Посмотри на меня

— Что вы делаете?! Отпустите! Отпустите собачку! Тонкий детский голосок, выкрикнувший эту фразу, звенел от ненависти. Маленький мальчик-омежка стоял, стиснув кулаки, в нескольких метрах от компании хулиганов, и лихорадочно размышлял, что ему делать. Это был пустынный участок улицы, никаких жилых домов поблизости — только бетонный забор с одной стороны и полудикий парк — с другой, поэтому помощи ждать было неоткуда. Обернувшиеся на его окрик подростки-альфы это тоже прекрасно понимали, поэтому, кинув на него презрительные взгляды, они отвернулись, сделав вид, что ничего не слышат. Эти изверги не собирались прекращать свое жестокое развлечение. На земле перед ними лежал жалобно скулящий щенок, весь испачканный в грязи и песке. Собачка испуганно дрожала и сжималась в комочек, когда чья-нибудь нога безжалостно пинала ее в бок. Взвизгивающее от боли животное было совершенно беззащитно, и мальчишка не выдержал этой жестокости. Кинувшись вперед, он изо всех сил оттолкнул стоящего у него на пути хулигана, подхватил щенка на руки и бросился бежать, прошмыгнув между замершими от неожиданности парнями. Однако их главарь что-то злобно выкрикнул, и остальные кинулись в погоню за омежкой. Мальчик понимал, что он не сможет сбежать от подростков, поэтому опустил щенка на землю и испуганно зашептал ему: — Беги, собачка! Беги! Заскулив, щенок рванул вверх по улице и мгновенно скрылся из виду, а мальчишку ухватили за одежду и потащили к забору. Ребенок отчаянно брыкался, пытаясь вырваться из цепких рук, однако его сильно толкнули вперед, и он ударился затылком о бетонную стену. Чуть слышно застонав от боли, мальчик изо всех сил старался не заплакать, поэтому, когда над ним склонился главный среди этих извергов, тот был разочарован и разозлен тем, что их новая жертва не скулит от страха. — Слышь ты, сопля! Ты крупно нарвался! — злобно зашипел альфа. — Ты лишил нас развлечения, вот и получи теперь то, что предназначалось той паршивой собаке! Жестоко оскалившись, он выплеснул на мальчика какую-то резко пахнущую жидкость из небольшой бутыли. Мальчик дернулся, инстинктивно зажмурив глаза, когда почувствовал, что нечто мокрое течет по его лицу. Неприятный запах резал нос, мгновенно пропитавшаяся тонкая футболка прилипла к коже, и ветер холодил его руки и часть головы, облитые этим веществом. Омежка стал торопливо вытирать руками лоб, осторожно приоткрыв один глаз. Оглушительно хохочущие парни насмешливо смотрели на него, а главарь откинул опустевшую бутылку в сторону и достал из кармана коробок спичек. — Догадываешься, чем я тебя облил? Хотя откуда тебе, пятилетнему сопляку, знать… Это бензин. Я собирался поджечь ту блохастую дворнягу, а ты помешал мне! Так что я тебя сейчас хорошенько проучу, чтобы ты запомнил, говнюк — не смей переходить мне дорогу! Чиркнув спичкой о коробок, он зажег ее и поднес огонь к щеке мальчика, чуть влажной от бензина. — Проси пощады, выблядок, или сдохнешь. Скажи «я мразь, я ничтожество, я маленький кусок дерьма, недостойный даже слизнуть твой плевок с асфальта»! Альфа испытывал наслаждение, издеваясь над своими беззащитными жертвами, и теперь предвкушал, как этот мальчик будет униженно повторять продиктованные слова. Но омежка гневно распахнул глаза, бесстрашно глядя на подонка, который самодовольно признался, что собирался жестоко расправиться с собакой, а теперь грозил смертью и ему. Злость придала мальчику необъяснимой храбрости, хотя он и понимал, что это может плохо кончиться. Ведь он был еще таким маленьким… Но он искренне ненавидел подлость и несправедливость. — Да! Ты мразь, ты ничтожество, ты кусок дерьма, который только и умеет, что обижать слабых и беспомощных! Чистота и детская невинность голоса, чуть дрожащего от презрения, только подчеркнули оскорбительность переделанной по смыслу фразы, и остолбеневший альфа, не помня себя от унижения, швырнул почти догоревшую спичку в лицо ребенку. Футболка, пропитанная бензином, вспыхнула в одно мгновение, и влажная от потеков горючего кожа загорелась так же легко, как и одежда. Хулиганы отшатнулись, а мальчик пронзительно закричал, упав на колени и закрыв ладошками пылающее лицо. Испуганные подростки переглянулись и бросились бежать прочь от горящего заживо мальчика, а с другой стороны улицы уже слышался приглушенный лай и громкие тревожные голоса людей, спешащих на крик. *** — Сынок? Ты проснулся? — молодой мужчина в белом халате вскочил с кресла и метнулся к кушетке, с которой послышался тихий стон. — Пап…? — Да, Тецуя, да, мой хороший, я тут, рядом, — едва не расплакался старший омега. — Все в порядке, малыш, ты в безопасности. — Где… я? — с трудом тихо проговорил ребенок. — Мы в больнице, тебя сюда привезли… ты помнишь, что произошло? — осторожно спросил мужчина, обеспокоенно глядя на сына. — Хулиганы… мучили собаку. Я попытался их остановить… Потом меня чем-то облили… А потом было горячо… и больно… Тецуя испуганно закрыл глаза и сжался, вспомнив происходящее с ним. Это казалось кошмарным сном, страшилкой, будто бы рассказанной одним из мальчишек во дворе, но все же это была правда. Оказывается, живут на свете такие жестокие люди, которые могут безжалостно убить беззащитное существо ради своего развлечения или причинить боль только потому, что им это просто в голову взбрело. Ему так не хотелось в это верить, но реальность тоже была жестокой — иголка от капельницы в его руке и больничная палата были первым бесспорным доказательством. Мальчику хотелось плакать, но еще он не хотел пугать папу. Омежка чувствовал, как его тело болит, ощущал, что лицо и руки частично скрыты плотными повязками и бинтами, но сейчас грустные и тревожные мысли одолевали его сильнее, чем телесные страдания. — А где отец? — тихо спросил ребенок, отводя глаза в сторону. Он хотел задать другой вопрос, но боялся, что папа рассердится. — Он сейчас на работе, приедет вечером, не переживай, — мужчина склонился над сыном, внимательно смотря на него. — Ты хотел спросить что-то другое? Говори, не бойся, — попросил он, видя обеспокоенное лицо ребенка. — Пап… А что с собачкой, ты не знаешь? — Тецуя робко поднял на него вопросительно-боязливый взгляд. — О, этот щенок, — теплая улыбка появилась на губах его родителя. — Собачка оказалась очень умной. Она подбежала к нескольким рабочим, которые на соседней улице красили здание, и так гавкала, так скулила, что двое из них не выдержали и пошли за ней, а, услышав твой… крик, бросились на помощь. Благодаря этим мужчинам тебя сразу привезли в больницу, если бы не они, то все могло бы закончиться куда хуже… Один из рабочих рассказал, что именно щенок спас тебя, приведя их за собой, а мы всегда считали, что за добро следует платить добром. Так что… — небольшая пауза, — теперь у нас есть собака. Мы называем его Тецуей Номер Два, потому что вы с ним на самом деле ну очень похожи. Мальчик заулыбался, и слезы счастья и облегчения выступили у него на глазах. Всхлипнув, он радостно рассмеялся, но тут же вскрикнул от боли в щеке. Его папа охнул и торопливо нажал кнопку вызова врача. — Сынок, тише, тише, тебе нельзя пока смеяться… Пока не зажили ранки, нельзя… В палату вошел врач и уверенным шагом направился к своему юному пациенту. Увидев, что на повязке на лице выступила кровь, он вздохнул и молча пошел за медикаментами на пост, чтобы сделать перевязку. Тецуя благодарно посмотрел на родителя, стараясь сделать вид, что ему почти не больно — раз сказано, что надо некоторое время потерпеть, значит, так он и будет делать. А его папа старался не показывать своей боли и отчаяния. Он знал, что эти раны на теле его маленького сына заживут, но не бесследно — врачи сказали, что лицо ребенка останется изуродованным; когда все зарубцуется, шрамы от ожогов будут покрывать не только левую руку, но и шею, и половину лица с той же стороны. Его сын, его Тецуя мог погибнуть, если бы помощь не пришла так быстро, и очень повезло, что случившееся имело лишь такие последствия. Вот только как объяснить своему пятилетнему ребенку, что его лицо теперь всегда будет похоже на маску актера фильма ужасов, и что теперь многие дети будут бояться с ним дружить, опечаленный отец совершенно не знал. *** — Отец, папуля, смотрите! Смотрите, я научил Номер Два кувыркаться через голову! Счастливый Тецуя засмеялся, повалившись на траву в обнимку с красивым пушистым зверем, в которого за прошедшие полгода превратился небольшой щенок. Родители Тецуи стояли на асфальтированной дорожке неподалеку и улыбались, глядя на них с любовью и теплом. Мужчины держались за руки, а когда ребенок вскочил на ноги и побежал прочь, начав играть с собакой в догонялки, альфа прижал к себе мужа и легко поцеловал того в висок. — Куроко-сан, вот ответ от комиссии, — к ним подошел молодой секретарь, протягивая стопку листов с медицинским заключением. — Номер врача, который готов проводить операцию, указан на том же листе, где и банковские реквизиты, все остальные вопросы можете решать напрямую с ним, — приветливо улыбнувшись, юноша развернулся и направился обратно к зданию. Сегодня семья Куроко Тецуи приехала для консультации в одну из лучших клиник пластической хирургии. И, согласно заключению, которое держали в руках его родители, операция по пересадке кожи, чтобы исправить страшные шрамы на лице их сына, может быть проведена успешно. — Конечно, стоимость их услуг достаточно велика, — тихо проговорил старший омега. — И операция, и реабилитационные процедуры… — Не волнуйся, пожалуйста. Это моя забота, где найти деньги, — твердо прервал его супруг. — В конце концов, у нас есть сбережения, а если мы еще продадим дом, который остался мне от родителей, и переедем в небольшую квартиру, то этих денег хватит на все, еще и на его обучение в институте останется. Успокойся, хороший мой. Я не хочу, чтобы Тецуя чувствовал себя виноватым за наши переживания. — Конечно, как скажешь. Я доверяю тебе, — слабо улыбнувшись, мужчина взял альфу под руку и, позвав сына, направился к машине. Десять минут спустя они уже спускались по извилистой дороге — клиника находилась высоко в горах, так как чистый воздух вершин и умиротворяюще прекрасные пейзажи благотворно действовали на пациентов, приезжающих туда на лечение. На заднем сиденье пристегнутый ремнями безопасности ребенок дурачился с собакой, а взрослые перекидывались ничего не значащими фразами про стремительно ухудшающуюся погоду. Вскоре налетел сильный ветер; черные тучи сгущались, предвещая сильный ливень. Эти угрозы природы не были безосновательны — через пару километров машина попала в беспросветную стену дождя, и казалось, будто машина тонет в бескрайнем океане. Далекое черное небо периодически освещали вспышки молний, и от зловещего яростного грома иногда закладывало уши. — Пап, так ехать опасно! Я недавно читал, что когда сильный дождь и гроза, нельзя продолжать идти по улице или передвигаться на машине. Лучше спрятаться в безопасное место и переждать, — тихо проговорил Тецуя с заднего сиденья. — Пап, скажи отцу остановиться. Мне страшно. Его родители молча переглянулись. Их сын должен пойти этой осенью в школу, и эта пластическая операция сможет позволить ему жить, как самому обычному ребенку, не вызывая своим видом насмешек или отвращения. Они были готовы на все, только бы их мальчик никогда больше не смотрел на свое отражение в зеркале с болью и горечью, чтобы его дальнейшая жизнь не зависела от «особенностей» его внешности, чтобы он мог быть среди людей, не стесняясь своего лица. Завести друзей, семью… Но все это было еще впереди, как и сама операция. А пока что Тецуя читал всевозможные книжки, стараясь узнать много нового, и порой эти детские знания были той важной информацией, о которой беспечно забывали взрослые. — Конечно, родной, — его отец ласково улыбнулся, глядя на сына-омегу в зеркало заднего вида. — Сейчас я припаркуюсь, и мы просто посидим в машине, пока не закончится дождь. Да? — Ав! — звонко гавкнул Номер Два, выражая свое полное согласие. Тецуя засмеялся, но тут же широко распахнул глаза и пронзительно закричал, разглядев на дороге впереди огромное темное пятно, едва различимое из-за невероятного плотного ливня; сидящие впереди мужчины вздрогнули от ужаса, тоже только сейчас увидев его. Резко нажав на педаль, альфа попытался затормозить, чтобы избежать столкновения с заглохшей посреди дороги фурой, но было слишком поздно — визжа покрышками, автомобиль пролетел несколько оставшихся метров и со страшным грохотом и лязгом врезался в препятствие. Вся передняя часть машины оказалась буквально срезана краем стальной платформы прицепа, и из-под фуры теперь торчала лишь половина того, что недавно было красивым дорогим автомобилем. Водитель-дальнобойщик буквально вывалился из дернувшейся от удара кабины под дождь, и остолбенел, увидев, что произошло. Две секунды спустя он судорожно схватился за телефон и принялся вызывать спасателей — крича, плача, судорожно бегая вокруг смятой в гармошку легковой машины и своей фуры, в которой он так неудачно и не вовремя пробил колесо. Прибывшие спасатели извлекли из покореженного автомобиля потерявшего сознание, но совершенно не пострадавшего ребенка, и чуть травмированную собаку. Врачи скорой помощи приводили мальчика в сознание, осматривали частично уцелевшие вещи и документы, а два бездыханных, изломанных, обескровленных тела лежали на обочине дороги, прикрытые плотной пленкой. Родители Куроко Тецуи погибли, даже не успев осознать, что произошло. Осиротевшего мальчика взяли на воспитание дальние родственники его отца, люди строгие и высокомерные, и никто из них даже не подумал, что следует закончить то, что начали родители Тецуи. Мальчик остался с обезображенным телом и изуродованным лицом, с незаживающими ранами в душе и с бесконечной тоской и одиночеством в сердце. Чужие люди даже не собирались видеть в нем родного сына, одноклассники из-за его внешности сторонились и унижали его, заставляя чувствовать себя отверженным, и много лет после смерти родителей единственным верным и любящим другом у юного омеги оставалась только собака по кличке Номер Два. Куроко Тецуя последние десять лет рос без человеческой любви и дружбы, и разучился верить в то, что они существуют.