Молодо-зелено

Часть вторая Манвэ

От края до края серую равнину застилал туман. – Сюда! Сюда давай! Йонвэ и Хэннер бежали, весело хохоча, а трое резвящихся балрогов, приняв форму обручей, катились рядом с ними. Пихнув друга в бок, Хэннер проскочил сквозь один из обручей. Йонвэ на бегу показал что-то жестами, и три духа на мгновение задержались бок о бок, чтобы майа исхитрился прыгнуть сквозь три огненных кольца сразу. – Я круче! – радостно возвестил светлый майа. Хэннер налетел на него, сшиб с ног и принялся валять по земле, грозно вопя: – Свет победил в этот раз, но в следующий победа будет за Тьмой! Йонвэ извивался и хохотал, пытаясь вырваться. Балроги восторженно носились вокруг них в облике смерчей. – Время для пикника, повелитель? – осведомился один из балрогов, когда майар расселись на земле. Йонвэ покраснел и отвёл глаза. Гуманоидная форма огненных духов его здорово смущала. – Пожалуй, – не стал отказываться Хэннер, и балроги тотчас разложили перед ними горячий обед. Готмог мог вмещать в себя целые скальные глыбы, а уж прихватить с собой всего лишь жареную курицу не было проблемой даже для самого маленького духа. – Мы будем есть руками! – обрадовался Йонвэ. Хэннер уже увлечённо рвал на части куриную тушку. Балроги тактично витали неподалёку, изображая воздушных змеев. – Хорошо… – признался тёмный майа, когда они до отвала наелись и улеглись рядышком. Равнина была безветренной и сухой, всегда тёплой, потому что под землёй жила великая балрожья Мать. Младшие балроги говорили о ней благоговейным шёпотом и всегда старались принести с собой красивое воспоминание, вроде поражённого молнией дерева или лесного пожара, чтобы порадовать её, никогда не появлявшуюся на поверхности. Никакой растительности на равнине не было, влага с близкого моря обращалась в тёплый туман, и ничьей власти, кроме власти Мелькора, здесь не было. Йонвэ мог спокойно есть руками, не опасаясь, что кто-либо из воздушных слуг Манвэ застанет его за этим в высшей степени непристойным занятием. «Срочно возвращайся в Ангбанд!» – услышал Хэннер и удивлённо нахмурился. Вслед за сообщением появился Хэлгон, чёрный дракон из старших созданий Мелькора, заставший ещё те времена, когда в Арде не было ни одного майа. Выгнув шею, он опустился на землю и сел на задние лапы, туман вокруг него расступился. Йонвэ изумлённо смотрел на гигантское создание, все орлы на его фоне казались бы такими же крошками, как воробьи возле грифа. – Как он летает? – прошептал светлый майа. – Такой большой… «Я должен препроводить вас в Ангбанд. Насчёт балрогов распоряжения не было». – Полезай, – скомандовал Хэннер и принялся карабкаться дракону на холку. – Опять не дали погулять спокойно… Йонвэ храбро последовал за ним. Балроги уже уносились прочь, покорные зову, который Хэннер слышать не мог. Взлетая на величественном звере, тёмный майа подумал, что всё это не к добру.

***

Он никогда не был своим. Сначала он принадлежал Отцу, потом Мелькору, затем снова Отцу, и сейчас он тоже ему принадлежал, Отцу, которого, быть может, и уважал, но никогда не любил, ни минуты в своей длинной жизни. В далёкие времена, которых он почти не помнил, ему нравилось, что Мелькор оберегает его. Иначе бы он просто не выжил. Он был так слаб, что любой из Айнур мог счесть его не равным, а вкусной пищей. И теперь, как ни противно было его сути это знание, никто из братьев и сестёр не нападает на него только потому, что Отец провозгласил его Королём. Находись они все в беспощадном мире вне Арды, где единственной гарантией жизни была сила, Манвэ не протянул бы долго. В том мире первым был Мелькор, и все без исключения признавали его силу. Это давало Манвэ свободу и безопасность, ибо печать любви сильнейшего служила ему безупречной защитой. Сейчас Манвэ во всех виделись враги. Таинственная Элентари, что у неё на уме? Да, она встала на его защиту – не потому ли, что привыкла чтить в нём Короля? Тулкас слишком туп, чтобы желать власти – но скажи ему Отец, и безумная сила обратится против Манвэ и сотрёт ветер с молодого лика Арды, не оставив и следа. Все, все они, даже Ирмо, с которым они провели столько сладких ночей, чтят его лишь потому, что так положено. Что станет с ними, если они вернутся в первозданный разум Эру, не обременённый порядком? И воцарится ли там снова Мелькор? И, если будет так, ляжет ли на его близнеца печать бесконечной любви? Та часть Манвэ, которая некогда была всем его существом, нежным, кротким и беззащитным, понимала, что он совершил слишком много жестокостей. Что игра, которую он затеял на заре времён, противна ему самому, и потому он так стремится нарушить собственным разумом созданные правила. Та же часть, которую дал ему позже Отец, чтобы сделать его Королём, испытывала гнев и желание мстить. Мстить всем, каждому из них за то, что в их сущностях нет к нему настоящей любви, что все они видят лишь Короля – не видят его, и что никто из них не повернёт головы, даже если он будет взывать о помощи на весь мир. И что бы ни случилось, рядом будет только один. Тот, кого он ненавидит и вопреки всему продолжает любить. «Скажи мне, Отец, кто станет Королём, если не будет меня? Ты возложишь венец на голову Ирмо? Или, может быть, Ульмо станет властелином всего? Нет-нет, Ульмо слишком равнодушен для Короля. Его тешат только собственные забавы. А Ирмо покорен Намо, он не сможет стоять во главе. Быть может, Намо? Нет, Отец, если Намо сядет на мой трон, мир сойдёт с ума, и тьма подсознания заполнит всё. Кто тогда? Яванна, Ниенна, может быть, Оромэ? Нет, ты же знаешь, что у Оромэ не хватит сил. А у Ауле недостаёт желания смотреть на что-то, кроме камней и железяк. Что же мне делать, Отец, если я захочу уйти?» И Манвэ тоскливо завыл, вцепившись зубами в кулак, когда представил, какой жалкой выглядит на голове Мелькора его изысканная корона.

***

Давным-давно, когда между Светом и Тьмой не лежала граница, в покои Верховной Пары Валар не осмеливался заглянуть ни один дух. У Айнур не было ничего, что стоило бы охранять. Такое сокровище было только у Мелькора. По сути, понятие «сокровище» он и изобрёл. Сокровища вызывали жажду владения, склоки и раздоры, и нехорошо получилось бы, будь у каждого хотя бы одно. Но у Мелькора оно было. И некоторое время спустя все радовались, что он ушёл. Не знали только, что ушёл он один, а сокровище осталось. И жестокая битва за первую и главную драгоценность Арды длилась целый Круг мира, а теперь подходила к концу. Но пока царил мир, никто не осмеливался думать, что сокровище – это плохо. Никто не хотел завладеть им и самому уходить с ним в далёкие края мира, чтобы оставаться там подолгу, предаваясь деяниям, которые пока никому не были известны. – Манвэ… Само слово ласкало язык не хуже, чем шелковистые волосы, медленно сползающие вниз по животу. Манвэ с улыбкой припал губами к члену брата, он был так прелестен, когда дарил любовь, что Мелькору не хотелось его отпускать. Здесь, вдвоём, в тишине первозданного мира, на самом его краю, куда никто не забредал и не волновал своим звучанием мелодию их единения, они проводили очень много времени. – Я хочу сделать тебе приятно… – шептал Манвэ. Хитро улыбнувшись, он подул на ладонь, сотворив горку хрусткого снега. – Ты так любишь холод… – Холод меня возбуждает… – прорычал Мелькор, обнажая клыки, и Манвэ громко сглотнул, глядя, как от прикосновения ледяных крупиц член старшего Валы всё растёт и растёт в размерах. – Поторопись, иначе ты на него не налезешь. – Трахни меня… – дрожащим голосом попросил младший и опустился на колени, прогибая спину и покорно склоняясь. – Давай, я хочу чувствовать его в глотке, Мел… хочу, чтобы во мне везде был ты… Мелькор рванул его к себе, и Манвэ закричал от невыносимого восторга. С Крылатым он не испытывал боли, что бы они не делали, только полную безопасность и неизбывное блаженство, и никто другой не смог бы совершить с ним подобное. Он плакал от наслаждения, растекаясь по кровати, отдаваясь целиком, становясь сильнее с каждым их общим движением. Он был совершенно свободен, любим, окружён заботой, в своей жизни он не знал ничего лучше, он хотел делать это всегда. Даже Песня не казалась ему столь же волнующей. – Я люблю тебя, мой малыш, я тебя люблю… – шептал ему Мелькор, уткнувшись носом в роскошные волосы, Манвэ казался ему таким хрупким и маленьким, словно можно всего его спрятать и согреть в ладонях. Чувствуя его нежность, младший брат зашёлся в крике, и они слились в общем экстазе, забыв обо всём существующем, кроме друг друга.

***

Снаружи послышались шаги и хруст снега, дверь открылась, и вошёл Гортхаур. На его волосах поблёскивали снежинки. – Почему Мелькор велел привезти меня сюда? – спросил Карвир. Потрясения последнего времени вымотали его так, что он почти не испытывал эмоций, но узнать всё же хотелось. – Он чувствует что-то, что может тебе угрожать, – пояснил Гор, сел к столу и начал развязывать шнур, стягивающий под горлом тёплый плащ. – Здесь его сила максимально велика, и в том случае, если кто-то захочет тебя уничтожить, мы имеем наибольшие шансы на победу. Карвир зябко обхватил себя руками и снова застыл на шкуре у камина. От худобы и бледности он казался каким-то бесплотным, почти прозрачным и жутко одиноким в скудно обставленной комнате маленького дома. Здесь было всё, что нужно Мелькору – стол, стул, большая кровать и камин, возле которого можно греться. Бывая здесь, Вала чаще всего не нуждался ни в чём, кроме сна и раздумий. – Ты замёрз? – спросил Гор. После большой потери энергии целитель никак не мог согреться, а его организм отвергал всякую пищу. Мелькор много сил вложил в Манвэ, и на восстановление майар его почти не осталось. Гор не нуждался в его поддержке, Хэннер практически не пострадал, только Карвир представлял повод для беспокойства. – Тебе холодно? – повторил Гор, потому что второй майа не услышал вопроса. – А? Извини, я тебя не слышал… – Карвир слабо покачивался вперёд-назад, дрожа. Гортхаур подошёл, сел рядом и закутал его в свой тяжёлый плащ. Потом, посомневавшись несколько секунд, обнял за плечи и прижал к своей груди. К счастью, Карвир сопротивляться не стал, уронил голову ему на грудь и затих, еле слышно дыша. Целитель представлял для Тёмного Майа большой интерес. Прикосновения его энергии были так приятны, что хотелось касаться снова и снова, смотреть на него, просто быть рядом с ним. Гортхаур назвал бы эту силу родом наркотика, вызывай её влияние какие-нибудь последствия, но последствий не было. Карвир являл собой воплощённую любовь, и это было единственным объяснением, в общем-то, не требующим уточнений и подтверждений. Они хорошо ладили, что само по себе было редкостью, потому что Гор ладил меньше даже с Мелькором, а кроме Мелькора не ладил ни с кем. Кроме того, Карвир был единственным, с кем майа довелось заняться любовью, кроме того же Мелькора. То, что делали с ним в Валиноре, любовью назвать ни в коем случае было нельзя, а после он мог заставить себя прикасаться только к своему Вале. Никто больше не вызывал в нём эротического желания. Такое желание вообще составляло незначительную часть его жизни. Гораздо важнее для него была, например, безопасность Мелькора, тяга к порядку и связанная с ней тяга к власти, зов творчества, желание подчинять, множество других вещей. Влечение стало для него чем-то новым, когда Гор встретил своего Валу и постепенно пришёл к мысли, что хочет быть к нему ещё ближе. Майа легко адаптировался в новой жизни, Хэннер ему особенно не мешал, даже помогал кое в чём, с присутствием Манвэ он смирился как с неизбежностью, иначе давно бы его убил, а вот Карвир… Ему хотелось сделать Карвира и своим тоже. Да, они были майар Мелькора, да, любили его, хоть и по-разному, да, их связывала общая цель, и они могли помочь в этом друг другу. Но каким-то образом Карвир принадлежал им, Мелькору и Хэннеру, окружал их заботой и теплом, и во всём, что происходило между этими троими, было что-то особенное, чего Гору тоже хотелось. Нет, Карвир не шарахался от него, не боялся, но его словно удерживало что-то, и в присутствии Тёмного Майа он не мог полностью раскрыться. Гор знал, что целитель старше него, зародился раньше, хотя и прожил много меньше. Гортхаур понятия не имел, что надо говорить в таких случаях. Мелькор всегда находил правильные слова. Тёмный Майа так не умел. Зато он умел кое-что другое. Например, заботиться о чужой безопасности. …Призраки мёртвых майар, всех, кто в первом Круге ушёл по тропе смерти впереди него, приближались к Карвиру. Он задушенно всхлипнул и прижался к груди Гора, стараясь спрятаться. У него совсем не осталось сил сопротивляться своим страхам и зову царства Намо. – Я с тобой, – сказал Гор, но понял, что его не услышали. Он мог бы разогнать призраков снова, но они вернутся. Потому что прогнать их должен Карвир. И как бы ему ни было страшно, Гор может помочь только одним. Огонь в камине вспыхнул сильнее, когда Гортхаур бережно опустил Карвира на шкуры и прикоснулся губами к его губам. Максимальная сосредоточенность. Напряжение. Боль. И, как ни прискорбно, бороться со всем этим может только одно. – Потерпи. Обещаю, я сделаю всё, чтобы это был последний раз, – сказал Гор и заставил их одежду аккуратными стопками переместиться на кровать. Карвир слабо застонал и вцепился в руку соратника слабыми замёрзшими пальцами. Над тем, хочет ли он, чтобы этот раз был последним, Гортхаур до времени задумываться не стал.

***

Хэлгон приземлился у самой стены, чтобы майар могли по его крылу спуститься прямо в замок, не коснувшись земли. Вокруг Ангбанда выросла крепостная стена. – Мел, что такое? – спросил Хэннер – и чуть не отшатнулся, когда Вала, сидевший спиной к двери за пустым кухонным столом, обернулся. «Лица не было» – это ещё мягко сказано. – Наверх, оба, и сделайте вид, что вас не существует. Особенно ты, Йонвэ. – Что случилось? – пролепетал светлый майа. Мелькор потянул носом, нахмурился и поманил его к себе. Йонвэ испуганно уставился на Тёмного Валу. Хэннер пихнул его в спину. Связываться с Мелькором, когда он в таком настроении, не хотелось совершенно. Опять чего-то недоговаривает. Когда Йонвэ подошёл, Мелькор потянулся к его шее и прикоснулся к маленькому золотому кулону на тонкой цепочке. – Это тебе Манвэ подарил? – Д-да… Вала взялся за цепочку обеими руками и аккуратно её порвал, кулон упал ему в ладонь. Йонвэ и рта не успел раскрыть, как Мелькор резко сказал: – Снимай с себя всё, что он делал для тебя. Майа нерешительно вытащил из волос заколку и положил Мелькору на ладонь. – Всё? – Да. – Хорошо. Теперь идите наверх и представьте, что вы покрывало. Или две подушки. В полосочку. И пока я не вернусь, даже не шевелитесь. Лучше всего остановить сердцебиение. И не дышать. Майар ушли, предпочтя послушаться. Крылатый снова опустил голову на руки и постарался расслабиться, чтобы попытаться что-то ещё уловить из таинственных намерений отца. Папа, папа, что же за подарок ты мне приготовил? И почему каждый раз, так хорошо меня зная, ты думаешь, что тому, что ты даришь мне, я буду рад?..

***

Тяжёлые шаги Гора за стеной давали ощущение надёжности. Больше Карвир ничего не помнил. Ни обращённых к нему вопросов, ни того, что было дальше. Призраки кружились вокруг него в безмолвном танце, и ему было стыдно за то, что он не с ними, что он выжил, пусть и чудом, что он не может ничего сказать в своё оправдание. Кроме того, что он любит их убийцу и ненавидит того, кто отправил их на верную гибель. Нет, не ненавидит даже… не почитает, и этого достаточно, чтобы призраки разорвали его и выпили его кровь. У него совсем не было сил. Призраки манили его, зазывали в центр круга, но помощь пришла внезапно. Силы на сопротивление вернулись. «Ты не должен идти», – слышал он голос Гора, уверенный и спокойный. – «Единственный, кому ты должен что-то – Мелькор. Помнишь?» Карвир помнил. Как бы он мог забыть? Мелькора он помнил больше, чем себя. Помнил его раны и шрамы, которые должен залечить, помнил его боль и благодарность, всё, что их связывало, любовь, её нежное сияние, мягкое, как утренний солнечный свет… И если злых демонов мог отпугнуть первый луч солнца, то собственный страх легко побеждала любовь, Мелькора к нему и его к Мелькору. «Уходите!» – уверенно подумал он, и призраки отступили, видя за плечом целителя того, кого им стоило бояться. – Извини, – сказал Гор, когда Карвир моргнул и заслонился рукой от света огня в камине. – Я не видел другого выхода. Иначе невозможно было до тебя дозваться. – Почему твои прикосновения не оставляют на мне шрамов? – непонимающе спросил Карвир. – Когда Хэннер… – Я умею распоряжаться твоей силой, – пояснил Гортхаур с явной неохотой. Он бы, пожалуй, убил за подобное заявление. – Прости, что пришлось сделать это снова. Ты же знаешь, без необходимости я бы не стал. – Это я должен просить прощения. – Целитель перевернулся на спину и прижал ладонь ко лбу. – Я слишком слаб, чтобы справиться со своими страхами. Не будь во мне способности исцелять, мир стёр бы меня за ненадобностью… правильно бы сделал. Для чего я только нужен… от меня одни проблемы. – Он с болью посмотрел на Тёмного Майа. – Даже тебе приходится заниматься со мной любовью, чтобы я не умер. Разве тебе не противно? Гор усмехнулся и, наклонившись над ним, хищно проговорил ему в губы: – Почему мне должно быть противно? Несколько секунд Карвир смотрел в его глаза, ища подтверждения своим словам, потом отвернулся. – Я изменяю Мелу, – прошептал он, едва шевеля губами. – И с кем… с тем, кого он любит больше всего… – Польщён, хотя вряд ли это можно назвать «изменяешь», – усмехнулся Гортхаур. – Скорее, я изменяю тебе с ним. Тебе же не запрещено получать энергетические вливания таким способом? – Он слишком добр, чтобы что-нибудь мне запрещать. – Вот и пользуйся его добротой. Он твоей пользуется. – Гор… – Хорошо-хорошо. Я принесу тебе что-нибудь попить. Карвир перевернулся на бок и подтянул колени к груди. Самым правильным сейчас будет ни о чём не думать. Так легче, к тому же Гор слишком хорошо умеет считывать мысли.

***

Ирмо осторожно ступил за порог живого мира, и все ощущения, которыми он привык дышать и питаться, звуки жизни, льющейся через него каждое мгновение, исчезли. Он оказался в полной тишине и беспомощно помотал головой, будто это могло вернуть ему слух. – Не бойся, – сказал Намо, и с его голосом в этой тишине стало легче. – Идём за мной. Я покажу тебе путь. Постепенно Ирмо начал ощущать тишайшие звуки Мандоса, еле слышные шорохи, шелест, дыхание, шёпот и журчание. Непривычные и жутковатые, они всё равно были лучше, чем ничего. Братья миновали белый туман и ступили на берег прозрачной реки, несущей свои воды в Лориен. – Смотри. Здесь – исток. Журчание – всюду. Где бы ни был, выйдешь к себе, а там тебя учить не надо. Ты никогда не потеряешь вход. – Что, если я не захочу уйти? – Всё погибнет. Этого ты не хочешь. – Обещай мне, что с тобой ничего не случится! – Ирмо вцепился в хламиду брата, шум реки наводил на него ужас, здесь, на изнанке его любимого Сада, всё выглядело для него настолько дико, что хотелось бежать без оглядки, но страх потерять брата был сильнее. – Вероятность плохого исхода всегда существует. И ты должен знать, что в таком случае я не позволю тебе остаться, – спокойно ответил Намо. – Нет, нет, пожалуйста, Намо, я… – Что? Хочешь оставить свои Сады мёртвыми? Хочешь лишить весь мир исцеляющей силы, тепла солнца, хочешь лишить сердца целую Арду? Кто придёт на твоё место? Подумай об этом, брат. И смирись с тем, что у тебя всё равно нет выхода. – Так… так нечестно. – Ирмо отпустил близнеца и отступил на шаг, глядя с непритворной обидой. В его глазах блестели слёзы. – Я хочу, чтобы в Арде был ты. – Я буду, – мягко сказал Намо. – Но я не хочу исключать маленькой вероятности. Если ты всё запомнил, пойдём назад. Тебе неполезно находиться здесь долго. Ирмо послушно пошёл, держась за его руку. Напряжённо сжав губы, Намо двигался впереди. Он знал, что замышляет Мелькор. Более того, он знал, чего хочет Эру, и не мог понять, чьи планы ему более непонятны. Хуже того, планы были у Гортхаура, а проникнуть в них Намо не мог. И это беспокоило его ещё больше. – Будь уверен, Ирмо, – сказал он тихо, – что бы ни случилось, сегодня всё изменится, но ты останешься жив. Больше я тебе обещать ничего не могу. – Утешил, – буркнул Ирмо и больше не огласил Мандос ни одним звуком.

***

Скрывать признаки жизни Хэннера научил Гор. Просто влил в него это знание, не спрашивая на то ни согласия, ни разрешения. Хэннер даже пожаловался Мелькору, но в результате только добился похвалы для Тёмного Майа. Теперь это знание, как ни странно, ему пригодилось. – Держи мою руку, – велел Хэннер, и Йонвэ послушно сцепил с ним пальцы. – И просто делай как я. Они соприкоснулись сущностями и вместе остановили дыхание, а вслед за ним и сердцебиение. Хэннер успел подумать, что получится только одна подушка. В сине-оранжево-зелёно-жёлтую полосочку. С пухлыми боками. Симпатичная подушка, украшающая груду чёрных и красных. И вправду, любой из тех, кому довелось бы проникнуть в одну из спален, увидел бы только подушку. Никаких признаков разумной жизни. Да и кому придёт в голову искать разумную жизнь среди подушек? Мелькор знал, что есть и такие мудрецы, потому многократно отразил спальню в пространстве, а нужную спрятал среди отражений, и даже мудрец потратил бы немало времени на поиски. Теперь можно было действовать дальше.

***

На самой высокой горе, подняв руки к небу, Мелькор стоял, закрыв глаза, и улыбался. Эру видит всё, и будь ты хоть в самой глубине моря, он услышит тебя. Услышит, но не ответит. Кружились сияющие снежные пылинки, солнце било в глаза, Мелькор ждал. Здесь, среди льда и снега, ему было хорошо, ни одна иная песня не вмешивалась в его собственную. Оставалось лишь ждать. Нет, он мог и сам попробовать призвать отца. Он делал это много раз, и потому знал, что никогда не получит ответа, если первым задаст вопрос. «Ты нужен мне», – наконец пришёл ответ, и Эру хотел прервать разговор, но Мелькор задержал его. «Что ты сделаешь с Манвэ?» «Верну его тебе». На мгновение буря эмоций захватила сущность Валы, и, не сумей он с собой тотчас же справиться, Эру ушёл бы от разговора. «Как?!» «Выбирай». «Как я раньше не понимал, что они так похожи?» – с ужасом подумал Мелькор и упал на колени. «Это твой Манвэ. Выбирай и не тревожь меня больше». По снежной шапке расползались глубокие трещины, снег пришёл в движение, и с горного склона, набирая силу, понеслась лавина. Мелькор стоял на коленях на единственном уцелевшем островке, опираясь на руки, и широко распахнутыми глазами смотрел вниз, где тонны снега катились к подножию горы. – Я пришёл, – услышал он голос Манвэ за своей спиной. – Кстати, зачем ты вызвал лавину? «Надо было позвать Гора», – подумал Тёмный Вала в последнюю секунду ожидания, а потом Манвэ бросился на него, и вслед за лавиной они покатились вниз по склону, проваливаясь в снег, выныривая наружу и ударяясь о камни. – Я убью тебя! – рычал Повелитель Воздуха, вцепившись брату в волосы и стараясь ударить его обо что-нибудь. Ярость настолько ослепила его, что он даже не мог отпустить Мелькора, чтобы ударить по лицу, только старался укусить его или оглушить крылом. Крылатый не сопротивлялся. Он ничего не слышал, только смотрел близнецу в глаза и видел в их глубине своё сокровище. Своего младшего брата. Не пленённого ветром, не изуродованного сумасшествием, любимого, единственного, ради кого он хотел жить и с кем некогда был счастлив. Но знание снова обожгло его, когда он вспомнил, что должен отдать для возвращения Манвэ. Карвир. Это слишком высокая цена. А какая цена не высока? Хэннер? Или, может быть, Гор? Мелькор так жаден, что не расплатился бы и драконом, ни одним из тех, кого он создал и кого любил. Он бы волчонка не отдал за возвращение Манвэ, просто потому, что волчонок не должен был своей жизнью платить за его счастье. Отдавай он каждый раз всё, что у него требовали, – давно был бы мёртв. Движение остановилось, и, с удивлением подняв голову, Мелькор увидел над собой Намо. – Не ждали? – усмехнулся Владыка Мандоса. Мелькор ощутил холод и зов крови, и успел только беспомощно посмотреть в лицо Намо прежде, чем Моргот прыгнул на него и слился с ним.

***

«И впрямь не ждали», – подумал Гор и поднял на руки почти не дышащего Карвира. – Идём. Нас, кажется, уже ждут. Тебя, по крайней мере, уж точно. Ты, как я, волк. Ты поймёшь, что нужно делать. Сам. Тёмный Майа уже знал, в чём заключается выбор. Он предпочёл бы спрятать Карвира и убить Манвэ, но, увы, от Манвэ зависело здоровье и жизнь Мелькора. Манвэ, излеченный от сумасшествия и лишённый всего того, что дал ему Эру, навеки избавил бы Мелькора от сумасшествия. Но Гор бы предпочёл получить всё и при этом ничего не отдать. Хотя бы потому, что ничего лишнего у них не было. Только они четверо, спина к спине держащие оборону против всего мира и рискующие, что их вот-вот сметёт волна священного гнева. Он знал и то, что Карвир пойдёт на жертву, потому что пожертвовать собой ему легче, чем хоть одним волоском Мелькора. И что Мелькор не сможет сделать выбор. И что в таком случае выбор сделают за него. Через мгновение Гор вскинул голову и неверяще зарычал. Волосы у него на затылке слегка зашевелились по волчьей привычке. Моргот.

***

– Убью! – страстно прокричал Манвэ и впился поцелуем в окровавленные губы Моргота. Пока они катались по снегу, Мелькор ощущал себя случайным гостем в чужом теле. Он всё сознавал, но ничего не мог сделать. Всё текло как в замедленной чёрно-белой съёмке. Намо стоял, не двигаясь, и наблюдал за их схваткой, перетекающей в любовные объятия. Наконец, Моргот подмял Манвэ под себя, намотал на руки его волосы, пригвождая его голову к покрытой снегом земле, и внезапно Мелькор почувствовал, что Манвэ словно втягивает внутрь него. Объяснить это жуткое ощущение было невозможно, но глаза не лгали: Манвэ исчезал. Вслед за тем исчезать, сворачиваясь сам в себя, начал и Моргот. – Погоди, – сказал Намо и взял его двумя руками, удерживая, как закрывающуюся дверь. – Ещё один. По склону скачками неслись два чёрных волка. Тот, что поменьше, через секунду прыгнул вслед за Манвэ, за ним шагнул Намо, и Моргот исчез так же внезапно, как появился. Мелькор сел, от удивления он даже моргнуть не мог, так и застыл, оглушённый. Гор сел рядом, вильнул хвостом и лизнул его в щёку. По его ухмылке Вала заключил, что выглядит действительно забавно. – Ай да Намо, – с восхищением усмехнулся волк и потёр лапой нос. – Что тебе сказал Эру? – Он… что я… должен отдать за Манвэ Карвира, и… – тут Крылатый осознал сказанное и ощутил нечто вроде сердечного приступа. Гор тут же принял обычный облик и швырнул ему в лицо горсть снега. – Тихо, – прошептал он, держа своего Валу за плечи. – Только сознание не теряй. Лучше? Мелькор кивнул, его пошатывало. – Вот и всё. Сиди спокойно. Ты же всё равно не можешь вмешаться. Когда всё закончится, твоя помощь может очень понадобиться. Просто отслеживай происходящее. Тёмный Вала дрожащими руками пригладил волосы и снова растёр лицо снегом, стараясь не думать, что всё это значило и к чему придёт. Успокаивало только одно – Намо очень не любит оставаться в долгу, а воскрешением Мелькора после удара гнева Эру он, по его мнению, своё спасение не оплатил.

***

Намо льстило, что Ирмо за него беспокоится. Ему ничего не угрожало. Устроившись поудобнее, он с жадным интересом наблюдал, как чёрный волк, Моргот и избитый в кровь Манвэ водят хороводы прямо перед ним. Лучше спектакля не найти. Такое должно происходить только в подсознании. Эру юмора всё равно не поймёт. Вмешиваться Намо не собирался. Он просто ждал. Моргота он не выпустит в любом случае, а другие исходы Мелькора вряд ли разочаруют. – Ну что, друзья мои, – наконец сказал он и лёгким движением руки избавил присутствующих от компании Моргота. – Вот и настало ваше время решить. Карвир тотчас обратился юношей, а Манвэ убрал крылья. Моргот успел его здорово потрепать, а Карвир так и не смог вмешаться: как бы он ни кусал ненавистное сумасшествие своего повелителя, от Манвэ его отвлечь так и не смог. – Согласно решению Эру, – продолжил Повелитель Мандоса, убедившись, что его внимательно слушают, – в Арду должен вернуться изначальный Манвэ. Что бы ни произошло, ветер останется здесь. Остаются, – Вала показал по очереди, – Манвэ изначальный и Карвир. Для получения Манвэ изначального нужен Карвир. Весь. Впрочем, Карвир может вернуться хоть сию секунду, но тогда Манвэ останется здесь, а за ним должен будет прийти и Мелькор. Или Манвэ выйдет обратно как есть, но тогда Мелькор без Карвира сойдёт с ума. Или Манвэ и Карвир выйдут как есть, но тогда Эру убьёт их обоих, ибо не потерпит нарушения своего приговора. Или… у вас есть время на размышление. И Намо с удовольствием погрузился в изучение занимательных процессов, которые происходили внутри этих двоих.

***

– Не думай о нём, – предупредил Гор, почувствовав, что Мелькор снова скатывается в отчаяние. – Ты ведь хотел бы получить Манвэ? – Не знаю… – пробормотал Тёмный Вала. – Я ничего не знаю… я просто хочу… хочу, чтобы всё осталось как было… чтобы у меня были Карвир и Манвэ… пусть где-то далеко, пусть сумасшедший, я справлюсь… я бы справлялся и дальше… мне нужны они оба, Гор, и ты тоже… я ни с кем не хочу расставаться, я не хочу, чтобы Карвир умирал, даже если это вернёт мне прежнего Манвэ, я… – он помолчал и растерянно произнёс: – Я ничего не хочу знать, Гор. Я слишком слаб, чтобы снова сделать выбор. Гор сжал его руку и легко поцеловал в лоб. – Как бы то ни было, ты сейчас ничего не решаешь. Думай о ветре. Манвэ в нём сейчас нет. Правда же, он прекрасен? Мелькор, прищурившись, посмотрел на солнце, и тут же ощутил, что что-то идёт не так. Свет солнца был палящим и режущим глаза. Отлично. Значит, Ирмо тоже там. Уловив мысль своего повелителя, Гортхаур покачал головой. Что же они задумали?

***

– Ты так одинок… – прошептал Карвир и коснулся ладонью щеки Манвэ. Надменность исчезла с окровавленного лица Короля. – Я не хочу, – жалобно сказал он. – Он не захочет меня видеть. Я сделал ему столько плохого… он не знает, что не я хотел… тот, другой… другой хотел, чтобы ему было больно, а я только хотел позвать его… хотел, чтобы он меня спас… расколдовал… – Манвэ обеими руками прижал к своему лицу руку целителя. – Отец обманул меня… – Карвир чувствовал, как по щеке Валы текут слёзы, как кривятся и дрожат его губы, и у него сжималось сердце от сострадания. – Он дал мне ветер… он не сказал, что ветер будет так велик и будет управлять мной… что я не смогу управлять им… Карвир, помоги мне, я знаю, что ты можешь! Скажи, скажи ему, что это был не я, это не я, я не хотел!.. – Ш-ш-ш-ш. – Карвир осторожно погладил Манвэ по голове. – Успокойся. Я ему скажу. Я всё ему скажу, только, пожалуйста, молчи… – Правда, правда скажешь? – Целитель отрешённо слышал, как хрустят его кости: Манвэ обеими руками впился в его запястье и с отчаянной надеждой всматривался ему в глаза, словно боясь подвоха. «Как бы я мог тебя подставить сейчас… за всё, что ты сделал с ним…» – подумал Карвир. Гор бы не упустил этого шанса. Безболезненно разорвать вашу связь и навсегда оставить тебя здесь… но жить с этим грузом выше моих сил. Майа зажмурился и потянулся своей сущностью к сути Манвэ.

***

«Как дела?» – Ирмо приблизился к близнецу сзади и обнял его за плечи. Намо с болезненным интересом поедал глазами происходящее перед ним. «Моргот ушёл. Они должны слиться. Любви к Мелькору не должно быть слишком много». «А к Намо?» Намо вздрогнул и повернулся к брату. Вопрос его озадачил и насторожил. «Раз уж Мелькор здесь, может быть, есть смысл его нейтрализовать?» «То есть?» «Карвир, Манвэ, Саурон и маленький опус… у него совсем не останется времени на всё остальное». «Хитришь». Ирмо вздохнул и отвёл глаза. «За что ты ему должен?» «За то, что имею возможность обнять тебя». «Я тронут». «Намо! Я…» «Молчи. И действуй. Я даю тебе совершенную свободу». Ирмо неверяще посмотрел на мрачного брата, который выглядел так, словно у него отобрали прибережённую напоследок, самую вкусную конфету, потом быстро поцеловал его в щёку и рванулся к Карвиру. «Руки прочь! Я всё сделаю сам!» «У тебя не получится», – спокойно отозвался целитель. – «Чтобы вернуть его, нужен весь я. Я – единственный ключ к его возвращению. Ты ему не поможешь». «Я помогу тебе». «Верь ему», – спокойно сказал Намо. – «В моих владениях возможно всё».

***

Мелькор и Гор лежали на снегу голова к голове и смотрели на солнце. – Если Манвэ сделают прежним, к кому перейдёт ветер? – К Элентари или к тебе. – Воображаю, каким законопослушным станет ветер в руках Элентари. Хотя… – Я всегда ревную, когда ты делаешь такие паузы. – Остынь, Гор. Это было слишком давно… и к тому же неправда. – Воображаю, сколько ты сил угробил на Манвэ, если тебя даже на Варду не хватило. Вала засмеялся и осыпал его снегом. В ответ Гор макнул его головой в сугроб, спровоцировав жаркую возню, которая грозила очередной лавиной.

***

Зов Варды в который раз уходил в пустоту. Манвэ не было в Арде, как бы ни было трудно в это поверить. Неужели он спустился в Мандос? Но что могло загнать его туда? Намо она тоже дозваться не смогла. Телефоны не работали. Абоненты в Мандосе, Лориене и Ангбанде пропали, телефон Манвэ исчез из зоны доступа, Намо и Ирмо не отвечали, при попытке дозвониться Мелькору шли короткие гудки. Испуганная неясным предчувствием, она попыталась воззвать к Отцу, но не получила ответа. Проводником воли был Манвэ, другим Эру обычно не отвечал. И, последовав примеру всех своих родичей в ситуации, когда виновника не найти, Элентари воззвала к Мелькору. Чувство её ошарашило. Связь с Мелькором была сомнительным удовольствием. К нему опасались взывать – он был так силён, что простой разговор мог нанести травму. Да и вкушать все оттенки его сумасшествия мало кому нравилось. Купаться в этом ощущении часами мог только Манвэ. Для Элентари опасность была минимальна, но и она избегала длительных контактов – ей всегда казалось, что Мелькор занят, он постоянно был напряжён, будто слушал не только её. Так было всегда с поры их первого разговора. Сейчас Мелькор был свободен. Его ничто не отвлекало, когда он ответил, и Элентари не смогла произнести ни слова, подавленная страшным чувством. Он убил Манвэ. Убил. Самое ужасное – она ничего не могла сказать, не могла даже его обвинить, потому что поняла: непрерывно бурлившее в его сути сумасшествие было сумасшествием Манвэ. Элентари знала, к чему приводит контакт с сумасшедшим, знала, чем грозит желание помочь, и не рискнула бы никогда. Мелькор постоянно питал Манвэ своей силой, своей любовью, поддерживая его на плаву, даже в заключении и изгнании, вскармливал его собой, как вампира с бездонной утробой, и не собирался отказываться от этого занятия. Убить своего Короля было величайшим преступлением, но в этот момент Варда бы убила Манвэ, не задумываясь. «Элентари?» – позвал Мелькор, и она перенеслась, не спросив разрешения, но зная, что её простят.

***

Ощутив перемещение гостьи, Гортхаур выдрал Мелькора из сугроба, куда только что сам же старательно заталкивал, и хорошим подзатыльником выбил из его шевелюры с килограмм снега. Для Королевы стрессов и так достаточно, пожалуй… неизвестно ещё, где её супруг. – Мелькор… – слабо проговорила Варда, чуть пошатнувшись, и наконец нашла силы отвлечься от своих переживаний и обратить взор на брата. – Добро пожаловать, Королева, – учтиво поклонился Гортхаур и преклонил колено, удачно скрывая, что у его рубашки оторваны все до единой пуговицы. – Ищешь Манвэ? – спросил Мелькор. На его рубашке тоже пуговиц не было, но его это нимало не смущало. – Как ты жил всё это время? – прошептала Элентари, хватая старшего за воротник и безумными глазами глядя ему в глаза. Вала растерянно смотрел на неё. – Он же свёл тебя с ума, он выпил тебя и пустил твою силу на ветер… он жил тобой, а я-то думала… Ты правильно сделал, что убил его!.. Мелькор тут же зажал ей рот. – Вот так и появляются слухи, – выдохнул он и нервно передёрнул плечами. – Элентари, он в Мандосе. Накинулся на меня, а отец… На этот раз сам Мелькор оказался с зажатым ртом, а Гор беззастенчиво запустил руку ему под рубашку и прижал его к себе. – Манвэ жив, он скоро вернётся. Мы как раз его и ждём. Правда, Мел? Мел! – В голосе майа послышалась угроза, и накатившее на секунду безумие отступило от Валы. Элентари отпрянула, испуганная. – Просто не напоминай ему, – сказал Гортхаур и отпустил своего повелителя. – Мелькор, я найду, куда усадить даму. Майа исчез, и Элентари снова склонилась к брату и погладила его по виску. – Я не знала тебя до того, как ты стал изгнанником… сейчас я почти готова в тебя влюбиться. – Боюсь, Гор устранит тебя как конкурентку, – криво улыбнулся Мелькор. – Великая вещь – женская жалость, – задумчиво сказала Валиэ и обняла брата за шею. – Знаешь, там, между звёзд, я совсем не видела вас. Вы были так высоко, а я не знала мира без вас. Каким был мир, когда был только ты? – Большим и очень тихим. – Мелькору было легко вспоминать Эа в объятиях сестры, она звучала как та звёздная пыль, в которой он купался, когда Айнур было настолько мало, что они с трудом слышали друг друга, так далеко лежали их пути. – Отец говорил с нами всегда, что бы мы ни делали. И потом, когда из всех, кого я знал, осталось едва ли четверо, появились другие. Но я так грустил, что ушли мои первые братья, что почти не обращал внимания на вас. И тогда отец создал для меня Манвэ, чтобы меня приручить. – Вала усмехнулся: – Я уже тогда бунтовал и спорил с ним. Я не хотел уходить в Арду, но Манвэ должен был стать Королём, я хотел оставить его там, в безопасности, и вернуться в Эа. А Манвэ… – Не стоит сейчас, – оборвал его появившийся рядом Гор, и Вала послушно замолчал. – Присядь, Элентари. – Ты даже на пустыре найдёшь что-нибудь особенное, – усмехнулась Варда, усаживаясь в изящное деревянное кресло, достойное быть троном в небольшом лесном государстве. – Среди поваленных деревьев оказалось кое-что интересное, не заняло и минуты придать идее законченную форму, – ухмыльнулся в ответ Тёмный Майа и взял Мелькора за руку. – Извини, что не позволяю вам поговорить, – Вала уткнулся ему в плечо, и Гор принялся гладить его по волосам, – сейчас ему лучше не думать вообще ни о чём. Иначе он рискует не дожить до финала. Позволь, я расскажу тебе то, что знаю. Королева, не изменившись в лице, выслушала его мысленное сообщение и вымолвила только: – Я подожду с вами.

***

Рёв ветра оглушал. Карвир чувствовал, как его сущность входит между двумя громадами, связанными столь тесно, что разорвать эти связи нельзя, иначе всё погибнет. Манвэ цеплялся за него, не отпускал, а ветер выл вокруг, но память Мелькора пришла ему на помощь, и целителю не составило труда определить, какую именно часть гигантского существа он должен окружить собой и освободить от давления стихии. «Не бойся», – попросил он тихо и растворился в своём предназначении. Он уже знал, что и как нужно делать, оставалось лишь выполнить предначертанное. Манвэ завис в сияющей золотой сфере, с развевающимися волосами, израненный Морготом, всё ещё в крови и совершенно обнажённый. Силуэт Карвира рядом постепенно таял. Намо наслаждался происходящим, он ещё ни разу не видел такой прекрасной смерти, хотя первая смерть Карвира, несомненно, тоже могла бы доставить ему изысканное удовольствие. Ирмо смотрел на него поверх двух светящихся силуэтов, его глаза сияли азартом. Он выбирал жизнь и хотел в очередной раз показать брату, что возрождение не менее прекрасно. И Намо давал ему эту возможность, не собираясь, впрочем, вмешиваться в процесс. «Позволь мне только одно». «Валяй», – с усмешкой разрешил Намо, и, когда бушующий ветер наполнил неподвижную тьму, а ослабевший Манвэ упал на тёмный пол и остался лежать, Ирмо поймал в ладони последние золотые искры и прижал их к груди, творя лучшее волшебство из ему известных. «А теперь идём. Пора вернуть каждому своё».

***

Гор первым занял оборонительную позицию, когда распахнулся портал. Вырвавшийся из тёмной глубины ветер умчался на свободу, так никого и не пленив, а свет солнца снова стал ласковым. – Манвэ? – неверяще прошептал Мелькор, и, услышав знакомую ему интонацию, с которой его возлюбленный говорил о том, любимом брате, Тёмный Майа посторонился. Манвэ сделал несколько неверных шагов по снегу, остановился, щурясь и испуганно оглядываясь по сторонам. Впрочем, уже через мгновение его взгляд остановился на Мелькоре. Просияв в счастливой улыбке, Манвэ подбежал к брату и прижался к нему всем телом. Гор напряжённо следил за ним, готовый в любой момент прийти на помощь своему повелителю. – Мел, – проговорил Манвэ весело и протянул старшему брату что-то маленькое и тёмное, – это тебе Ирмо просил передать! Мелькор автоматически взял, но смотрел всё равно только на Манвэ, точно такого, каким увидел его с первым звуком Песни, когда все они воплотились для жизни в новом мире. Захваченный зрелищем, он не мог думать больше ни о чём, а Манвэ так же самозабвенно любовался им, свободный от бремени навязанной ему стихии. – Мел, отдай, – вмешался Гор, который в мощном звучании двоих Валар никак не мог разобрать, что же за подарочек передал Мелькору Лориен. Мог ведь любую гадость подсунуть. Мелькор без сопротивления передал ему подозрительный предмет, и Гор шарахнулся с ним прочь, чтобы иметь возможность обезвредить. На ладони у него лежал крохотный волчонок, ещё слепой, он тыкался мордочкой Тёмному Майа в ладонь, и его чёрная шёрстка едва заметно светилась золотом. – Карвир… – прошептал Гор, прижимая волчонка к груди, и рухнул на колени, вознося Ирмо самую горячую в своей жизни благодарность.

***

«Кстати, он так и не сделал выбор», – заметил Намо. «Вот обоих и получил», – поддразнил Ирмо. – «Так что с точки зрения закона мы с тобой выбрали единственно верное решение». «Теперь я имею право сделать ему какую-нибудь гадость». «Опять думаешь, не продешевил ли?» «Конечно. Радовать Саурона в мои намерения не хватило». «А как же созерцание обнажённого Манвэ в потоках божественной любви? Избитого, кстати. Этого тоже не было в планах!» «Ты тайный адвокат Мелькора?» «Никаких гадостей, Намо, пожалуйста. Считай это моим личным благодеянием». «Благодеяние для источника Тьмы… ну хорошо, если ты настаиваешь, я буду считать это гадостью».

***

Солнце било в глаза. Элентари казалось, что она потеряла все чувства, кроме зрения. Она жадно смотрела на Манвэ и искала в нём знакомые черты, манеры, ждала надменного взгляда и жестокой улыбки, почти хотела это увидеть. Хотела, чтобы Манвэ оказался прежним, сбросил эту чудесную маску и снова стал собой, таким, каким она его знала, каким он пришёл к ним всем впервые рука об руку с Мелькором. Манвэ с непредсказуемым характером, одержимый своей властью, сумасшедший мессия, её муж… её муж, а не наложник Мелькора. Манвэ, подтверждающий, что Отец добр, добр ко всем и не может мучить и сводить с ума своих сыновей. Что Отец прав, а Мелькор ошибался, проклятый бунтовщик, прекрасное, привлекательное Зло. Но Манвэ не спешил вцепляться своему брату в горло. Он смотрел на Мелькора как смотрят слепо влюблённые, не сводил с него глаз, весь сиял от любви, и когда Мелькор наконец решился обнять его, встретил его прикосновение исступлённой лаской. – Прости, – прошептал он близнецу в губы. – Я не знаю, как заслужить твою любовь снова, но я сделаю всё, что ты захочешь. Мелькор зарылся лицом в его длинные волосы. Манвэ гладил его по голове и шептал что-то. Элентари не могла больше смотреть, ей казалось, что она умрёт, что небо упало ей на плечи и неотвратимо душит её. Что бы ни произошло в Мандосе, у неё больше нет мужа. Только она не знала, вдовой себя считать или женой химеры. – Позволь пригласить тебя в гости, – сказал Гор и предложил ей руку. Элентари слепо повиновалась. Она ни в чём не была уверена, не знала даже, может ли вернуться в Валинор, к кому ей идти, что делать, о чём просить и чего ждать. «Всем-то вам няньки нужны», – улыбался Гор сам себе, насыпая в большую чашку сахар и кофе. Чёрный волчонок притих под полой его рубашки, а наверху, в спрятанной комнате, начинала превращаться в двоих майар большая полосатая подушка.

***

– Поверить не могу, что это и в самом деле ты… – еле слышно проговорил Мелькор, осмелившись наконец погладить брата по щеке. Манвэ потёрся о его руку и поцеловал в ладонь. – Я всё помню, – сказал он с болью. – Всё, что сделал. Если бы ты хотел отомстить, ты не смог бы наказать меня сильнее. – Я знаю. – Мел… Что с тобой сделает Отец? Мы пошли против его воли… – Не впервой. – …и я больше не знаю, где правда и где ложь, потому что я его не слышу, я могу слышать только тебя… – Я не позволю больше распоряжаться тобой. – …у меня совсем нет силы, я… – Я буду защищать тебя, как раньше. – И не оставишь меня? – Зачем ты спрашиваешь, если всё помнишь? Манвэ обхватил его за шею, и Мелькор укрыл его крыльями. – У меня тоже есть… – сквозь слёзы прошептал младший, но вместо крыльев два опалённых пера вылетели из его спины и закружились в последнем полёте. – Уже нет, – спокойно сказал Тёмный Вала. Манвэ зарыдал, прижимаясь к нему, не зная, как справиться с болью в груди и ужасным чувством утраты. – Не плачь, малыш. Я люблю тебя, люблю любым, – и добавил с горькой улыбкой, – у нас снова одни крылья на двоих.

***

– Интересно, когда-нибудь в нашей жизни всё успокоится? – пробормотала Элентари. Звякая ложечкой о края чашки, она пыталась размешать кофе уже минут пять. – Брось, скучно же будет жить, – улыбнулся Гортхаур и подвинул ей миску, на донце которой блестели яркими обёртками несколько конфет. – Вот глупые майар, все конфеты перетаскали, даже Королеву угостить нечем. – Ты не говорил, что у нас в гостях будет Королева… то есть… Королева!.. – Йонвэ с округлившимися глазами склонился в низком поклоне. Хэннер нахмурился, переведя взгляд с Элентари на Гортхаура. – Кто учил тебя манерам? – невольно улыбнулась Королева. В Валиноре за такую непочтительность майа был бы немедленно наказан. – Его Мелькор другому учит, – серьёзно сообщил Гортхаур и поднялся. – Прости, мне нужно поговорить со своим учеником. – Когда это я успел стать твоим учеником? – прошипел Хэннер, когда Тёмный Майа вывел его в коридор. Йонвэ так и остался стоять в почтительной позе, не смея поднять глаз. – Прямо сейчас, – резко сказал старший майа, держа его за плечо. – Повторяй за мной: я, майа Хэннер… – Не буду я ничего повторять, я не твой ученик, я… – Ты жить хочешь? Ярость в глазах Гора заставила Хэннера сжаться и пролепетать: – Да что случилось такое, я просто… – Я, майа Хэннер, обещаю слушаться во всём майа Гортхаура и проникать покорно в суть сказанного им, дабы постичь не доступное мне ранее. Повтори. Подозрительно косясь на него, Хэннер всё-таки повторил. – Вот и молодец. Теперь, если Мелькор временно о тебе забудет, с тобой ничего не случится, потому что с моим учеником никто не посмеет связываться, – заключил Тёмный Майа; он выглядел почти довольным. – Что это у тебя? Волчонок? – спросил Хэннер, заметив под рубашкой майа слабое шевеление. – Где твои пуговицы, кстати? – Да, волчонок, а пуговицы на священной горе. Что ещё ты хотел спросить? – поинтересовался Гор ехидно. Младший майа героически пропустил его тон мимо ушей, очень хотелось посмотреть на волчонка. Волчонок, наверное, не такой уж простой, у Мелькора пока ни одна волчица не ощенилась, и никого из волчат Гор бы в замок не потащил, и подавно бы не стал прятать под рубашку. Вот Мелькор – пожалуйста. – Можно подержать? – Сначала скажу, как его зовут, а потом подержишь, если захочешь. – И как же его могут звать, чтобы я не хотел его подержать? – с вызовом вскинул голову Хэннер. Его ужасно унижало то, что он уже здорово вырос, но Гор всё равно выше. – Карвир, – сказал Гор и поднёс волчонка на ладони к самому его носу. У Хэннера закололо в груди. – К... к... как Карвир?.. – Страшное ощущение, что теперь он один на один в замке с этим безумцем, сделало его более беспомощным, чем слепой звериный детёныш. – То есть… что с ним стало?.. Гор улыбался почти нежно, он взял майа за плечо, делая вид, что не даёт сбежать, на деле же незаметно поддерживая на ногах. – Он помог Мелу вернуть Манвэ. И остался жив, хотя не должен был. Он вернётся. Когда станет большим волком. И чем сильнее мы будем любить его, тем скорее он вырастет. Хочешь его взять? Волчонок перекочевал в ладони Хэннера и дружелюбно пискнул, прижимаясь носом к его пальцам. – Карвир… – всхлипнул младший майа. – Он вырастет раньше, чем ты, – глухо проговорил Гор и притянул его к своей груди. Хэннер уткнулся лбом ему в грудь и беззвучно заплакал, весь дрожа. – Главное, что он с нами. И будь готов к тому, что здесь будет жить Манвэ. – Манвэ?! – Хэннер отпрянул, прижав к себе волчонка. – Нет, нет, ты что, он же всё тут разнесёт, и он… он убьёт Карвира, а Мел где, он придёт?! – Мел придёт и всё тебе расскажет. Манвэ тебе понравится. Теперь он совсем другой. И, кстати, надо приготовить успокоительное для Йонвэ, справишься? – А что с Йонвэ? – Хэннер уже не мог выбрать, за кого ему бояться. Карвир уютно сопел у него на груди. – Йонвэ этот Манвэ явно понравится меньше, чем тебе. Останьтесь внизу, нам всем надо будет поговорить, когда Элентари отправится домой. – Хорошо, – безропотно согласился притихший майа и пошёл за успокоительным в одну из гостиных. Его мозг не успевал переваривать такое количество информации, но когда он поглаживал волчонка, тревоги отступали. – Ты теперь мой, – сказал он волчонку и погладил его за ушками. – Я буду о тебе заботиться и каждый день поить тебя молоком, а Мел меня научит тебе колыбельные урчать, он умеет… – По щекам майа катились слёзы, волчонка он не выпускал, рылся в шкафу одной рукой, ища флакон с успокоительным. – Элентари, тебе лучше вернуться домой и успокоить волнения, – сказал Гор повелительно. – Манвэ сейчас прибудет сюда, не уверен, что ты хочешь его видеть. – Хорошо, – рассеянно согласилась Варда. – Спасибо за кофе… спасибо за всё, Гор. До свидания. – До свидания, – кивнул майа и открыл защиту Ангбанда, чтобы Королеве было легче переместиться. – Йонвэ, можешь встать. Твой государь будет здесь. – Видеть его не хочу, – буркнул Йонвэ, но поднялся. – Да ну? – подмигнул Гор. Светлый майа залился краской. – Ничего. Придумаем что-нибудь. Йонвэ вздохнул и, почтительно обойдя стул, где сидела Варда, устроился на краешке стола рядом с Гором. – Как у вас так получается, что все всё время ссорятся, но на самом деле мирно живут… – вздохнул он и точно так же, как Гор, сложил руки на груди. – Будешь так сидеть – сделаю тебя своим учеником и совращу во Тьму, – пригрозил Гортхаур. Йонвэ засмеялся и сразу повеселел: – Вот бы было здорово! – Будь осмотрительнее, мечты в последнее время сбываются с ужасающей быстротой. – Хорошо бы, – протянул Йонвэ и вздохнул.

***

Первым их увидел Хэннер. Мелькор решительно вошёл в гостиную, Манвэ держался за его руку, он выглядел растрёпанным и каким-то беспомощным, даже беспомощнее, чем когда спал на диване с обожжёнными крыльями. – Привет, – улыбнулся Тёмный Вала, и Хэннер невольно улыбнулся в ответ. Он не знал, что произошло, но, по крайней мере, Мелькор был жив и очень рад его видеть. – Привет, Мел, – пробормотал он влюблённо, и всё случившееся показалось ему дурным сном полосатой подушки, только тепло волчонка напоминало об обратном. – Это Манвэ, мой брат. Больше не Король Света. Манвэ, это Хэннер. – Я всех помню, Мел, – напомнил младший Вала. – Можешь меня не представлять. Йонвэ у тебя? Я хочу с ним поговорить. – На кухне, – сказал Хэннер. – Хорошо. Я пойду переговорю с ним. Где кухня, я тоже помню. – Манвэ отправился в указанном направлении, но Мелькор остановил его и с улыбкой накинул ему на плечи плед: – Гор тебя засмеёт, если явишься голый. Манвэ улыбнулся и нежно чмокнул брата в щёку. Хэннер невольно поверил, что Гортхаур был прав. Манвэ ему почему-то нравился, и всё, что он делал, было… как минимум мило. – Я сейчас приду. Не хочу надолго с тобой расставаться. Мелькор сел на диван и поманил Хэннера, который уставился Манвэ вслед и явно про всё забыл. – Иди сюда. Майа подошёл и привычно устроился у него под боком. – Это Карвир, – сказал он и положил волчонка своему повелителю на колени. И тут же пожалел: Валу передёрнуло так, словно его ударили. – Карвир, – повторил он и накрыл волчонка ладонью. – Да… славный у папы юмор. – Он вырастет? – Вырастет. Если Манвэ не научится управлять своим сумасшествием. – А если научится? – Тогда не знаю. Опять придётся драться. Наверное… – Крылатый откинулся на спинку дивана и обнял Хэннера за плечи. – Сейчас главное, чтобы Йонвэ в обморок не грохнулся. – Он усмехнулся: – В Валиноре, наверное, всем составом в обмороке лежат. Чтобы, так сказать, не отрываться от цивилизованного общества. – А Манвэ теперь с нами останется? – спросил Хэннер и погладил волчонка. – Вряд ли мне удастся его выгнать, – хмыкнул Вала. – То есть «выгнать»? – возмутился майа. – Мел, ты же так хотел, чтобы он вернулся! – Я никогда не верил, что он вернётся. Отец сделал это только затем, чтобы меня сломать. А потом снова швырнуть мне его безумного. Я даже не знаю, чему мне радоваться, и стоит ли… – Не будь параноиком, – фыркнул Хэннер и нежно поцеловал его в губы, заставляя открыть глаза. – Он такой… славный! Радуйся! – Ты-то чего радуешься, спать он теперь будет со мной. Всё время, – хмыкнул Мелькор и потрепал любимца по голове. – Не чета тебе, в школу не пойдёт, спальню не освободит. – Но встречать-то ты меня будешь? – Очень на это надеюсь. – Ну вот. Может, и Гор отвлечётся… С минуту оба молча гладили волчонка. – Я его сам буду кормить, – сказал Хэннер и вздохнул. – А что с ним стало? – Разъединил Манвэ и его сумасшествие. Как Гор разъединил меня и Моргота. И даже смог сделать это так, чтобы Манвэ не умер. Он у нас герой. – Ага, – вздохнул Хэннер. – А если его в место Силы отнести? – Не поможет… ничего теперь не поможет, пока он сам не вырастет… постепенно… и тогда, может быть… – Мелькор не смог заставить себя закончить фразу. – А Гор сказал, если мы будем его любить и о нём заботиться, он раньше меня вырастет! – вмешался Хэннер. – Ну, раз Гор сказал… Вошёл Манвэ и уселся у Мелькора под другим боком, скрестив руки на груди. – Фигня какая-то, – сказал он, наморщив нос. В дверях появился Гор с бессознательным Йонвэ на руках. Хэннер подхватил Карвира, о котором твёрдо вознамерился заботиться день и ночь, и флакон с успокоительным, и кинулся к своему новоиспечённому наставнику. Покосившись на дверь, за которой исчезла вся компания, Манвэ забрался к брату на колени и прильнул к его груди, скинув плед. – Теперь никто не рад меня видеть. Даже ты. – Я так и не поверил до конца. – Не стоило жертвовать Карвиром ради меня. – Я и не согласился им пожертвовать. – Правильно, – вздохнул Манвэ и обнял его за шею. – Я так счастлив, что могу быть с тобой. Хотя бы сейчас… – Сможешь и потом, если подчинишь себе ветер. – Что, если он подчинит меня? – У меня снова будет Карвир, ведь сделка не состоится. – И ты будешь этому рад? – Не знаю. Я ничего не знаю, малыш. – Мелькор обеими руками притянул голову Манвэ к своему плечу и мучительно попросил: – Давай не будем думать об этом сейчас. Я хочу побыть с тобой. Столько, сколько получится. А потом что-нибудь придумаем. – Меня всегда успокаивала эта фраза, – улыбнулся младший и доверчиво прикрыл глаза. – Я так устал… – Поспи. – Тёмный накинул на него плед. – Я буду тебя охранять. Через минуту оба спали, вцепившись друг в друга так, что разорвать их не было бы никакой возможности. Впрочем, спокойствие было обманчивым, Мелькор готов был в любую секунду броситься в сторону любого движения поблизости, поэтому Гор предусмотрительно оставил Хэннера помогать в лечении шокированного Йонвэ, который отказывался приходить в сознание, и до вечера никуда не выпускал.

***

Карвир спал в маленькой корзинке, накормленный из пипетки молоком и укрытый пижамной футболкой Хэннера, и Гор поминутно приходил почесать его за ушком. – Думаешь, он правда вырастет и опять станет Карвиром? – вздохнул Хэннер, когда они с Гором снова столкнулись возле маленького подопечного. – Иначе и быть не может, – уверенно заявил Тёмный Майа. – Если, конечно, ты будешь его хорошо кормить. – Он и так чуть не лопнул! – Но не перекармливать. Хэннер засмеялся. Сейчас с Гором было до странности легко. Йонвэ пока спал, Гортхауру пришлось потрудиться, чтобы вывести его из шока. Расшатанная нервная система светлого майа на глубокое потрясение отреагировала стойким нежеланием соприкасаться с реальностью, где ветер больше не принадлежал его повелителю, а сам повелитель стал другим. – Ты знаешь, как ухаживать за волчатами, вот и научишь меня, раз заставил стать твоим учеником. – Не обольщайся. Выучишь у меня все двадцать способов уборки волчатника. На практике, – ухмыльнулся Гортхаур. Хэннер осторожно погладил посапывающего волчонка: – Выучу. Ради него я всё выучу. – Теперь я знаю, чем тебя пронять. – Тёмный Майа одобрительно посмотрел на младшего: – Наконец-то ты меня бояться перестал. – Я и так не боялся, – соврал Хэннер. – На первый раз бить не буду, но честность впредь приветствую. – Знаешь, я понял… Мел тебя любит за то, что с тобой не страшно. Даже если мир вот-вот рухнет, – задумчиво проговорил младший майа. – Я бы без тебя умер, наверное, а сейчас сижу, и как будто всё как всегда… ну, иначе чуточку, но всё равно жить можно. – А знаешь, почему? – Почему? – заинтригованно спросил Хэннер. Гортхаур наклонился к нему и с широкой улыбкой сообщил: – Потому что в Арде вообще мало вещей страшнее меня. На Хэннера его слова произвели впечатление, но он не отстранился и даже улыбаться не перестал. Вдохновлённый его реакцией, Гор сделал то, чего ему давно хотелось: взъерошил ему волосы и потрепал по голове. – Скажу тебе по секрету: если постучать в дверь гостиной, Мелькор вышибет её и отгрызёт тебе голову, и только потом проснётся. Подумай над этим, пока у меня перекур. Посмотрев ему вслед, Хэннер хмыкнул и подумал, что если бы на уроках всю информацию преподносили в таком ключе, учителя бы попросту соскучились ставить всем одни пятёрки. Интересно, он хоть что-нибудь не знает наперёд?..

***

За запертой дверью творилось волшебство, которого тысячи лет не знала Арда. Мелькор плакал, не веря, что это Манвэ, что его губы мягко собирают слёзы с его щёк, что между ними больше не стоит ветер, и его сокровище снова принадлежит ему. Мир за пределами объятий перестал для них существовать. Что ещё нужно для счастья?.. Слёзы никак не кончались, гигантский груз, давивший на него много тысячелетий, исчез так внезапно, что нервная система с трудом привыкала к чудовищной лёгкости бытия. Тёмный Вала пережил столько боли, что боялся не выдержать неожиданного счастья. – Не плачь… не плачь, я больше тебя не оставлю… – шептал Манвэ, и хуже всего было то, что теперь Мелькор не знал, лжёт он или нет, а неизвестность страшила больше всего, что уже было. – Я всегда буду с тобой, я люблю тебя и буду любить всех, кого любишь ты, я буду твоим ветром, Мел, ручным ветром, я больше никогда не предам тебя… ничто не властно надо мной, я твой, ты один можешь распоряжаться мной… – Тогда молчи… помолчи, пожалуйста… – прохрипел Мелькор и прижал его к груди так яростно, что мог бы раздробить ему кости. Манвэ только засмеялся и обнял его крепче. Ему Мелькор причинить вреда не мог, даже если бы постарался. Потому что любовь из всех передряг выходит ещё более прекрасной, чем была, а Манвэ был самой могущественной любовью на свете. – Всё, что ты хочешь, Мел. Всё, что ты хочешь.

***

– Нет, Госпожа!.. Ниенна спокойно отстранила перепуганных майар, рвавшихся удержать Королеву. Элентари стремительно пересекла Круг Судеб и пинком сбросила с пьедестала трон своего Короля. Гримаса ярости застыла на её бледном лице. Такой всегда сдержанную Владычицу Звёзд не видел никто и никогда. – Это бунт? – удовлетворённо спросил Намо. Он казался очень довольным. Всё поворачивалось так, как он не мог и предположить. – Я открываю голосование! – Голос Варды был глухим и клокочущим. Намо почти с удовольствием находил в ней сходство с Мелькором. – Все, кому не нужен такой король, поднимите руки!.. Валар хранили молчание. После паузы руку поднял Ульмо. – А что случилось? – спросил он с любопытством. – Манвэ вернулся к Мелькору, – пояснил Мандос. Ирмо недоверчиво косился на брата, не понимая причин его великолепного настроения. – Тогда я отдаю Варде свой голос, – решил Ульмо и руку не отпустил. Элентари обводила братьев и сестёр взбешённым взглядом. – Кто ещё? – Глупый вопрос, Элентари, думаю, что мы все, – отозвался Намо, который был на диво разговорчив, особенно по контрасту с шокированными родичами. – Неужели ты думаешь, что кто-то из нас пойдёт за Мелькором? – Я пойду! – рявкнула Валиэ. Ульмо тут же опустил руку. Молчание стало ещё более поражённым, чем было до того. – Вы не понимаете?! – воскликнула Варда, с болью глядя на поверженный трон. – Вы что, ничего не поняли?! Это он, Мелькор, наш настоящий Король! Если бы не он, погиб бы Манвэ, если бы не всё, что он сделал… Намо мгновенно оказался рядом с Элентари и обнял её за плечи, заставляя замолчать. – Королева устала. Ей нужно отдохнуть. Расходитесь. Никто, кроме Ирмо и Ниенны, не посмел ослушаться. Все были в смятении, но заявление Варды напугало их ещё больше. – Это было красиво, – признал Намо, гладя Валиэ по дрожащим плечам. – Но, пожалуй, несколько опрометчиво. Он ещё может вернуться. – Тогда уйду я! Я не стану сидеть рядом с этим мерзавцем! Пусть мои звёзды горят в вечной Тьме, лучше так, чем… чем… – Я знаю. Всё знаю, Элентари. Позволь проводить тебя. – Что он с ней сделает? – спросила Ниенна. Ирмо пожал плечами: – Ничего сверхъестественного, я думаю. Но вряд ли это сможет сделать кто-то, кроме него.

***

Держась за руку брата, Варда шла по лабиринтам Мандоса. Ей было всё равно, куда он её ведёт и что собирается сделать. Что угодно, только подальше от этого всего. От власти, от Круга Судеб, где она осталась одна, от замыслов Отца, от ветра, который больше не дышал силой её мужа. От прекрасного, юного, невредимого Манвэ, который ей никогда не принадлежал… а ведь она верила, что все его безумства – всего лишь свойство переменчивой натуры!.. – Сюда. Они свернули в тёмный коридор, и беззвучный холод Мандоса наконец отрезвил Королеву. Она прянула назад, но Намо крепко держал её, и она впервые заметила когти на его пальцах. Как и ставший пугающим облик. Ещё острее проступили скулы, волосы сами по себе колыхались, напоминая скорее густой туман, и Элентари застыла, сознавая, наконец, с кем она так легко согласилась идти неизвестно куда. Раньше сила Мандоса никогда не обращалась против неё, но теперь… всё было возможно теперь, когда у них не было Короля. – Я не собираюсь тебя убивать, – усмехнулся Намо и учтиво предложил ей пройти вперёд. – Тебе нечего бояться. Я всего лишь хочу показать тебе… кое-что. «Может быть, зря», – подумала Королева, шагая в ледяное дыхание темноты. За её спиной сомкнулись врата в живой мир, и она ощутила, что стихии Мандоса нет конца, и одной ей отсюда не выйти. – Тебе понравится. Элентари двинулась за Намо, глупо боясь потерять его в безграничной тьме.

***

Манвэ спал, свернувшись клубочком в углу дивана. Мелькор спустил ноги на пол и с силой взъерошил волосы. Гор… надо поговорить с ним… Укрыв младшего брата пледом, Вала вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь. – Не выходи никуда, – шепнул Гортхаур. Хэннер на мгновение разлепил сонные глаза, кивнул и снова опустил голову на подушку. Волчонок спал у него под боком. Пусть лучше спят. – Ты меня звал?.. Мелькор вздрогнул и расслабленно улыбнулся. – Звал… – согласился он, прижимаясь спиной к груди своего майа. Страх отступал, и качающиеся перед глазами стены и пол начинали приходить в привычную неподвижность. – Гор, я… – Запутался, – кивнул Тёмный Майа. – Я понимаю… не думай об этом. Просто делай то, что тебе хочется. Как бы безумны ни были твои поступки, они всегда приводят к верному решению… Мелькор со звериным рычанием развернулся в его объятиях и впился в его губы жадным поцелуем, комкая в когтистых пальцах воротник рубашки. Гор легко засмеялся и приложил его спиной о стену, тотчас прижимая, загоняя в безопасный угол, закрывая собой от всего существующего. – Тихо, – прошептал он в губы беснующемуся зверю, погладил его по щеке и быстро вытащил из петель его ремень с тяжёлой пряжкой, накинул петлёй ему на шею и намотал на кулак свободный конец. – Тихо… сейчас всё будет хорошо… Тёмный Вала слушался его беспрекословно, его трясло от наслаждения, он изнывал от возбуждения, так плотно потираясь о своего любовника, будто пытался в него врасти. Усмехнувшись, Гортхаур легко закинул его бёдра себе на пояс и впился жадным поцелуем в шею ниже импровизированного ошейника. Мелькор вертелся и хрипло стонал, покорно прикрывая глаза, хотя сейчас ему ничего бы не стоило убить Гора и разнести всю планету. «Великая сила любви», – грустно подумал Гор, туже затягивая ремень на его шее. Он так устал, что уже согласен был, чтобы Мелькор трахал его сутки напролёт, лишь бы сам с ума не сходил. В последнее время редкая способность Тёмного Майа отгонять сумасшествие и прочие неприятности пользовалась слишком большим спросом. Нет, он получал свою порцию удовольствия, прижимая извивающегося и стонущего Мелькора к стене, входя в него раз за разом, глядя, как сумасшествие исчезает с его лица, давая ему отдохнуть от постоянной ответственности, на короткое время взваливая его страхи на свои плечи. Он испытывал своеобразную гордость от того, что никто, кроме него, не мог этого сделать. Ему льстило такое веское доказательство доверия. Но он легко променял бы всё это на здорового Мелькора, не подвластного безумию. И даже согласился бы никогда больше к нему не прикасаться. – Я люблю тебя… – прошептал Мелькор, задыхаясь. Гор вздохнул и через голову стащил с его шеи петлю из ремня. – Потерпи, Мел, – сказал он Крылатому на ухо. – Совсем немного осталось. А потом ты всегда будешь счастлив. Я тебе помогу, мы все тебе поможем. Только не бойся ничего. Всё, чего ты боишься, сделаю я. Мелькор ничего не ответил. Сумасшествие отступало, Вала мелко дрожал, приходя в себя. Гортхаур со вздохом сунул ремень ему в руку, погладил по волосам и пошёл на крыльцо. Дрожащей рукой поднося к губам тлеющую сигарету, Тёмный Майа всеми силами своей сущности надеялся, что этот раз – последний. Хотя бы на какое-то время. Потому что если сам он сойдёт с ума, они тут такого наворотят… Нет-нет. Не думать. Просто успокоиться и курить. Не думая ни о чём. Хоть кто-то должен сохранять здравый рассудок. По крайней мере, пока всё не закончится.

***

– Смотри. Элентари стояла на тающем в черноте утёсе и в священном ужасе взирала на холодные иглы звёздного света. Совсем другие звёзды… – Ты его ненавидишь? – Не знаю. – Зачарованная зрелищем изнанки своей силы, Варда отвечала на вопросы, не задумываясь. – Ты хочешь, чтобы всё прекратилось? – Да. – Хочешь, чтобы умерли твои звёзды? – вкрадчиво продолжал Намо. – Нет! – Тогда я тебе помогу. – Владыка Судеб взял Королеву за подбородок, заставляя оторваться от захватившего её зрелища, и посмотрел в её затуманенные глаза. – Я подарю тебе небо. Всё небо целиком.

***

У Тьмы был дух и было сердце. И если дух теперь как-то удерживался в относительной стабильности, то сердце готово было разорваться. Гор, шатаясь, сел на ступеньки и закрыл лицо руками. Ему не хотелось шевелиться, не хотелось говорить, хотелось, чтобы всё кончилось. Прямо сейчас. Снова наверх, откачивать бессознательного майа, подбадривать сдающего с каждой минутой Хэннера, и Карвир… видеть то, чем он стал, и не знать, как долго он будет жить. И будет ли жить вообще. Гортхаур жалел, что, в отличие от Мела, не умеет плакать. Может быть, сейчас это бы хоть немного помогло.

***

– Что он делает?.. Ирмо выбежал на балкон замка Манвэ и всмотрелся в небо. Звёзды, плохо различимые днём, мигали и пульсировали. Что бы это ни было, оно подходило к концу. Повеяло прохладой, и в дыхании ветра Ирмо получил ответ на заданный вслух вопрос.

***

Зазвонил телефон. Никто, кажется, даже не пошевелился. Хэннер оторвал от подушки тяжёлую голову, кое-как доковылял до ближайшего аппарата и взял трубку. – Хэннер, – спокойно сказал Намо, – включи громкую связь. – И, дождавшись исполнения просьбы, продолжил. – Отныне Манвэ принадлежит Мелькору, звёзды – небу, а ветер – Элентари. Связь оборвалась. – Мы, что, даже не успели… ничего сделать? – прошептал Манвэ, приподнимаясь с груди брата и растерянно глядя в окно, где листва на деревьях шелестела уже не его волей. – Мы ведь не выбрали. И Намо сделал выбор за нас, – подумал вслух Мелькор. – Надо связаться с Элентари. – Где Гор? – с внезапным волнением спросил бывший Король и вскочил. – Проклятье, Мел, ты уже дашь мне какую-нибудь одежду?! Крылатый истерически хохотнул и сделал ему знак ждать. Звёзды и ветер… что же с ней стало? Получит ли Арда ещё одного безумного правителя ветра… или нет?..

***

Гор лежал на ступеньках, свернувшись клубком и завалившись на бок. Тёплый весенний ветер трепал его волосы. Мелькор спустился и осторожно переложил его голову себе на колени. Поднимать майа сейчас было бы слишком жестоко, нервные судороги и так сковали его тело и не позволяли расслабить ни одну мышцу. – Тише… тише, Гор… сейчас, сейчас всё пройдёт, станет лучше… – Тёмный Вала впервые за долгое время ощущал себя сильным. Сильным и совершенно здоровым. – Потерпи чуть-чуть… – Совсем с ума посходили, такое с собой творить! – Ругаясь, Манвэ быстро сбежал по ступенькам. Он успел набросить на плечи рубашку брата и счёл это достаточным. – Хоть бы застегнулся, – с нервным смешком бросил Мелькор. – Убери руки! – Манвэ бережно обхватил ладонями голову Гортхаура, прижался лбом к его лбу и зашептал что-то, что Мелькор расслышать не мог. Но магия неразборчивых слов действовала и на него, всякая тревога исчезла. Он посмотрел на солнце, щурясь, ощущая тепло и ласку его лучей. Тело майа медленно расслаблялось. – Всё, всё… – сказал Манвэ и в заключение поцеловал Гора в лоб. – Всё кончилось, открывай глаза… больше не будет больно… ты будешь нужен нам, будешь нужен всегда… – Кто бы мог подумать… Король Света целует Саурона, – отреагировал Гортхаур. Голос у него был слабый, но не съязвить майа просто не мог. – Ты забыл, что я больше не Король? – улыбнулся Манвэ. Он всегда улыбался так, что мир казался лучше, чище и светлее, чем был на самом деле. – Мне теперь хоть кого целовать можно. Я никому ничего не должен. – Мне должен, – глухо возразил Гор. – Вылечить своего проклятого майа и вернуть Карвира. После этого можешь считать себя ничем никому не обязанным. – Он всегда такой? – улыбнулся Манвэ, обращаясь к брату. – Это он ещё добрый. – Мелькор с любовью погладил помощника по голове. – Полежи, Гор, тебе пока вскакивать нельзя. Гор заворчал, но лежать остался. Видимо, подняться даже из чувства противоречия ему было ещё не по силам. Послышались лёгкие быстрые шаги, и к ним спустился Хэннер с волчонком на руках. – Всё хорошо? – наконец спросил он, и ему в три голоса уверенно ответили: – Да!

***

Тулкас за спинку вытаскивал трон Манвэ из Круга Судеб. – Он точно больше не вернётся? – спросил Отважный у Оромэ, справившись со своей задачей, и грустно посмотрел на свою ношу. – Ему некуда больше возвращаться. Да и незачем, наверное, – тихо сказал Охотник. Почему-то было не столько грустно, сколько завидно. Совсем чуть-чуть. И хотелось на этого нового Манвэ посмотреть. Только, наверное, вряд ли Мелькор кому-нибудь его покажет… Пьедестал уже был разрушен, и во главе Круга высился только один трон, ступенек к которому было на одну больше, чем к остальным. – Всё готово? – Всё, – кивнул Оромэ. Они с Тулкасом отвели глаза, всё ещё не в силах до конца принять. – Тогда займите свои места. Братья последними поднялись на свои троны и неподвижно застыли на них. Довольным и, главное, ничуть не удивлённым, выглядел только Намо. – С вашего позволения, дорогие братья и сёстры, позвольте мне поприветствовать от лица всех нас нового главу Круга Судеб, который объединит Совет Валар и Совет Валиэр. Приветствуем тебя, Элентаро! – Мне кажется, Манвэ бы это не понравилось, – тихо сказал Тулкас. – Я не уверен, что это вообще хоть кому-нибудь нравится, – проворчал Оромэ. Впрочем, он врал. Ему нравилось. Светловолосый мужчина поднялся с трона и кивнул всем присутствующим. Похоже, косые испуганные взгляды его совершенно не волновали. – Я всегда знал, что ты извращенец, брат, – прошептал Ирмо, наблюдая, как их бывшая Королева и нынешний Король в одном, хм, существе, усаживается и гордо вскидывает увенчанную короной голову. – Но не подозревал, что настолько! Мандос ухмыльнулся и во всеуслышание сказал: – Зря.

***

Элентаро положил ногу на ногу и поднял голову к небу. Вечерело, на темнеющем небе вспыхивали звёзды, ветер обвивался вокруг его пальцев и щекотал ладонь. Король улыбнулся и взъерошил распущенные волосы, которые больше не нужно было убирать в сложную причёску и закреплять множеством заколок. Он был свободен, облечён властью, холост, и, кроме того, он был мужчиной. И собирался по-настоящему попробовать жизнь на вкус, так, как не может сделать этого Валиэ. «Завтра позвоню Мелькору», – с довольной улыбкой подумал он, откидываясь на спинку кресла. Что-то подсказывало Королю, что Мелькор, в отличие от прочих братьев, взгляд отводить не станет. И Элентаро прикрыл глаза, погружаясь в дремоту с неясными надеждами хоть с кем-нибудь поговорить по-мужски.

4 – 24 января 2010