Превратности судьбы

       Ханна услышала неприятный скрип старой инвалидной коляски. Перед входом в палату остановился исхудавший подросток. Это был Джек, лишившийся возможности хоть когда-либо встать на ноги, истощённый практически до предсмертного состояния, но это был он, живой и счастливый. Девушка вскочила с постели, но почувствовав резкую головную боль, опустилась на кровать. Они долго смотрели друг на друга, пристально изучая уже знакомые черты лица. Где-то вдалеке раздался крик женщины, но он лишь на секунду отвлёк их внимание. Время будто остановилось: спёртый воздух уже не бил по обонянию, застыли частицы пыли, освещённые ярким солнечным лучом из окна, замерли тени листвы дерев. Подростки пытались запомнить момент в точности таким, каким он был, без прикрас и всякого волшебства: почувствовать вновь желание жить было для них настоящей магией. Джек наконец, не выдержав, засмеялся. Ханна с недоумением посмотрела на него: - Ты чего? - Ты выглядишь настолько ужасно, что я всё-таки не хочу запоминать тебя такой,- ответил он, ещё громче смеясь. Но Ханна нисколько не обиделась на это. - А себя в зеркале видел? Далеко не подарок!        Джеймс издали наблюдал за подростками и, разозлившись, ушёл, оставив на стойке регистрации любовный роман с аккуратно подписаным автографом. Странное чувство обрушилось на него: плечи сковывал холод, его лицо покраснело, а жилистые руки словно сами сжимались в кулаки. Голова медленно вростала в плечи. Казалось, на секунду его челюсть онемела, и только спустя минуту он почувствовал боль от прокусаных дёсен. Его несло по коридору, словно привидение, больничный халат сильно оттопыривался и вот-вот наровел слететь с плеч. Лишь крик сумел вывести его из состояния гнева.       Группа полицейских настойчиво расспрашивала одну из медсестёр, но в ответ девушка лишь сильнее вздрагивала и старательнее вытирала пожелтевшим носовым платком слёзы, которые не переставали течь из покрасневших глаз. Она пыталась объяснить, что в свой первый рабочий день ей нужно было несколько осмотреться, пока не наткнулась на бездыханное тело. Что-то заставило Джеймса приблизиться, но он тут же сделал резкий шаг назад, его глаза округлились. Его сослуживец Карл лежал на животе, искривив своё лицо от боли, стеклянные светло-голубые глаза смотрели прямо на него. Джеймс медленно приближался к телу, но жилистый полицейский преградил ему путь. Мужчина, не отрывая взгляд, смог лишь слегка ослабить свой галстук и выбежать на улицу отдышаться.       Джеймс смог вернуться в больницу лишь через две недели, когда бурбон всё же помог ему справиться с увиденым. Ханну всё ещё держали в больнице, видимо её родители будут оплачивать палату до тех пор, пока она всё не вспомнит. На этот раз подарок был тщательно упакован в крафтовую подарочную бумагу, которая скрывала под собой роман ограниченного издания. Мужчина долго выпрашивал экземпляр в соседнем отделе и всё-таки добился своего, однако усилия не были вознаграждены - лёгкая, слегка наиграная улыбка лишь промелькнула на молодом лице, кажется, девушку сейчас интересовало нечто другое. - Так, как я слышал, тот парень, Джек... Его удалось спасти? - Ханна качнула головой, опуская свой взгляд на книгу. - Удивительно. Ему наверно ужасно тяжело после всего того, что случилось? - Полагаю да, но он никому не скажет об этом, чтобы не причинять боль. Знаете, тогда я почувствовала... какое-то оживление, будто всё это время, мне нужно было лишь видеть его лицо. Глупо, правда? Глубоко внутри я верю, что у нас всё получится, забавно чувствовать себя героем чей-то любовной истории, как в этом романе. - В таком случае, пусть это будет книга с хорошим концом.        Джеймс вежливо попрощался и вышел из комнаты, пройдя по коридору, он резко остановился. "Ну уж нет, ублюдок, я не дам тебе снова сотворить это с ней". После вспышки гнева Джеймс впал в беспамятство.Он очнулся, когда почувствовал, что его сердце бешено колотится, страх сжимает горло, не давая ровно дышать. На затылке волосы встали дыбом, а к голове поступали приливы крови, содроганием и стуком отражаясь в висках. Ладони заметно вспотели, в комнате было не чем дышать. Был слышен каждый шорох халатов и скрип дверей соседних палат. Ему казалось, будто он чувствует, как белеют его виски. Джек раскрыл глаза, стараясь не упустить ни малейшего движения, его слабые тонкие руки нервно тряслись, лоб ярким жёлтым бликом отражал свет фонаря. Он чувствовал жар своей ненависти, и только дуло пистолета оставалось холодным.