Только не сойди с ума, Королева!

Сегодняшний день для Исиды Рюукена — Директора Центральной больницы Каракуры — начинался, как и всегда с чашки кофе. После этого он направлялся на работу до 8 часов вечера. Потом он возвращался домой, ужинал и ложился спать. Если говорить откровенно, то это является кратким описанием его жизни. Изо дня в день. Так же неотъемлемой частью его жизни была любимая жена — Катагири, и сын — Урю, что находился из-за слабо здоровья, на домашнем обучении. По прогнозам врачей, в следующем году, он сможет начать ходить в школу со своими сверстниками. Но в последнее время, начали происходить странные изменения. Например, его жене снились кошмары, о содержании которых, она на прочь отказывалась говорить. Или сын — из всегда улыбающегося, веселого, любознательного мальчика, превратился в немного замкнутого, хмурого человека. Именно «человека», ведь то, что его сын еще был «маленьким мальчиком» Рюукену не верилось, только не после того, когда он заглянул в глаза своему сыну. То, что это его сын, Исида — старший не сомневался, но его взгляд…это был взгляд человека, повидавшего многое, и почему-то, смотря в такие «взрослые» глаза своего сына, Рюукену становилось страшно. Но сын говорил, то же, что его мать: «Мне просто приснился кошмар». И тогда, Рюукен пообещал ничему не удивляться и ничего не спрашивать. Поэтому он ничуть не удивился, когда на пороге его дома оказались две рыжеволосые девочки и, переглянувшись, в один голос произнесли: «Здравствуйте, а Исида/Урю-кун дома?»

***

Когда девочки подошли к своему месту назначения, то есть дому их друга и брата, Ичиго сгрызла третий «чупа-чупс» производства Урахары. Как ни странно, но острое желание выкурить пару — тройку пачек сигарет притупилось, но, к большому сожалению Куросаки, не пропало. «Все же конфеты, пусть и модифицированные, это не сигареты, » — вздохнула она, доставая очередную конфету из сумки. Там же находились три бутылки лимонада, которые они купили по пути, а в руках Орихиме несла большой (на 6 кг) клубнично — шоколадный торт, который они вместе с лимонадом купили по пути. Вообще, к Исиде они шли, что бы забрать оного и отвести в магазин к Урахаре, праздновать. Что «праздновать»? Дык, у Куросаки ведь День Рождения, а его она собиралась отпраздновать в кругу самых близких, то есть: Урахара и Ко, Йоруичи, которую Панамка обещал найти и привести на праздник, Орихиме, Исида. Еще и Чада бы позвали, но тот сейчас на Окинаве и (только Айзен знает, как именно способом) прислал им письмо. В его стиле, то бишь: «Я приеду через год. Ичиго, С Днем Рождения». Даже Чад поздравил, но семья похоже напрочь забыла о ее празднике. Конечно, становилось немного обидно, но Куросаки вовремя вправляла мозги ее личная, «Белобрысая Шизофрения», напоминая, что «это» не ее семья. Скажем ему за это отдельное «Спасибо»! Подруги были готовы ко всему и, даже если Исида откажется, то Куросаки была готова, самолично, притащить его к Панамке, на своем собственном «горбу»! Как пояснил торговец, он, на добровольных подопытных (отловленной и накаченной снотворным, Шихоуин, а так же Тессае), выяснил, что память можно восстановить, но только тем, кто уже умер в том мире. Поэтому, после введения какой-то подозрительной субстанции, напоминающую болотную жижу, эти двое проспали час, а после Шихоуин дала подзатыльник Урахаре, как она сама пояснила: «За то, что умер, придурок!». А потом хорошенько избила: "За все остальное!". Тессай же ничего не вспомнил, но и побочных эффектов, как ни странно не было. Так что, Куросаки была готова к любому исходу. Но вот то, что им откроет, незнакомый ей ранее, мужчина с тем же выражением лица, что и у Исиды — выбило ее из колеи. И в этой ситуации ей тоже помог голос в голове. «Это Исида Рюукен — отец Урю-куна.» — произнес голос… Иноуэ?! Что за…?! Посмотрев на подругу и, встретившись с ней глазами, она вновь услышала голос. — «Заколки.» — и тишина. Вздохнув, дабы успокоиться, она, одновременно с Химе, произнесла: — Здравствуйте, а Исида/Урю-кун дома? Мужчина, ровесник ее отца, но спокойный, даже можно сказать «холодный», смотрел на них с хорошо (даже слишком хорошо) скрываемым шоком. Спустя добрых пары десятков секунд, когда его немного отпустило, и он произнес: — А вы, собственно говоря, кто? — И посмотрел так — холодно. Боже, да после Бьякуи и Улькиоры, ей такие взгляды, что слону — щелбан! И Орихиме тоже — зря, что ли она месяц общалась с, далеко небезызвестным, Арранкаром? Так что, ответив на его взгляд «улыбкой» в лучших традициях Секста Эспады и Белого Зангецу, она осталась довольна результатом. Кажется, она заставила Исиду — старшего, впервые в жизни, испытать «животный» взгляд. Вот теперь и гадай, что подействовало больше: «Улыбка» или же собственная реацу, которую она перестала сдерживать? Но, ответа Ичиго, видимо, так и не получит. На лестнице послышался топот детских ног. Когда Исида — младший: сонный, растрепанный, зевающий, в веселой пижаме с…это что, пикачу?! Так вот, когда Квинси появился перед подругами в таком виде, они не выдержали, но каждый по-разному. И если Орихиме, оттеснив отца данного субъекта в сторону, бросилась обнимать, плача о том, что сильно скучала и как она рада его видеть живым, то Куросаки, разглядев по лучше пижаму своего не кровного брата и удостоверившись, что это именно «Пикачу», залилась хохотов. Ей, кстати, вторил в ее внутреннем мире, Хичиго, которого, всегда немного раздражал всегда «надменный, вечно кичащийся своей „Гордостью Квинси“, засранец», а тут готовый, можно сказать, повод по стебаться! Немного придя в себя, Урю, натянул на лицо «ледяную» маску безразличия, что просто «убойно» смотрелась в купе с его внешним видом. Кое-как успокоившись (а это ой, как не просто, когда у тебя на все подсознание раздается ржание. Нет, не смех, а именно РЖАНИЕ одной белобрысой личности.), Куросаки произнесла преувеличенно веселым голосом: — Исида, а Исида! Ты нас узнаешь или тебя лучше сразу к Панамке тащить? То, как в старые добрые времена, блеснув очками (после чего все сомнения о его личности сразу же отпали), он в своей «обычной» (ну, по крайне мере для них) манере, произнес: — Куросаки, скажи мне честно: тебе, вообще, знакомо такое понятие, как «приличие», а? Кто, по твоему, с утра по гостям шастает? И почему вы обе не в школе? С непроницаемым лицом (таким же, с которым она спрашивала его в их первую встречу, как выпускать реацу*), Ичиго произнесла: — Да. Я. Мы за тобой. — Что это значит: «Мы за тобой»? В этот момент очнулась Орихиме и, увидев шокированного друга, решила пояснить: — Урю-кун, ты что позабыл? У Куросаки-тян, — на этом месте отец их друга вздрогнул, — ведь сегодня День Рождения. И…- но договорить, ей было не суждено. Ее перебила «виновница» сего «торжества»: — И поэтому мы пришли за тобой. Полосатая Шляпа разрешил отметить у него и обещал найти Йоруичи-сан. Торт и газировку мы купили, остальное приготовит Тессай-сан. Ну, чего застыл? Подымай свою тощую задницу, одевайся и топай за нами, Куиньси** недоделанный! Куросаки, прихватив Орихиме, пошла вон из квартиры, крикнув на последок, что они будут ждать на улице. Прошло порядком 40 минут, когда брюнет все-таки соизволил спуститься в компании, как бы это не выглядело странно, темноволосой женщины с приятными чертами лица. Подойдя к девочкам, он сказал: — Рюукен сказал, что без присмотра он меня никуда не отпустит. — А потом, обратился уже отдельно к Куросаки. — Ты не против? Криво ухмыльнувшись, она произнесла: — Как сказала однажды Мацумото-сан: «Чем больше народу, тем веселее пьянка»! — И чуть погодя продолжила. — Ты нас хоть познакомь, а то как-то не удобно, что ли… — А, точно! Это моя мать — Катагири Исида, в девичестве — Канаэ. Мама, — он развернулся к женщине, что сопровождала его. — это моя лучшая подруга — Орихиме Иноуэ, а так же именинница … — Исида — младший замялся на пару минут, но заметив ободряющий взгляд золотых глаз, уверенно продолжил. -…можно сказать — моя названая сестра — Ичиго Куросаки. Катагири, как и Исида — старший до этого, вздрогнула и впилась в Куросаки взглядом. Не став на это обращать внимания, они направились в сторону «Магазина Урахары». Когда брюнетка отстала от трио детей на пару шагов, Ичиго, посчитав, что друзья должны об этом знать, произнесла: — Шиба. Ичиго Шиба. — На удивленные взгляды она пояснила, но так, чтобы женщина их не услышала. — На это есть несколько причин: во-первых: клан «Шиба» — один из Великих Кланов, пуст и изгнанный. И если та история с Кучики повториться, то возможно мы сможем обойтись без разрушения половины Готея. Хотя, я только «за» надрать задницы паре — тройке лейтенантов и капитанов! — Внутри согласно захихикал Зангецу. — Во-вторых: я не хочу носить эту фамилию. Потом поясню. Плюс, не знаю, как вы, но я не собираюсь просиживать штаны в Средней школе. Если все, как и там начнется, когда нам было 15 лет, то не проще ли просто к этому моменту закончить школу, и не париться потом над пропущенным материалом. А все свободное время будем тренироваться и страдать херней, а? — Что ты имеешь ввиду, Ку… Шиба? — прервал ее Квинси. Он не понимал, почему рыжая не хочет носить фамилию Куросаки, но раз на то есть причины, то они должны быть достаточно вескими, для столь радикальных изменений. — Я предлагаю, сразу после окончания Младшей школы подать заявления на сдачу экзаменов за Среднюю школу, а так же заявления на сдачу экзаменов в Старшую школу. Кстати, Иноуэ, что это за «фокус» был там, на пороге дома, а? — вспомнила девочка. — Эээ, понимаешь, Куросаки-тян, они сказали, что так будет удобней общаться в бою и в жизни, а еще, что мы сразу поймем, что кто-то из нас в беде…и…эээ…- Орихиме явно боялась, что подруга на нее разозлиться, но та только тяжело вздохнула и сказала: — Успокойся. Я не злюсь. Просто это было неожиданно, предупреждать о таком надо. Я уж, грешным делом, думала, что у меня реально шизофрения. И, скромный вопрос, «они» — это, я надеюсь, не Урахара и Ко? — «Они» — это Феи! — Феи? — Шиба, когда Иноуэ-сан говорит о «феях», она имеет ввиду материальное воплощение ее силы Сюн Сюн Рикка. — отозвался брюнет, снова блеснув очками. Он уже приноровился называть рыжую другим именем. Но, вспомнив кое-что, тут же обратился к и.о. синигами. — Из вашего разговора я понял, что Урахара-сан все помнит. Есть еще такие люди? Будущая Шиба, пока-еще-Куросаки, согласно кивнула: — Еще Йоруичи и Чад. Но это кошка изначально ничего не помнила, там очередное изобретение Панамки помогло. Но все не так просто. — Увидев заинтересованный взгляд своего собеседника, она пояснила. — По сути это — сыворотка. Если ввести ее человеку, то он проспит один час, а там как повезет: если человек там выжил, то на него сыворотка не повлияет. Но, если человек там умер, то он вспоминает тот мир, все воспоминания из того мира, все навыки возвращаются, но при этом человек не забывает и о жизни в этом мире. Просто личность из того мира — доминирует. — хмыкнула она. А после продолжила: — Правда, как показала практика, иногда оттуда можно пронести не только воспоминания и навыки. — и указала рукой на свои волосы. После, рыжая, немного приподняла рукав на левой руке, показывая Квинси и Подчинителю уже хорошо знакомый им шрам — ожог, похожий на широкий браслет, оставленный лавой, после их небольшого путешествия по Джигоку. — Можете не сомневаться: все до единого на своих законных местах. — и снова опустила рукав рубашки, чтобы не смущать друзей. «Смущать?» — тут же проснулся Белый, «зацепившись» за довольно странную мысль. А потом, так ехидненько, чуть на распев, спросил. — «Тебя так волнует их мнение, Королева-а?» «Если бы меня волновало мнение других людей, то я давно бы уже покрасила волосы в другой цвет.» — Хмыкнула Ичиго. — «Просто… Исида до сих пор считает, что во всем виноват он, т.к. «…не смог постоять за себя и ты пострадала…». Если на то пошло, то я сама виновата и это было и есть только мое личное дело. А Орихиме, сколько та не старалась, так и не смогла свести хоть один шрам с моего тела, из-за чего сильно переживала. Панамка вроде как говорил, что-то о том, что все дело в моей реацу, но мне как-то похер. Шрамом больше, шрамом меньше — одна хрень. Так даже лучше.» «Это почему же?» — спокойно спросил он. Если честно, то эта синигами иногда просто поражала его своими умозаключениями. Ни он сам, ни Старик (в отдельных случаях) так и не смогли определится, что именно им делать: плакать или смеяться? Нет, Хичиго не отказывается от своих слов: эта девка тупа, как дерево, а мозг ей дали, по всей видимости, только для «красоты», но Ичиго уже раз удивляла обитателей своего внутреннего мира, какой-нибудь «умной фразой». Вот и сейчас зампакто, с каким-то даже детским любопытством, ожидал, что выдаст его хозяйка. «Они помогают мне не забыть, что все то, что „мы“ пережили, было правдой, а не бредом чьего-то воспаленного мозга.» «Типа седины, глаз и сил Синигами тебе мало, что ли? Королева, ответь мне честно, ты мазохистка, да?» — последнее предложение, холлоу-зампакто протянул с, хорошо сыгранными, жалостью и сочувствием. Фыркнув на такую заботу и тут же поморщившись от дикого хохота в голове, от чего последняя дико болела, Куросаки-почти-что-Шиба поняла, что они стоят всего в паре метров от пункта назначения. Что ж, денек обещает быть веселым.