Heathens

Харли вкалывает иглу в плетение вен, дабы продлить краткое мгновение уединения с личным богом, который кажется настолько реальным, что хочется взвыть и скалить зубы в широкой улыбке. Это лекарство — её спасение, паршивый паллиатив, дающий иллюзию счастья, ведь принять правду, изнуряющую своей нарочитой неизбежностью, слишком сложно. — Мистер Джей мёртв, теперь здесь главная я, мальчики. Тогда было главное не разрыдаться, словно плаксивая девчонка, не рассыпаться на составляющие перед издевательскими ухмылками его наёмников. — ... И либо вы подчиняетесь мне, либо отправляетесь прямиком к Джею. Она тогда снесла бошку особенно раздражающим, смеялась оглушающе громко, некоторое время пытаясь быть капитаном тонущего судна. Но безуспешно. И прежде чем убить всех за раздражающую тупость или на худой конец вшить пулю в собственный висок, Харли сплавляет все обязанности Фросту, потому что это наследство костью в горле мешает дышать. Харли ненавидит свой новый мир, где от Джокера остались лишь громкие заголовки и могильный камень, на котором кривая ухмылочка цвета крови. Ненавидит просыпаться, измученная кошмарами, в холодном поту, ощущая, как сердце пытается выбить свод рёбер, и осколками распадаться у порога комнаты, глядя на его вещи. — Я жить не хочу, Айви. Если бы ты знала, как мне это всё осточертело, — бормочет она, скидывая вещи с дубовых полок, окружая себя хаосом, среди которого так легко затеряться. Айви жалостливо смотрит на неё, сминая блистер с таблетками, и думает, что седативные пригодятся. Сегодня прошёл год с его смерти, и люди вышли на улицу цветастым карнавалом, дабы отпраздновать победу над Дьяволом. Они боготворят Бэтмена, восхищаются им, как палачом, положившим конец тому чудовищу, что отравляло Готэм, а у Харли закипает ненависть, разъедающая изнутри ядом. Джокер так часто воскресал из мёртвых, что поверить в его смерть сложно даже Айви, но Бэтмен лично кремировал труп. Этот факт достоверен. После падения с крыши, которое разломало его линию позвонков на мелкие детали Лего, не живут. И в этом своеобразная ирония для той, кто тоже хватался за воздух, жмурясь в предчувствии боли, и бесконечно летел вниз. — Пора прекратить бежать от реальности, Харл. Твои попытки приведут лишь в могилу, а мы обе знаем, что ты не хочешь умирать. Квинн крутит меж пальцев шприц, слишком привыкнув жить на игле ощущений. Усмехается. Щерится. На самом деле, она уже больше недели не вкалывает в вены дрянь, что делала грёзы перманентными, но такими желанными кошмарами. Умереть от передоза теперь не кажется желанной участью. Она смотрит на Памелу с прищуром, взяв в руки кожаный блокнот, найденный в его вещах, где размашистым почерком написаны хрусткие факты, простроены хитрые схемы, выведены сложные сентенции. Там вся жизнь Джея, все его стремления и выпытанные тайны, и теперь это принадлежит ей. Лояльность короля, вышедшая ему неприятным (смертельным) недоразумением, теперь будет перечёркнута её жестокостью. — Ты не хочешь умирать, — повторяет Айви, и Квинн удовлетворённо кивает. — Ты хочешь мстить. Бэтси теперь стоит бояться. Ведь она знает его настоящее имя и непременно этим воспользуется. А пока пусть Готэм ликует, переваливается яркими гирляндами и наслаждается спокойствием. Она лично заставит палача вогнать в себя всю обойму. Её имя станет его личной похоронной песней.