Посмотри на меня

Если бы Куроко пришло в голову попытаться облечь свои эмоции и мысли в слова, то он бы потерпел оглушительное фиаско. Вторые сутки он искал и никак не мог найти способы взять себя в руки. Героическое согласие пойти с Аомине на матч теперь казалось поступком поспешным и глупым, обернувшимся для него слишком глубокими переживаниями. Тецуя стоял перед шкафом в комнате, бессильно глядя себе под ноги. Паника, одолевавшая его целое утро, теперь сконцентрировалась в животе, скручивая внутренности в тугой узел и пробирая морозом по коже. Куроко всего лихорадило; пальцы дрожали так сильно, что уже десять минут он никак не мог застегнуть пуговицы на рубашке. Тецуя хотел успокоиться, но не мог. Решимость, с которой он размышлял над тем, как ему подружиться с кем-либо и стать более открытым и доверчивым, истаяла даже раньше, чем он смог встретиться с последствиями своего выбора. Нервно закусив губу, Куроко снова принялся воевать с непослушными пуговицами, каждые несколько секунд посматривая в окно, выходящее на улицу. Раздалась приглушенная мелодия входящего вызова, и подросток дернулся от неожиданности. Схватив сотовый, лишь с третьего раза — не слушались вмиг заледеневшие пальцы — нажал на кнопку приема. — Куроко, что так долго? Я уже пять минут под твоими окнами торчу, — недовольно проговорил на том конце трубки хриплый голос. — Договорились же, как увидишь меня около дома — сразу выходишь! На негнущихся ногах Тецуя подошел к окну и, широко распахнув его, выглянул наружу. Увиденное зрелище принесло странное облегчение. Чуть дальше по улице встрепанный синеволосый парень, сидя на чужом невысоком заборе, сверлил воинственным и недовольным взглядом окна безвинных соседей. — Ты перепутал номера домов, Аомине-кун. Я тебя не видел… Разглядев Куроко в окне соседнего дома, Аомине выругался и сбросил вызов, торопливо соскакивая с забора. Тецуя запихнул телефон в карман штанов и уже чуть спокойнее взглянул на свое отражение в зеркальной двери шкафа. Он понял, что одет слишком официально для баскетбольного матча, поэтому торопливо стянул рубашку и отшвырнул ее прочь, натянув затем обычную футболку и темную неприметную байку, и сразу же почувствовал себя намного увереннее. Подбадриваясь оптимистичными рассуждениями, поправил перчатки и полумаску; накинув на голову капюшон, схватил рюкзак и, не давая себе времени вновь расклеиться, засомневаться и передумать, вылетел в коридор, чтобы обуться. Чуть одеревеневшими руками закрыл входную дверь на ключ, и, скрепя сердце, подошел к Аомине. Неловко отвечая на повторное приветствие, Тецуя еще раз мысленно напомнил себе о своих обещаниях, постаравшись вложить в это максимум убедительности, и торопливо направился вслед за альфой в сторону автобусной остановки, стараясь не отставать. *** На матч они все же слегка опоздали. Поэтому недовольно цыкнувший Аомине сходу направился на самые верхние ярусы, а Куроко незаметной тенью следовал за ним, осторожно оглядываясь. К огромному облегчению Тецуи, людей на стадионе было не очень много, и тот сектор, к которому шел его невозмутимый проводник, был практически безлюден. Плюхнувшись на крайнее сиденье первого ряда, Аомине кивком головы указал на ближайшее место слева от себя, и омега тихо присел рядом. Поставив свой рюкзак на пол, Аомине небрежно запихнул его ногой под сиденье, и словно моментом забыл обо всем — наклонившись вперед, он с живейшим интересом уставился на площадку, положив локти на металлическое ограждение первого ряда. Выражение синих глаз выдавало сильный азарт, и заинтригованный этим Тецуя тоже принялся внимательно наблюдать за игроками. К его огромному разочарованию, его знаний не хватало, чтобы верно оценивать происходящее на площадке. Но, впервые видя настоящий матч, омега был восхищен. Расслабившись, он положил рюкзак на соседнее сиденье и подался вперед, с удовольствием следя за бегающими по полю фигурками. — Смотрю, ты уже освоился, — внезапно усмехнулся Аомине, повернувшись к своему спутнику. — Ну, и как тебе? Вздрогнувший Куроко как можно незаметнее проверил, не съехала ли маска, опасаясь внимательного взгляда альфы. — Мне нравится игра… хоть я и не очень в этом разбираюсь, Аомине-кун. — А спрашивать непонятные моменты не пробовал? — недовольно произнес Дайки. — Но тогда тебе придется объяснять мне все с первой минуты до последней, и посмотреть игру ты толком и не сможешь, — тихо проговорил Тецуя, смутившись еще больше. Фыркнув, Аомине принялся негромко и очень подробно комментировать действия игроков. К возрастающему удивлению Куроко, с учетом этих комментариев матч превратился в постоянную череду ошибок и неудач. Изумленный Тецуя внимательно смотрел на красивые броски и агрессивные проходы, на высокие прыжки и поочередные попытки баскетболистов закинуть мяч в кольцо противника, но безжалостный Аомине раз за разом показывал ему все несовершенства этой игры. — Аомине-кун, — расстроенный Куроко сам не заметил, как перебил того на полуслове. — Они действительно так плохо играют? Опомнившись, он замолк, не решаясь продолжать. Это могло показаться грубостью — ведь сейчас он фактически выказал недоверие словам человека, который, судя по всему, был достаточно компетентен в баскетболе. Тем более, что этот человек был первым, кто пригласил его куда-то по-дружески. Подобное высказывание звучало достаточно обидно, и это могло оттолкнуть альфу. И хоть Тецуя не верил, что Аомине просто придирается к игре, в сочетании с его манерой речи все это звучало достаточно несправедливо. Однако Аомине лишь насмешливо хмыкнул, откинувшись на спинку сиденья. — Не скажу, что совсем отвратно, но от этого матча я ожидал гораздо большего. Я слышал, эти парни, — смуглый палец бесцеремонно ткнул вниз, на площадку, — обыграли несколько более сильных команд, однако теперь я вижу, что это было просто удачей и благополучным стечением обстоятельств. — Почему ты так считаешь, Аомине-кун? Мысленно обругав себя за длинный язык, Тецуя смотрел прямо перед собой, стиснув руки в кулаки. — Ты просто никогда не видел настоящую, профессиональную игру, Куроко, — спокойно ответил альфа. — Даже хотя бы среди лучших школьных или студенческих команд. Там совершенно иной уровень; то, что эти ребята стараются сейчас изобразить на площадке, по сравнению с настоящим баскетболом выглядит просто смешно. Играя так, ни одна команда не придет к победе. Кроме любви к баскетболу, необходим талант. Без него игрок не добьется ничего. Старания обычных людей — бесполезная трата времени. Последняя фраза прозвучала мрачно и несколько высокомерно. Определенно, себя Аомине относил именно к тем, кто обладает талантом, и омега понимал, что это вполне обоснованно — в его памяти всплыли воспоминания о вечере, когда он видел его с друзьями на площадке в парке. Однако было неприятно слышать настолько очевидную насмешку. Неловкость и скованность постепенно проходили, а упрямое желание возразить, наоборот, лишь набирало силу. Аомине продолжал молча сидеть рядом, скептически глядя то на счет на табло, то на баскетболистов внизу, и через пару минут Куроко все же не выдержал. — Я считаю, что ты не совсем прав, Аомине-кун… Мне кажется, что постоянные усилия, упорство и несгибаемая целеустремленность могут быть не менее значимыми, чем талант. — Сила воли, боевой дух, мотивация и порыв… Как высокопарно и наивно. Не смеши меня, Куроко, — жестко произнес Дайки. — Все это не более чем пустой звук. Никакая страсть и никакие усилия не смогут победить истинного гения. Поддавшись неявному вызову, звучащему в его словах, Куроко повернул голову и впервые прямо посмотрел в синие глаза, полные иронии. — А если в игре встретятся два одинаково талантливых игрока? По-твоему, кто победит? — произнес омега, остро осознав разницу в их взглядах, но вместо огорчения ощутил лишь горячее желание отстоять свою точку зрения. — Победит тот, Аомине-кун, кто тренировался старательнее. Каким бы гениальным или талантливым не был человек, всегда может найтись тот, кто окажется еще лучше. И итог — победа или поражение — будет зависеть от того, сколько усилий и труда каждый вложил в совершенствование своих непревзойденных умений. И вот для этого и нужны сила воли, упорство и целеустремленность. Несколько секунд тишины — и Аомине отвернулся, очевидно, не собираясь отвечать; безразличным взглядом скользнул по баскетбольной площадке внизу, вытащил из-под сиденья свой рюкзак и поднялся, закинув его на плечо. — Здесь больше не интересно. Едем по домам? Прерывистый выдох был единственным ответом на его слова. Мгновенно растерявший свой пыл и напористость Куроко без слов поднялся и, закинув сумку на плечо и глубже надвинув капюшон на лицо, направился к выходу со стадиона. За всю дорогу оба не произнесли больше ни слова. *** Лишь выйдя на автобусной остановке, Аомине заговорил. До этого весь путь он бросал на омегу мимолетные задумчивые взгляды, которые Тецуя очень старался игнорировать, все больше и больше опасаясь своего спутника, боясь вновь чем-нибудь разозлить его и окончательно испортить сегодняшнюю встречу. Однако первые же слова синеволосого парня ввергли его в искреннее недоумение. — Слушай, Куроко. То, что ты говорил про талант и тренировки — ты действительно так считаешь? — Конечно, да, Аомине-кун. Шагая в сторону дома Куроко, высокий альфа сосредоточенно смотрел себе под ноги и о чем-то размышлял, чуть нахмурившись. Смирившийся с резкими перепадами его настроения Тецуя следовал позади, решив терпеливо дождаться объяснений, которые, как он все же надеялся, прозвучат. Дойдя до очередного перекрестка, Дайки резко остановился и обернулся, едва успев выставить руки, чтобы задумавшийся Куроко не врезался в него. Наткнувшись на горячие ладони, Тецуя испуганно вскинул голову, но заставил себя расслабиться и спокойно сделать шаг назад. На этот раз омега не ошибся — хмурое лицо альфы просветлело, а тонкие губы были вновь растянуты в кривоватой ухмылке. — Ну, что ж. На самом деле, ты полный профан в баскетболе — без обид, Куроко. Но… Мои собственные рассуждения завели меня в тупик… и, кстати, ты единственный, кому я в этом признался. Возможно, стоит воспользоваться твоим советом, хотя он мне кажется совершенно неверным. — Но я не советовал, я просто отстаивал свою точку зрения… — Неважно. Твоя уверенность в собственных словах меня задевает. Иным способом я не узнаю, прав ты или нет. Мрачно усмехнувшись, Аомине закинул руки за голову и развернулся, собираясь перейти на противоположную сторону дороги. — Мне пора домой. Еще увидимся, Куроко. *** Тот день оказался переломным моментом в судьбе Куроко Тецуи. По какой-то необъяснимой причине Аомине заинтересовался нелюдимым омегой и стал пытаться завязать с ним дружбу. Ошеломленный его настойчивостью, Тецуя постепенно сдавался под напором искреннего интереса к своей персоне и понемногу привык к свалившимся на него «прелестям» дружеских взаимодействий. И хотя отношение Дайки к новому знакомому носило явный оттенок покровительства и превосходства, Тецуя был больше рад, чем напуган, таким переменам в своей жизни. Однако, наученный горьким опытом, Куроко стал намного осторожнее и по возможности избегал шумных людных мест, в которых он чувствовал себя неуютно, сведя общение к редким походам на баскетбольные матчи и разговорам по телефону. Вот только у Аомине был свой взгляд на то, как должны общаться два подростка, поэтому в один из свободных вечеров он без предупреждения явился к Тецуе с коробкой дисков с играми для приставки. Опешивший от такой бесцеремонности Куроко не нашел предлога выпроводить Дайки из своего дома, поэтому ему пришлось впустить нахального альфу внутрь. Тот выглядел донельзя довольным, и на осторожные попытки-просьбы уйти туда, откуда он пришел, лишь закатывал глаза. — Куроко, ты всегда занят, — недовольно проговорил он в ответ на очередную реплику хозяина дома. — Домашка никуда не убежит! А вот видеоигры очень даже! — Интересно, каким таким образом? — тихо поинтересовался Тецуя. — Мои родители собрались выкинуть все мои диски из-за того, что оценки все хуже и хуже, — пробурчал альфа и тут же радостно осклабился. — Поэтому я буду приходить играть к тебе! — Ну, так может, стоит сначала подтянуть домашние задания, а потом уже развлекаться? — нравоучительным тоном произнес Куроко, особо не надеясь, что этот аргумент возымеет действие. Оправдывая нелестные ожидания, Аомине беспечно отмахнулся. — Да ладно тебе, Куроко! Учеба, учеба… Вот еще, обращать внимание на подобные мелочи… — Я думал, единственное, что для тебя имеет значение, это баскетбол. А теперь оказывается, что ты увлекаешься и иным времяпровождением. В чем дело, Аомине-кун? Альфа замер перед телевизором, сжав в руках джойстики. Вся его напряженная поза говорила о нежелании отвечать, однако вскоре он вновь зашевелился и неохотно заговорил. — Мне скучно на тренировках. Ребята из моего баскетбольного клуба сильны, но не сравнятся со мной. Чем больше я тренируюсь, тем сильнее становлюсь. А противники по-прежнему слабы, и я справляюсь с ними без усилий. Об этом я и пытался сказать тебе однажды, Куроко. Я последовал твоему совету, но ждать достойного соперника глупо, потому что таких нет. И раз теперь мне скучно на тренировках из-за тебя, то и развлекать меня теперь должен ты, — криво усмехнулся синеволосый подросток. Теперь пришла очередь Тецуи застыть столбом, растеряно глядя на незваного гостя. До него не сразу дошло, что Аомине шутит, хотя очевидная доля правды в его словах была, что подтверждалось злостью и разочарованием, проскользнувшими в его голосе. — А как же ребята из Поколения Чудес? — решился спросить Куроко, имея в виду, что есть игроки, сравнимые с Аомине по силе и навыкам. Однако реакция Дайки на эти слова его поразила. — Откуда ты знаешь о них? — широко распахнутые васильковые глаза уставились на него в искреннем изумлении. — Ну, как бы… Ты постоянно говоришь о баскетболе, Аомине-кун. Каждый день. Я уже выучил все правила и особенности этой игры. Знаю все о матчах, в которых ты забил свои самые зрелищные данки за последний год. Могу спросонья среди ночи без запинки обрисовать тридцать идеальных ситуаций для броска в кольцо с разных точек площадки, и заочно знаком с каждым из твоих бывших одноклубников средней школы Тейко, игроками Поколения Чудес. Ошалело хлопающий глазами Аомине был настолько комичен, что Тецуя не выдержал и приглушенно рассмеялся. — Так бы сразу и сказал, что я тебя этими разговорами достал, — кисло проговорил Дайки, отвернувшись. Куроко, очарованный его по-детски непостоянными перепадами настроения, тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой. И тут же осознал, что вновь готов смириться с таким бесцеремонным вторжением в свою жизнь — только теперь совершенно не из-за страха оттолкнуть единственного человека, который общается с ним без сексуального подтекста. С Аомине было действительно интересно, он был открытым и дружелюбным, забавным и непосредственным, поэтому ради общения с ним вполне можно было пожертвовать частичкой своего совершенно приевшегося одиночества. Конечно, неизвестно, как бы вел себя альфа по отношению к нему, если бы не блокаторы, не дающие ему даже шанса учуять аромат омеги. Об этом не хотелось думать, по крайней мере, сейчас. Поэтому Тецуя молча обошел поникшего Дайки, застывшего перед телевизором, и уселся слева от него — как всегда, инстинктивно пряча изуродованные части тела, пусть и закрытые наспех надетыми маской и перчатками. Увидев манипуляции Куроко, Аомине моментально преобразился. Заметно повеселев, он с воодушевлением вложил второй джойстик в протянутую ладонь, моментально запустил диск с выбранной игрой и, издав боевой клич, кинулся в атаку на команду соперника. Слабо усмехнувшись, Тецуя в душе слегка посочувствовал своему гостю и принялся со вкусом разделывать виртуальных противников под орех. Здесь он был в своей стихии — чем же еще заниматься подростку, вечно сидящему дома? Синие глаза Дайки, позабывшего про не совсем приятный разговор, вначале сверкали задором и жаждой победы. Но с каждым проигрышем он выглядел все более и более изумленным, и на лице все явственнее проступало ошеломленное выражение. — Ну, ты и задрот! — уважительно протянул Аомине, удивленно таращась на финальный счет на экране. — Всухую раскатал… Ты что, все свободное время в приставку рубишься? Поэтому отказываешься ходить гулять, а? — Иногда ты удивительно проницателен, Аомине-кун, — ушел от прямого ответа Куроко. — Не расстраивайся, может быть, я позволю тебе взять реванш… Когда-нибудь. Раздраженно откинув джойстик в сторону, Аомине взглянул на часы и поднялся, собираясь уходить. Зашнуровав кроссовки, он с вызовом посмотрел на Куроко, опирающегося плечом на косяк дверного проема. — Завтра! — возмущенно потребовал он. — Завтра вечером я приду и отыграюсь! — Завтра у тебя тренировка в школе, Аомине-кун, — покачал головой Тецуя, незаметно усмехаясь. — После баскетбола приду, — нахмурился упрямец. — Может, все же хотя бы недельку воздержишься? — с надеждой произнес омега. — Позвони старым друзьям, поиграй в стритбол, а я спокойно литературу поучу… — Куроко! — взвился от негодования Дайки. — Завтра! Никаких отговорок! Учи сегодня! — грозно повелел он, подхватывая сумку и выходя на крыльцо. Легко сбежав по ступенькам, он стремительной тенью растворился в вечерних сумерках, лишь кивнув на прощание. Однако через пару секунд до Тецуи долетел его суровый голос: — Не забудь, Куроко! Твой завтрашний вечер принадлежит мне! Подумав о том, как двусмысленно может звучать эта фраза для непосвященных соседей, омега лишь вздохнул. В этом весь Аомине — никакого понятия о приличиях, сплошной эгоизм, безмерное нахальство и непоколебимая самоуверенность. Недоумевая, как он так спокойно воспринимает такое количество не самых лучших черт характера, тем более в одном человеке, Куроко задумчиво смотрел вслед ушедшему товарищу, все еще сомневаясь, что может обозначить их отношения словом «дружба». Неясное чувство тревоги все равно постоянно маячило в его мыслях. Такое беззаботное общение не могло продолжаться слишком долго — с каждым днем Куроко становилось все труднее скрывать свои увечья. На самом деле, Аомине только казался безразличным пофигистом. За этой внешней расхлябанностью скрывалась удивительная внимательность и серьезность. У Тецуи складывалось впечатление, что он балансирует на лезвии ножа; он совершенно не представлял, как изменятся его отношения с альфой после того, как Аомине увидит его обезображенное лицо. Обычно над ним начинали смеяться, избегать его и жалеть — а как поступит Дайки, он не имел ни малейшего понятия, хоть и начинал понемногу разбираться в его характере. Эта неизвестность вкупе с глубокими комплексами по поводу своего неумения дружить уничтожила даже первоначальное желание закрыть на все глаза и плыть по течению событий, с головой уйдя в беспроблемную, на первый взгляд, реальность. Куроко Тецуя чувствовал, что его опасениям рано или поздно суждено сбыться. Есть у нехороших предчувствий такое отвратительное свойство. *** Однако и «завтра», и «послезавтра» не принесли Аомине спокойствия, потому что он так и не смог ни разу окончательно выиграть у Куроко в приставку. Раздосадованный своими постоянными проигрышами, Дайки вошел в раж и ходил к нему домой, как во вторую школу — почти каждый день, независимо от своих тренировок или подработки Куроко. У него вошло в привычку дожидаться своего товарища либо на станции, если Тецуя после учебы ехал сразу домой, либо приходить к нему в магазин к концу рабочего дня. Затем пару раз в неделю они заходили в ближайший комбини, и нашедший в его маниакальности плюсы Куроко нагружал альфу тяжелыми пакетами с продуктами. Тот с легкостью тащил неподъемные сумки к нему домой, а уже после омега смиренно шел в гостиную рубиться в приставку. Через три недели подобного графика оба ужасно отставали по школьной программе, поэтому Куроко, отличавшийся большей ответственностью к учебе, поставил жесткое условие относительно домашних заданий. Не осмелившийся спорить Аомине был вынужден периодически притаскивать с собой еще и с книжки и тетрадями, и сидеть у друга до поздней ночи, делая свои уроки и периодически прося помощи. Куроко и не заметил, как ненавязчиво произошли перемены вокруг него. Синеволосый подросток легко вписался в жизнь Тецуи, привнеся в нее хаос и беспечность, и омега окончательно потерял контроль над происходящим, позволив себе чуть расслабиться от постоянного напряжения. Однажды вечером они вновь самозабвенно резались в приставку. Аомине беззастенчиво ругался, не в силах набрать ни одного очка, Номер Два вторил ему нервными повизгиваниями, в порыве чувств грызя старую подушку. Куроко краем глаза посматривал на этих двоих и поражался их идентичности в выражении эмоций. Пес ощутимо «болел» за альфу, и когда тот проиграл очередной раунд, он с рычанием вцепился зубами в подушку и с недовольным ворчанием ткнул ею Аомине в плечо. Рычащий в той же тональности Дайки рывком отобрал «игрушку» у собаки и с размаху треснул ею Куроко по голове, сопроводив это нервным: — Читер! Куроко, ты наглый читер! Не ожидавший удара Куроко потерял равновесие и повалился на ковер, а Номер Два принялся скакать вокруг него, радостно лая. Изумлению омеги не было предела — он никогда ни с кем не дрался подушками, и подобная фамильярность была для него в новинку. Однако это было весело, и он беззлобно рассмеялся, отшвыривая подушку туда, откуда она прилетела. Дайки легко отбил ее ладонью в сторону собаки, которая вновь принялась ее грызть, и недовольно проворчал: — Хрен с тобой, давай еще раз! Вот увидишь, я уже почти разобрался, как тебя обыграть! Поднимающийся Тецуя внезапно замер, опираясь на локоть левой руки и поднеся правую к лицу. — Куроко? — Сейчас, Аомине-кун… Подожди. В глаз что-то попало. — Дай посмотрю. А то сейчас разотрешь до красноты, будешь плохо видеть, а потом скажешь, что моя победа была нечестной, — буркнул его гость. Ухватив Тецую за ногу, он дернул его на себя, протянув спиной по ковру. Куроко не успел даже сообразить, что происходит, как его ладони одним небрежным движением отняли от лица, и сосредоточенный взгляд нависшего над ним Аомине впился в его испуганные глаза. — Эта твоя маска только мешает, — недовольно произнес альфа. — Ну-ка… — Нет, — выдохнул Куроко и попытался вырваться, но это оказалось совершенно невозможным. Даже одной рукой его держали слишком крепко. Обреченно прикусив внутреннюю часть щеки, Тецуя с трудом подавил слабый стон, и весь сжался, словно ожидая удара. Не обращающий внимания на его поведение Дайки легко подцепил край маски пальцем и потянул ее вверх, на лоб, сминая пряди волос и полностью открывая побледневшее лицо. И замер, внимательно рассматривая страшные рубцы. Прошло несколько долгих напряженных минут. Из-за соринки в глазу у Куроко непроизвольно выступили слезы, ноющим, тянущим ощущением отзывались прижатые маской волосы, а сердце стучало, словно безумное. — Тебе шерстинка в глаз попала, — внезапно раздался спокойный голос Аомине. — Постарайся не дергаться, сейчас достану. Шокированный его спокойным тоном омега почти перестал дышать, превратившись в каменное изваяние. Аомине склонился чуть ниже и осторожно убрал пальцем шерсть, причиняющую Тецуе дискомфорт. Поморгав, Куроко понял, что болезненные ощущения в глазу исчезли, и резко мотнул головой, отворачивая лицо от пристального взгляда Дайки. Невозмутимый альфа выпустил его ногу, отодвинулся на полметра, сел, скрестив ноги, и продолжил бесстрастно изучать своего товарища. Куроко находился перед ним в той же позе, в которой он его и зажал — навзничь, полулежа, опираясь на локти, стиснувший кулаки и буквально звенящий от напряжения, словно струна, которая вот-вот порвется. Даже будучи невнимательным раздолбаем по отношению к чужим переживаниям, Аомине понял, что сейчас любое его неосторожное слово может стать критичным. В нем боролись разные желания: хотелось поддержать друга, при этом не задев его чувств, и утолить свой интерес, выспросив, что же с ним произошло, раз остались такие травмы. В напряженном молчании поразмыслив еще пару минут, смуглый парень тихо заговорил. — Так вот из-за чего ты носишь маску. Перчатки, футболки с длинным рукавом и высокие воротники, закрывающие шею — по этой же причине? В ответ — тишина. — А я-то думал, что ты из этих жутко неуверенных в себе омежек, которые таким образом скрывают… ну, подростковые прыщи или кривые зубы… — дурацкие шуточки придержать ему не удалось. Стиснув ладони в кулаки, Тецуя рывком сел, низко опустив голову. — Я был бы счастлив, будь у меня кривые зубы, — отрывисто проговорил он. — Я был бы счастлив, имея ничем не примечательную внешность. Невзрачного цвета волосы или просто-напросто некрасивые черты лица. Я был бы счастлив, имея что угодно, кроме того, что есть у меня. Скептически хмыкнув, Аомине слегка вздернул брови. — Куроко, ты это серьезно? Тоже мне, нашел проблему! Вот я… Изумленный Тецуя поднял на собеседника взгляд. К своему удивлению, он внезапно разозлился. Над ним все же насмехались… Неужели есть что-то забавное в том, что он живет уродом? — Ты? — голос Куроко зазвенел от боли и ненависти. — Ну давай, расскажи мне. Что ты?! — У меня как раз таки проблема не чета твоей! — нервный смешок, короткая пауза. — Я, один из лучших баскетболистов Японии, истинный гений в спорте, не могу выиграть у ботаника-омеги в паршивую приставку! Ни разу! И неважно, какая игра! Я всегда проигрываю! Как жить, зная, что в чем-то я полнейший лузер?! Уставившись взглядом в ковер под ногами, Куроко бессильно кусал губы. Как альфа мог так беспечно шутить на подобную тему? Как он мог делать вид, что ничего не происходит?! Истерзанный противоречиями и застарелым страхом, омега ощущал, что буквально переполнен звенящей ненавистью, горечью и обидой. Сдерживая злые слезы, он судорожно выхватил из чужих ладоней второй джойстик и, еле контролируя голос, прошептал: — А тебе так и не выиграть, Аомине-кун. Не жди пощады. От меня — никогда. Я не собираюсь тебе поддаваться, чего бы это ни касалось! Фыркнувший альфа лишь лукаво взглянул на бледного от злости Куроко, и запустил диск. Но, как и пообещал хозяин дома — его вновь ждал полнейший разгром, хоть альфа и пытался сопротивляться яростному напору противника. Но внезапно Тецуя выронил джойстик и закрыл лицо ладонями. Внимательно посмотрев на него, Аомине поставил игру на паузу и выключил звук, и в гостиной воцарилась тишина, изредка прерываемая ворчанием собаки из коридора. — Когда мне было пять, я помешал одним хулиганам убить щенка, — глухо заговорил Куроко, не меняя позы. — Они разозлились, что я помог собаке сбежать, и в отместку облили меня бензином и подожгли. Все, что было пропитано горючим, загорелось… Ткань футболки буквально прилипла к руке, а ладонями я пытался защитить глаза. Не знаю, каким чудом у меня не обгорели волосы, но шея, ухо, левая половина лица… Все это — шрамы от ожогов. Я — урод, и навсегда останусь таким. Навсегда. Бесшумно возникший рядом с омегой Номер Два жалобно заскулил и лег рядом, положив голову ему на колени. Аомине сочувственно посмотрел на собаку, догадавшись, что именно его спасал Куроко, и вновь перевел взгляд на хозяина дома. За окном стремительно темнело, и комната постепенно погружалась в полумрак. Не шевелящийся парень с ярко-голубыми волосами прерывисто дышал, по-прежнему пряча лицо в ладонях. Маска валялась рядом с ним, сдернутая с головы в порыве ярости, олицетворяя собой тоскливую беспросветную безнадежность. — Мне очень жаль, что с тобой произошло подобное, — тихо произнес Дайки. — Но знаешь, ты поступил правильно, что встал на защиту слабого существа. Таким поступком можно гордиться. Я думаю, даже если бы ты знал, чем это обернется, ты бы все равно вступился за Номер Два. Или нет? — Конечно, вступился бы, — хрипло прошептал Тецуя. Хмыкнувший Аомине встал с ковра и с удовольствием потянулся, разминая затекшие от долгого сидения мышцы. — Ну, так и прекрати париться из-за внешности, Куроко. Это не стыдно. Твой поступок был безумно храбрым, и стыдно должно быть тем мудакам, которые тебя покалечили. Неужели ты позволишь последствиям их трусливого и подлого поступка испортить свою жизнь? Мне кажется, ты намного сильнее, чем думаешь, Куроко. Оставив молчащего омегу в одиночестве, Дайки подхватил с дивана свою школьную сумку и вышел из гостиной. Обувшись, он повернулся и тут же вздрогнул от неожиданности, обнаружив позади себя темный силуэт. Как вежливый хозяин, Куроко пришел проводить гостя, по привычке замерев на пороге комнаты. В неосвещенном коридоре в отблесках уличных фонарей он казался призраком, и изрядно струхнувший Аомине нервно рассмеялся. — Ты меня напугал. Вечно ты возникаешь, словно из ниоткуда… Ничего, я привыкну, а то уж больно стыдно вздрагивать каждый раз. — Привыкнешь? — безжизненный голос исказился, выдавая безмерное удивление. Разглядев на лице товарища вновь надетую маску, Аомине закатил глаза и подошел к омеге. Ухватившись за край плотной ткани, он вновь бесцеремонно задрал ее ему на лоб, с укором взглянув в растерянные голубые глаза. — Знаешь… Можешь при мне ее не надевать. Ты же в ней еле дышишь, да и твой тихий голос иногда слышно через слово, — недовольно пробурчал Дайки. — Научись мне доверять… Тецу. Кивнув на прощание, он покинул дом, и его гулкие шаги вскоре стихли в отдалении. А Куроко без сил опустился на холодный деревянный пол, и изуродованные губы исказила слабая, измученная улыбка. Аомине раскрыл его тайну, бесцеремонно вломившись в личное пространство, но, к его радости и удивлению, смог своими расспросами и комментариями не причинить непереносимой боли. Ранее Тецуя опасался даже представить последствия подобного разговора, вот только… бояться было нечего. Реакция Дайки стала для него полной неожиданностью, но теперь все будет иначе. Сейчас Куроко был искренне счастлив. У него действительно появился настоящий друг.