Из глаз брызнули слёзы. Самым отвратительным было то, что у него действительно стояло, и стояло на Гора, и Гор об этом знал и смеялся над ним и над тем, как умело и жестоко прошёлся по его чувствам. Сразу по всем, не оставив ничего. Всё, что Хэннер любил, принадлежало Гортхауру, принадлежало по праву, давно, с той поры, когда Хэннера не было и быть не могло. И спорить с этим было бессмысленно. Карвир топтался у стены, отвернувшись, не в силах ни на кого смотреть. Ему казалось, что он оскорбил всех тем, что произошло, что предал доверие всех, кто подарил ему свою любовь – просто так подарил, ни за что, он ведь не сделал ничего, за что его следовало бы любить. Всего лишь целитель, жалкая пешка… пешка не может заслужить любовь своего короля, какой бы выдающейся она ни была. И сейчас они подрались из-за него, от него одни неприятности, и Хэннер тоже плачет из-за него… Уже у дверей кухни Гор поймал его за руку и остановил так властно, что целитель застыл, не смея даже пошевелиться. – Идём, Мел сейчас придёт, – тихо сказал Тёмный Майа и потянул его за собой. – Выкурим по сигарете, хочешь? Карвир не стал отвечать. На крыльце Гор сунул ему в рот прикуренную сигарету и закурил сам. – Прости, – промямлил целитель. – Я… не хотел, чтобы так получилось. – Имеешь в виду драку? – Гор усмехнулся, сузив глаза. – Ерунда, мы с Мелькором постоянно дрались. Даже удивительно, что в этой жизни ещё ни разу не сцепились. Если бы я не ударил первым, он бы мной пол проломил. Карвир посмотрел на своего собеседника почти с ужасом. – И будь уверен, – добавил Гортхаур без тени обычного сарказма, – догадайся он посмотреть, что с тобой происходит, он умолял бы меня сделать то, что я сделал сам. Избавь его от унижения признавать это. Хэннер плакал, уткнувшись лицом в грудь своего повелителя. – Не плачь, маленький, ты что… – бормотал Вала, поглаживая его по спинке. – Всё хорошо, ну, Гор просто не рассчитал, он же не умеет силу рассчитывать… – Да дело не в том, что он меня ударил! – взвыл майа. – Он… он меня за животное считает, за зверюшку твою, думает, надо мной можно насмехаться как хочется, я для него место пустое, ему плевать, что мне больно, что он меня унижает, что я… что я тоже тебя люблю, ну чем я хуже него, что он так… так… – Хэннер снова залился краской. – У меня случайно… на самом деле я его терпеть не могу… Мелькор крепче обнял своего воспитанника и усмехнулся. – Вот уж поверь мне, он очень мягко с тобой поступил. Мог бы и башку отвернуть. Обычно он к такой на себя реакции очень неприязненно относится. Хэннер уставился на Валу круглыми испуганными глазами. Крылатый улыбнулся и шаловливо шепнул: – Если хочешь, могу помочь. – Уйди! – возмутился майа и отпихнул его. – Лучше с Карвиром поговори! Как ты вообще можешь о таком думать, когда Карвир переживает! – Пойдёшь со мной? – Нет уж, – буркнул майа, – как-нибудь без меня обойдёшься. Мне ваших разговоров на сегодня хватило. – Кофе допей, – велел Мелькор и поднялся с пола. – Мы скоро. Едва он вышел, в коридоре промелькнул Гор. Хэннер независимо отвернулся, хотя и так знал, что Тёмный Майа на него даже не взглянет. Конечно. Не дорос ещё до такой чести, чтобы он смотрел на меня. Как же. Но вместо того, чтобы злиться дальше и нарываться на новые шуточки Гора, Хэннер предпочёл допить кофе.***
Прижиматься к широкой груди Мелькора было надёжно и спокойно. Карвир быстро успокоился, и теперь рука с зажжённой сигаретой у него почти не дрожала. Вала обнимал его за талию, положив голову ему на плечо. – Там было страшно, – тихо сказал целитель. – Я думал, что останусь там навсегда, и некому будет тебе помогать. Если бы не Гор, я бы действительно умер навсегда. – Я не злюсь, – улыбнулся Мелькор грустно. – Я бы и не стал злиться, просто… ну, ты же знаешь, у меня нюх на такие вещи. Иногда что-то случается не ради следствия, а ради пути к нему. – Мне это не нужно. Совсем. Исцелять – вот моё дело. – У Гора тоже есть своё дело. Но если однажды вы захотите попробовать ещё, знайте, что я, кхм, даю вам своё благословение. – Я был бы рад, – усмехнулся Карвир и не стал уточнять, чему именно. Отчасти потому, что и сам не был уверен, что не соврёт, если продолжит фразу. – Плачь, предатель, осыпанный пеплом иллюзий, когда сломаешь о совершённое свои крылья, – тихо пробормотал Мелькор, задумчиво глядя в небо. Кажется, солнце пришло в норму. – Когда это сказал Эру, я думал, это про меня. – Это не могло быть про тебя, – отозвался Карвир, задумчиво глядя в ясное небо. – Ты никогда никого не предавал.6 октября – 13 декабря 2009
