Параселена

Размеренный темп коня навевал дремоту. Лео зевнул, и растер затекшие плечи. Синяя дымка рассвета уже виднелась на горизонте, но до первых лучей оставалось не меньше часа. Да Винчи клонило в сон. Он не спал и предыдущий день, и предыдущую ночь тоже. Дурацкий арбалет требовал немедленного исполнения, а народу на постройку такой махины итак было слишком мало. Хорошо что они управились. "Лоренцо остолопый дурак" - в очередной раз сонно подумал художник. "Вот и пусть теперь..." - Лео снова зевнул и потер глаза - "...мучается без меня." Две темные фигуры солдатов из папской армии сопровождали его молча и следили за ним неустанно. Один из них ехал впереди, показывая Леонардо и без того знакомую дорогу. Второй, видимо на случай эксцессов, был замыкающим. Да Винчи хмыкнул. "Можно подумать, что если я захочу сбежать, это меня удержит." Впрочем, в данном положении, инженер бы повыкрутасничал только для вида. Но лишних сил у него не было, так что Да Винчи справедливо решил что мотать нервы будет исключительно гонфалоньеру великой римской армии, и исключительно после того, как выспится. В голове мельком всплыло воспоминание вчерашнего пикета. Леонардо нахмурился, слыша сквозь время свой собственный голос " - Придержи своих людей, Джироламо! В мою мастерскую не войдет никого, кроме меня и Нико." - Джироламо. - одними губами повторил Да Винчи. - С каких это пор я называю его по имени? - Пррру! - солдат впереди натянул возжи. - Приехали. - коротко резюмировал он. Леонардо несколько раз моргнул. Время словно просочилось сквозь пальцы. Лошади замерли на вершине крутого холма, с которого открывался восхитительный вид на Рим в лучах рассветного солнца. "Ну, зато точно в срок." - прикинул про себя маэстро, на пальцах отмеряя толщину солнечного диска, медленно выползающего из за лесополосы. Кони свернули в ложбину узкой тропы и засеменили вниз по склону. Земля пахла росой и испариной. Еле уловимой кровью. "Так может пахнуть только в Риме" - поморщился Леонардо. Словно в подтверждение этому ему в спину ударился хриплый голос солдата: - Сеньор Риарио проводит на этом холме массовые казни. Ему нравится вспарывать грешникам животы, и смотреть кто из них убежит дальше. До вершины еще пока никто не добрался. - солдат выплюнул басистый смешок. - Ничего, у тебя получится. - Лео наиграно улыбнулся и добродушно пожал плечами. - Когда ты станешь бесполезен для Рима, я лично собью с тебя спесь, мерзкий еретик. - грузная усмешка тронула обветренные губы. - В таком случае, номерок советую оформить уже сегодня. Ведь желающих... - Леонардо усмехнулся, завидев впереди знакомую фигуру Гонфалоньера - ...очень много. Риарио был сдержано счастлив. Пару раз моргнув, он стряхнул с себя отсутствие сна, и улыбнулся. - Да Винчи! Рад наконец-то приветствовать тебя в Риме на правах гостя. - Да-да, тут все очень гостеприимны! - столь же мило отсалютировал Леонардо. Окинув взглядом разгневанных солдат, которые еле сдерживали себя, чтобы не прикончить художника прямо здесь, Джироламо с трудом подавил смешок. Видимо по дороге флорентинец изрядно потрепал их нервы. Это так на него похоже. - Синьор Риарио, - начал Амадео, втянув в себя поглубже воздуха, - Разрешите… - Я разве давал тебе слово, сержант? – спокойно произнес Джироламо. - Нет, синьор. - сжав зубы, процедил Амадео. - О, и кстати... Марселло, подойди ближе. - на лице Риарио играла привычная улыбка. Второй солдат хмуро повиновался. Выводя свою лошадь сбоку от гонфалоньера. - Держи. Считай это премией за хорошую службу. - Риарио легко перекинул холщевой мешочек в руки Марселло. Тот удивленно развязал шнурок, и потрогал руками крупные золотые монеты. Амадео поджал губы, и хмыкнул. - Б-благодарю, синьор! Да вознаградит Всевышний вашу щедрость. - склонив голову, пылко прошептал солдат. - Ты свободен. - коротко кивнул Джироламо. И мужчина, видимо еще не до конца веря в свою удачу, резво повел свою лошадь в сторону города. - Амадео. - Да, синьор? Риарио задумчиво проводил взглядом скрывшегося за поворотом солдата, и посмотрел на часы. - Проследи за ним. И сообщи, во сколько ангелы сопроводят нашего друга для аудиенции с Господом. - Слушаюсь. Коротко поклонившись, Амадео пришпорил лошадь, и неторопливо удалился. Леонардо вскинул брови, с интересом изучая лицо Риарио. - Такая расточительность. У римской армии много профессиональных офицеров, или ты просто решил произвести на меня впечатление? - Чем меньше слухов, тем лучше, не правда ли? К тому же мне нужно проверить действие нового яда. Рецепт был переведен недавно, из некой старинной книги Ватиканской библиотеки. Но в нем, видимо, какая-то ошибка. Один из лучших лекарей смог приготовить всего флакон, и после этого скоропостижно скончался. В Риме не так много людей, понимающих тонкости рецептуры. И еще меньше желающих заглянуть за границу дозволенного. Джироламо еле заметно улыбнулся, заметив, что Леонардо слушает его с плохо скрываемым интересом. - Жаль. - равнодушно добавил он. - А вы, значит, ратуете за новые знания? - насмешливо заметил художник. - Просвещение удел избранных. - Джироламо слегка хлопнул лошадь, и она устало поплелась в город. - Папа Сикст тоже так считает? - Леонардо нагнал, и теперь их кони двигались практически синхронно. - У нас с ним несколько разные взгляды на это. Но люди, которые расходятся в методах, не всегда расходятся в цели. Джироламо повернулся и поймал золотистый блеск в глазах художника. - Разумеется, очень приятно, когда рядом есть человек, который хорошо тебя понимает. *** Снаружи капелла, к которой Джироламо любезно сопроводил художника, не была каким-то особенно величественным сооружением. Она оказалась выстроена недалеко от лютеранской церкви, и со стороны улиц, будто пряталась в общей кутерьме зданий. Стены цвета потемневшей соломы, непримечательный фасад... Величественное в ней было только название. Сикстинская. Но на Леонардо это не производило впечатления. Его имени, например, вообще не были нужны какие-то здания, чтобы ежедневно досаждать людям двух республик и одной очень злой империи. Художник бросил быстрый взгляд на Риарио, который смотрел на капелу с каким-то священным трепетом. Естественно, гонфалоньеру повезло больше всех. Целых пол года находится в непосредственной близости к такой именитой, заносчивой и раздражающей персоне, как Леонардо, просто рай какой-то. - Ну что, я осмотрюсь? - Да Винчи спешился с лошади, и не дожидаясь ответа, пошел к широким дверям. С тихим скипом они поддались, и художник протиснулся внутрь. Пустое пространство ударило по глазам: снаружи капелла казалась значительно меньше. Потолок и стены уже заботливо покрыли бледно-желтой основой. В углах стояли деревянные строительные леса. - Располагайся. - послышался за спиной голос Риарио. - Всё, что нужно, ты сможешь получить в свое распоряжение через меня. Краски, кисти, и прочие материалы. Перед началом работ, у тебя есть неделя на то, чтобы представить мне, и Его Превосходству двенадцать полноценных набросков для росписи капеллы, каждый из которых должен содержать минимум по двенадцать сцен. После того как наброски будут согласованы, ты сможешь приступить. Леонардо отвлеченно поглаживал стену, медленно продвигаясь в обход капеллы, и, кажется, совершенно не слушал, что ему говорит Риарио. Гонфалоньер медленно выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь справится с внутренней злостью. - Художник, ты меня слышал? - Я всё жду, когда ты расскажешь о том, что интересно мне. - задумчиво произнес Да Винчи. - Знаешь, если ты и папа Сикст хотят, чтобы наше сотрудничество оказалось успешным, то начинать нужно с того, что получу я. - Ты здесь по приказу Медичи. И я не думаю, что твоему правителю понравится, если соглашение о перемирии будет расторгнуто, просто потому, что его верный пес не смог усмирить свой вздорный характер. Леонардо обернулся и насмешливо посмотрел на Риарио. - Ты прав. Придется мне вернуться во Флоренцию и сделать еще пару десятков гиганских арбалетов, чтобы показать ему преимущество военного положения. Риарио поджал губы. - Думаю такой исход, в конечном итоге не будет выгоден нам обоим. Не стоит забывать, Да Винчи, что у Рима и Флоренции имеется общий враг. К тому же, пока ты здесь, у тебя есть много весьма заманчивых возможностей. - Например? - наконец оторвавшись от изучения стен, Леонардо пересек капеллу, и замер, в потухшем эхе шагов. - Например финансирование твоих работ весьма гибкое. Так что... церковь готова покрыть некоторые непредвиденные расходы. Скажем так, расходы личного характера. - Ты думаешь, что во Флоренции мне плохо платили? - усмехнулся Да Винчи. - Вероятно, ты не совсем понимаешь о чем я. - Риарио мягко улыбнулся, и неторопливо огладил рукоять своего меча. - Но всему свое время. У входа в Ватикан тебя встретит Джино. Он сопроводит тебя в твою новую мастерскую. С этими словами Риарио развернулся, и направился к выходу из капеллы. - Отдыхай, художник. Милостью папы Сикста, твоя неделя начинается только с завтрашнего дня. *** Лоренцо был в ярости. Этот ублюдок, этот невообразимый самовлюбленный выскочка! Правитель тяжело дышал, глядя на хитроумную штуковину у себя в руках. Нико, естественно, предпочел объяснить её принцип издали, а после сразу же испарился. Криптекс. Медичи красочно представил, как он засовывает эту тубу прямо Да Винчи в... Выдох, вдох. Что ни говори, а Леонардо всё-таки повезло оказаться в Риме. Иначе разгневанный Лоренцо не побрезговал бы воплотить справедливую кару в жизнь. Ну и конечно, для составления комбинации криптекса не было никакого наводящего вопроса. А зачем? Да действительно. И так же всё, черт побери, понятно. Всего-то пятьдесят тысяч комбинаций! Лоренцо проскрипел зубами в дикой улыбке. Сейчас он вполне бы смог стать автором трактата "пятьдесят тысяч причин убить вашего инженера", или, скажем, трагического романа "пол года разлуки, до судного дня". Больше всего правителю Флоренции хотелось сломать эту замысловатую игрушку, но, проблема в том, что от ее сохранности зависела безопасность будущих донесений. И этот факт злил Лоренцо больше всего. Даже в разгар смуты, измен, войны, и заговоров, Леонардо было плевать на практичность. Промучившись с молчаливой трубой с пол дня, Лоренцо пришел к выводу, что она идеально отражает сущность его невыносимого инженера. Именно отсутствие в Да Винчи хоть какой-нибудь маломальски ясной загадки, делало его неразрешимым вообще. - Как же я тебя ненавижуу.. - сквозь зубы пропел Лоренцо, и всё-таки сдался, убрав криптекс в верхний ящик стола. До вечера было еще далеко, поэтому, вызвав в свой кабинет доверенного слугу, он распорядился о том, чтобы в эту ночь госпожа Лукреция ждала его там же, где обычно. *** Леонадо был слегка удивлен, что его новая мастерская оказалась в такой близости к Ватикану. Хотя, "держи друзей близко, а врагов еще ближе." Джино - молодой светловолосый юнец, показал художнику квадратную двухэтажную башню. Нижний этаж был оборудован для художественных работ, на верхнем этаже обнаружилась спальня. Всё просто, но со вкусом. Широкая кровать, стол, балкон увитый растительностью, из окна виден весьма симпатичный садик. Разумеется, не обошлось без крестов и икон на серых каменных стенах. Внизу обнаружился камин, и, судя по кладке, он был придуман и выполнен лет через сто после постройки башни. Леонардо бросил свои вещи на плетеный стул, и обернулся в сторону мальчишки. Тот, словно растерявшись под этими глубокими глазами, зачем-то стал объяснять: - Раньше здесь была колокольня. Еще задолго до моего рожденья. Но звонаря заподозрили в колдовстве, а потом он и сам дал признательные показания. Он прятал тут ведьм, когда они занимались оргиями и готовили волшебные мази из костей младенцев. Когда летучей мази сварилось достаточно, ведьмы обмазали ей золотой колокол, и улетели прямо на нем по небу. Леонардо аш прыснул. - Весьма занимательная история. И с чего же господин Риарио решил поселить меня в этой башне? Юноша потупил взгляд, и тихо, но уверенно произнес: - Он сказал, что вам наверняка здесь понравится. Мальчишка взволновано огляделся, и добавил: - Господин Риарио объяснил мне, что сколько эту башню не обмывали святой водой - она остается проклятой, и здесь до сих пор происходят странные вещи. Господин сказал, что вы любите странные вещи. И... Неловко расстегнув белоснежную церковную накидку, Джино скинул ее к своим ногам, и в момент оказался перед Леонардо полностью обнаженным. Да Винчи удивленно распахнул глаза. - И я могу побыть вашей моделью сегодня, если великий Да Винчи желает порисовать. Леонардо слегка прокашлялся. То, что Риарио постарается переманить его на сторону Рима было для него очевидным. Но то, что гонфалоньер выберет для этого такой эксцентричный способ, художник не ожидал. Вообще-то, юноша был сложен прекрасно. Светлая кожа, мягкие переливы мышц, не изнуренные чрезмерной работой, выступающие ключицы, маленькая ложбинка пупка... Аккуратное, практически совершенное тело. Леонардо опустил взгляд чуть ниже. - Сколько тебе лет? - задумчиво поинтересовался он у мальчишки. - Семнадцать. - коротко ответил он. - И как твои успехи в церковном хоре? - Не такие впечатляющие, как хотелось бы, сэр. - Джино чуть улыбнулся. Да Винчи сделал несколько шагов по направлению к юноше, и склонившись, рассмотрел его тело внимательней. - Почему они отрезали тебе не только яички? Для сохранения голоса достаточно всего лишь перетянуть семенные каналы. Парнишка слегка покраснел. - Я... началось заражение... - Хм. - Да Винчи распрямился, и вернулся к своим вещам. - Одевайся. - бросил он. - Зайдешь ко мне позже. Может быть, завтра. Сейчас у меня есть дела. Художник неторопливо выгрузил на стол свои многочисленные блокноты, и карандаши, и кинув пространственный взгляд на мальчишку, махнул ему ладонью в сторону двери. Парень немного потоптался, и всё-таки натянул назад свою тогу. - До свидания, сэр. - легко поклонился он, и вышел из башни. *** Вечером в скважине увесистой двери скрипнули ключом, и вошли, не дожидаясь приглашения. К тому моменту художник уже успел как следует обосноваться, сходить на рынок, вернуться, и устроить в этом помещении всё так, как он хотел. - Приятно видеть, что ты так быстро здесь обжился. - улыбнулся Риарио, застав флорентийца развалившимся в стареньком кресле у стены. Поверх его запрокинутой головы лежала какая-то книга, создавая ощущение того, что её обладатель расслабился и задремал. - Я смотрю замки в Риме принято игнорировать? - язвительно донеслось из под растрепавшихся страниц. Книга упала Да Винчи на колени, и тот, поднявшись, отложил её на мягкий бортик. - Привыкай к тому, что секретов от меня у тебя здесь не будет. - сухо констатировал Риарио, внешне оставаясь столь же непроницаемо доброжелательным. - Я не из тех людей, кто становится очевидным, если оставить его без одежды. - Да Винчи вскинул бровь, и выжидательно посмотрел на Джироламо. - Так тебе не понравился мой маленький подарок? Леонардо смерил гонфоланьора непроницаемым взглядом. - Зачем ты здесь? Риарио неторопливо мерил шагами пространство башни. - Проверить, как себя чувствует наш дорогой гость. Всё-таки, завтра тяжелый день, очень важно, чтобы такая взыскательная персона устроилась с должным комфортом. Леонардо прикрыл глаза, и вздохнул. Спать действительно очень хотелось, но безмятежность морфея доступна лишь тем, кто уверовал в собственную безопасность. На этот счет Да Винчи уже придумал несколько рабочих схем, рассчитав суточную потребность сна, помножив на непредвиденные ситуации, и учтя максимальную мозговую активность... Получалась примерно следующая система: по пятнадцать минут сна каждые три часа. Но войти в такой график было сложнее, чем его продумать. - Техника расположения швов... - рассеяно вымолвил Да Винчи. - Это не похоже на абсцесс, и не похоже, чтобы эту операцию делал врач итальянец. Джироламо еле заметно улыбнулся. - О, так тебе всё-таки интересно? Это наша маленькая диковинка Ватикана. Наместник Господа пожелал видеть ангела в своем храме. А ангелы, как известно, бесполы. - А еще они не склонны к страстям. - хмыкнул Да Винчи. - Но Джино в роли ангела мало похож на святого. - Потому что наш ангел не имеет никакого отношения к творениям Бога - это продукт науки. - Джироламо задумчиво провел рукой по разбросанным на столе листам. - А наука - есть страсть в чистом виде. Притяжение, тайна: сильнее любого плотского влечения. И всё же, так близко к плоти. - Кто выполнил операцию? - нахмурился Леонардо. - Один интересный... пленник. - Риарио взял со стола карандашный набросок, задумчиво его рассматривая. - Турок, который очень хотел жить. - И ему это помогло? - Не особенно. Да Винчи разочарованно развернулся к окну. - Впрочем, он оставил достаточно рукописей, чтобы знающий человек смог во всем разобраться. Как раз вчера я поручил Лупо заняться их переводом. - С чего такая срочность? Пять лет пылилось в архивах, а тут вдруг нужно перевести? Небо за окном было глубоким и звездным. Ночная прохлада сочилась сквозь ставни, наполняя воздух запахами безлюдной улицы. Да Винчи потянулся, и посмотрел в темные глаза Риарио: скулы его вытянутого лица, казались еще резче от рассеянного лунного света. - Всё дело в наших возможностях, художник. И наших желаниях. Иногда течение жизни предвосхищает судьбу, дарит нам медяки, которыми можно воспользоваться, а можно выкинуть их в колодец. Риарио немного помолчал и добавил: - Отец Сикст наслышан о твоих разносторонних знаниях, Да Винчи. И потому, Его Святейшество приглашает тебя завтра обсудить вопрос сокращения смертности в рядах юных хористов. А так же вопрос увеличения числа бессмертных ангелов. - Я не собираюсь отрезать члены в угоду его непомерной похоти. - зло прошипел Да Винчи. - На твоем месте, я бы подумал ещё раз. - цокнул языком Риарио. - Как ни крути, плюсов тут больше, чем минусов. Большинство мальчиков умирает еще в самом начале, от потери крови. Другие, чуть позже - от гангрены. Самым удачливым оказался Джино. Своей уникальностью он на долгие годы заработал себе неприкосновенность. Джироламо поправил воротник и добавил: - Они так и будут умирать. Пока не найдется кто-то, кто сделает это за тебя. Но было бы очень обидно, если бы такие редкие знания были просто... упущены. В любом случае, ты приглашен Отцом Сикстом на полуденную трапезу, чтобы обсудить будущие наброски к Сикстинской капелле. Так что вне зависимости от ответа, Джино будет здесь к одиннадцати. - Добрых снов, художник. - Усмехнулся Риарио. - О, и не переживай, я сам за собой закрою. В наступившей тишине брякнули ключи, и дверь затворилась. Лео молча выглянул из окна, его беспокоили смутные мысли. Силуэт гонфоланьера всё отдалялся, пока не скрылся из виду вовсе. Что-то белое мелькнуло в его руке. Платок? Да Винчи устало потер глаза пальцами, и поднялся наверх, в свою комнату. Весь разговор с Риарио больше походил на монолог. И ладно, пусть себе болтает. Лео редко предавался тоске, или печали, а моменты вроде этого про себя называл "смутой чувств". Словно разные цвета слоями легли друг на друга, образуя в итоге непроглядную тюрю. Без цвета, без смысла, без ясности. Человеком глубоко моральным Да Винчи себя никогда не считал, и его скорее беспокоило не то, что он наплодит в Риме евнухов, таких и с членами тут достаточно. Его раздражал сам факт, что Рим пытается взять его под узду. "Дай нам то, и получишь это." Да черта с два, Лео всегда получал то, чего он хотел и давал за это столько, сколько считал нужным. Вероятно, Джироламо всё же ошибался. Есть три типа людей: те, что используют медяки, те, что швыряют свои медяки в колодец, и Леонардо Да Винчи.