Только не сойди с ума, Королева!

Утро. Под завывания ненавистного будильника с его противной, больно бьющей по ушам, мелодией, рыжеволосая девушка, не поднимаясь с кровати, подхватила сие общепринятое пыточное устройство и метко швырнула его в, предусмотрительно открытое, окно, после чего она поднялась и направилась в ванную. Закончив водные процедуры, рыжая вернувшись в комнату спустя полчаса, натянув школьную форму, заколов челку так, чтобы она не лезла особо в глаза двумя заколками — гибискусами темно-фиолетового цвета с правой стороны, она выпрыгнула в распахнутое окно, по пути отмечая, что нужно будет купить новый будильник. Она продолжила свой путь. Как вы уже успели понять, человек перед вами, никто иной, как Ичиго Куросаки, уже 3 год подряд носившая фамилию Шиба. А так же носившая прозвище «Акаони» и являющаяся сильнейшей, как среди девушек, так и среди парней. Она, как и четверо ее друзей, учителя считали уникумами, т.к. Ичиго и Ко все-таки перескочили через Среднюю школу, прямиком в Старшую. Сегодня был первый учебный день в году, но для Шибы он означал кое-что другое. Так уж получилось, что и поменять фамилию и подавать документы она доверила Урахаре и Йоруичи, в чем они (конечно же, не без Универсального Стирателя/Заменителя Памяти) преуспели, а потому ни Масаки, ни Иссин даже не подозревали, что в жизни их дочери произошли ТАКИЕ изменения. Ее вообще почти не замечали. Как и предвидел Киске, после разрыва Цепи Судьбы, старшие Куросаки примчались, как на пожар и стали «пытать» торговца. Тот не растерялся и…подставил ее саму. Наплетя взрослым, что «нить» была разорвана за ненадобностью, то бишь теперь ее реацу хватает на то, что бы сдерживать «ужасного, злого, кровожадного Пустого» и что теперь ее реацу, скорее всего, начнет расти. А еще сказал, что их дочь «скорее всего, это всего лишь мое предположение» будет синигами. Вообщем-то подставил Шибу по полной. Но была и радость в сегодняшнем дне. По крайней мере для Ичиго — точно. В этом году в Старшую школу Каракуры поступают 2 особенных «персонажа» — ее братья — Юдзира и Рин. В принципе, они то и были теми людьми, что после сегодняшнего мероприятия обязательно доложат старшим, что она творила, творит и будет творить. Если бы не эти двое, то она бы и дальше поддерживала спектакль о том, что она учится в Средней школе Машибы и еле перекатывается с тройки на двойку. Но к сожалению этому не суждено сбыться. Как таковой, семью Куросаки, Ичиго перестала считать своей семьей еще в 11 день ее рождения. Для нее семья это ее друзья, семья Исида и клан Шиба. К последним она очень привязалась еще в том мире и рыжая всем сердцем желала, чтобы члены этого веселого, пусть и немногочисленного, клана и в этом мире оставались такими же. Ичиго почти не виделась с «семьей». Утром она уходила рано, не по завтраков, через окно. Приходила она поздно, т.к. она ходила к Урахаре/убивала Пустых/гуляла/была в гостях у кого-нибудь. Родня это не замечала, все были в восторге. И у каждого были свои причины. Масаки — надеялась, что ее единственная дочь, пойдет по ее стопам и станет благородной Квинси. Та, в свою очередь, была слаба, а теперь оказалось, что она унаследовала силы своего отца. Иссин — боялся, что если дочь станет синигами, то ей может заинтересоваться Готей, который послав проверку узнает, что один из капитанов, ранее считавшийся мертвым/пропавшим без вести, не только жив, но и имеет семью. Старший Куросаки боялся того, что его убью или посадят в Гнездо Личинок, а потому старался, что бы реацу дочери не росла и, даже пытался как-то нацепить на нее ограничитель реацу. А это могло привести к ее (реацу) полного лишения! Мальчишки же ее просто презирали за то, что она есть. Вот какая тут причина, рыжая так и не смогла понять и не старалась. Для себя она уже решила. Это не ее семья. Ее Мать умерла 17 июня, ее Отец — 13 июля, а братья — были захвачены в плен и что именно с ними стало, и.о. синигами не знала, но для себя решила, что те мертвы. Но радость, как вы понимаете, была в другом. Рин, как ей удалось недавно выяснить, являлся отпетым хулиганом и впервые же дни подмял под себя всю Среднюю школу, а теперь собирался подмять и Старшую. Юдзиро же был, в отличии от брата, спокойным отличником, но в драки все равно лез, обычно из-за просьб брата. И теперь представьте его лицо, когда он поймет, что «Big Boss», которого ему надо завалить, чтобы стать главным — это его младшая сестра, которую он и его семья ни во что не ставили. Шиба уже предвкушала его унижение, когда она, особо не напрягаясь, размажет его по асфальту. Дракой это, конечно, не назовешь, но хоть разомнется чуток. По дороге в школу к ней присоединилась еще одна девушка. Смуглая, на пол головы выше самой Ичиго, хотя та тоже на рост не жаловалась (166 см!!!), с длинными, доходящими до пояса, вьющимися темными волосами. Челка скрывала ее правый глаз. На ней была одета такая же форма, что и на Ичиго: серые пиджак и юбка, гольфы, белая рубашка с коротким рукавов, из-за которой была видна татуировка на ее левом плече. Сердце со змеей и ангельскими крыльями, а так же надпись «Amore e morte». На шее отсутствовал бант. Рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, а на шее виднелась золотая цепь со странной монетой. «Нда, — подумала Шиба. — И было же тогда шуму!». Действительно, тогда, 2 года назад, то, что вместо ожидаемого всеми метиса под 2 метра, приехала стройная, но высокая (для японки) девушка, произвело неизгладимое впечатление на ВСЕХ!!! А юная Шиба впервые в жизни видела по настоящему шокированного Урахару. Чад, как оказалось, тоже был, точнее была, в шоке. В тот день Ичиго перестала считать, что мироздание ее серьезно наебало. Вот сделать из парня — девушку, вот это настоящий пиздец! Особенно для психики парня и окружающих его людей! Но все привыкли. Да, для этого понадобилось время, но все (включая Чад) привыкли. Для рыжий это не особо имело значение: Чад — это Чад и плевать, что «он» теперь «она»! Хотя, она не смогла не пошутить про то, что в этот раз ей будет легче сражаться с синигами, если придется. Ведь никто не заподозрит, что стоящая перед ним хрупкая (это только на вид) девушка, может одним ударом отправить сильного Адьюкаса на перерождение! Чад на эти заявления лишь чуть улыбалась, а иногда (что бывало очень редко) даже посмеивалась! Видимо, ипостась девушки сделала метиску более эмоциональней. Когда девушки подошли к школе, то замети, что у входа в школу их уже ждали двое: парень с черными волосами, в очках, читающий какую-то книгу на немецком и девушка с темно-рыжими волосами, на пару тонов темнее, чем у самой Ичиго, и заколками — гибискусами ярко-голубого цвета, которые она приколола на воротник пиджака. — Ну, наконец-то! — произнес брюнет. Захлопнув книгу, он взглянул на только что появившихся девушках. — Сколько можно, а? Шиба, если ты опаздываешь, то не надо задерживать Садо-чан. — Исида, а это был именно он, поправил очки, недовольно сверкнув ими в сторону рыжей. — Будь добр — завались, братец! Я никого не задерживаю! И чего раскудахтался? Церемония еще не началась, куда спешить? — Ичиго, порывшись в карманах, выудила оттуда конфету на палочке, что была всем присутствующим хорошо знакома. Сунув ее в рот, синигами протянула. — Эх, сегодня еще тащиться к Панамке… — А разве ты не была у него неделю назад, Шиба-тян? — спросила Орихиме. Она точно помнила это, ведь рыжая составила тогда ей компанию. — Тех конфет, что дал тебе Урахара-сан должно было хватить на месяц! Ичиго криво усмехнулась и произнесла: — Мой организм к ним приспособился. Проще говоря, они теперь не так эффективно на меня действуют, как в первый год, когда я начала их принимать. Приходится есть их в 3 раза чаще, чтобы взять под контроль желание покурить. Как же это проблематично — под конец своей речи, рыжая зевнула, широко открыв рот. — Ладно, после уроков я схожу с тобой до Урахары-сана. Все равно хотел кое-что у него узнать. Пойдемте, надо узнать в каком мы классе. — Произнес Урю, а после добавил, обращаясь только к желтоглазой — И только посмей лениться! Мы уже в выпускном классе и нам сдавать в этом году экзамены, сестренка! Ну, да. Он всегда считал эту неугомонную синигами кем-то вроде сестры, а когда узнал, что они и вправду брат и сестра, пусть и троюродные, начал ее так называть, никого не стесняясь. Та отвечала тем же. Правда, пришлось пояснить ничего не знающим друзьям, а так же Йоруичи, почему именно они так друг друга называют. Этот мир и вправду значительно отличался от их прежнего мира. Брат Орихиме — Сора — здесь жив, благодаря Сюн Сюн Рикка. Девочка, не теряя ни минуты, оттащив брата в ближайший темный переулок, вылечила того. После этого пришлось пояснить что да как, но ее брат все воспринял спокойно. Оказалось, что он тоже видит и духов, и Пустых, и синигами, просто не подает виду. Но способностей, подобно тем, что имела Химе или Чад он не имел. Новость о том, что Шиба — потомственная синигами, Исида — «Священный Лучник» (тоже потомственный), а Чад может с легкостью разнести одну многоэтажку одним ударом, он воспринял, на удивление, спокойно. Только попросил постараться никуда особа не влипать. Позже, Ичиго заметила, что с ее «везением» это вряд ли получится. Урю только согласно кивнул. То, что Шиба Ичиго всю жизнь везет, как утопленнику, они все прекрасно знали. У Чад не было родных вообще. Единственный живой родственник — Абуэло — умер и, через месяц после похорон, она отправилась в Японию, к своим друзьям. У Исиды в семье все было спокойно. Даже Рюукена он стал спокойно называть отцом, когда понял, что тут он не так холоден и даже способен показывать эмоции. Правда, показывал он их только в кругу семьи, к которой была негласно причислена и Ичиго. Что сказать? Его сестра пусть и курила (хоть сейчас и заменяла сигареты специальными конфетами «Майден ин Урахара»), могла материться и дралась по любому поводу (хотя сама говорила, что «это» и дракой-то нормальной не назовешь) была в кругу «своей» семьи общительной, улыбчивой и относительно спокойной. Урю даже заметил, что она три часа продержалась без конфет, когда они общались с его семьей. В этом мире с семьей не повезло только Шибе, но та уже похоронила всех членов своей семьи в том мире, так что она просто не считала «этих» людей своей семьей. Ее логика, хоть и была временами абсурдна, но до неприличия проста и понятна лишь те, кто был достаточно с ней знаком. Исида припомнил разговор двух, почти трех, летней давности, когда рыжая все как на духу выложила. Он, честно говоря, был в шоке, но не стал задавать глупых вопросов типа: «Что?», «Как?». Она просто спросил, что она собирается делать, если, как и хотела, закончит школу раньше. Синигами улыбнулась (именно улыбнулась!!!) и ответила, что уйдет в Готей. С друзьями и братом она всегда сможет увидеться, если понадобиться, то добудет те самые «Духовные Билеты», что раздавал Кьераку их семьям и друзьям. А в ее глазах юный Квинси видел печаль и тоску. Точно такой же взгляд он видел у сестры, когда та лишилась сил синигами. Когда она полностью осознала и приняла то, что больше не увидит его. Она любила и любит его до сих пор. Обреченно. Всем сердцем, всей душой. Отдаваясь этому чувству полностью, как могла делать только она. Когда он заявил ей это, она, смеясь, сказала, что «так» любит не только она. Так любят все члены клана Шиба поголовно. И, как Шиба, она не могла позволить себе снова трать драгоценные минуты на «жизнь». Все равно она уже мертва, просто осталось уничтожить тело или подстроить несчастный случай. Брюнет помотал головой. Не время об этом думать. Он уже решил, что если сестра и уйдет в Готей, то он не станет ее держать. Они и так смогут встретиться, а лишать ее «того» мира… Он хмыкнул. По его личному мнению, Шиба никогда не принадлежала Генсею. И то, что рыжую подсознательно тянуло в Мир Мертвых, то, что она уже не представляла себя без дзанпакто, сокрушающей всех врагов, было тому наилучшим подтверждением. Узнав в каком они на этот раз классе (всех четверых, по личной просьбе всегда определяли в один класс) они двинулись в кабинет. Следующие два часа, по личному мнению Шибы, были самыми нудными за весь будущий учебный год. Хотелось выпрыгнуть в окно и пойти гулять или найти и уничтожить парочку Пустых, но нельзя. Неправильно поймут. И если на мнение людей ей было плевать, то с инфарктом, полученный учителем, вследствие ее выходки («выхода» в окно) ей разбираться не хотелось. Когда эта «пытка» наконец закончилась, рыжая, прихватив Лучника за шиворот рубашки, помчалась на выход. У Чад были дела: она любила играть на баз-гитаре и отказываться от своего занятия не хотела, пусть теперь и является девушкой. У Соры — брата Орихиме — сегодня выдался выходной и Принцесса хотела провести сегодня весь день с ним. Никто не возражал. Ичиго поправила заколки — гибискусы. Это вообще была отдельная тема. Так как «они» по сути являлись средством связи, рыжая Химе решила, что такие «передатчики» должны быть у каждого в их компании, но для каждого разное. Например, для Исиды она сделала серебряную заколку на галстук с одним цветком гибискуса темно-синего, «королевского», цвета. У Чад это была брошка-букетик из 5 цветков желтого цвета. Как Ичиго удалось недавно узнать, Иноуэ уже сделала передатчик и для Рукии. Это был браслет: обыкновенная тонкая серебряная цепочка с тремя подвесками — цветками, прозрачными, как лед. По скромному мнению бывшей и.о. синигами, подарок был что надо. Уже выйдя из школы, девушка остановилась. Ей хотелось сегодня потренироваться, но удостоверение она оставила дома. Нда, косяк. — Братишка, не против, если мы забежим в дом Куросаки? — спросила она у Квинси. Рыжая уже отвыкла называть «этот» дом — своим. На вопросительный взгляд собеседника, она пояснила: — Я оставила удостоверение в комнате. А хотелось бы сегодня потренироваться… Урю тяжело вздохнул и ответил: — Ладно. Но поясни мне, Шиба, как ты умудрилась оставить Удостоверение? Оно же у тебя всегда к юбке пристегнуто было, вместе с этой кучей цепочек. — Масаки затеяла стирку. Пришлось в срочном порядке все отстегивать, а то она опять попыталась бы все выкинуть. — поморщилась на половину седая девушка. Такой прецедент уже имел место быть, но тогда она успела спасти все, что обычно прикрепляла к юбке. Если новые цепочки можно было купить, то вот новое Удостоверение добыть опасно для здоровья, в частности, для нервной системы: Панамка весь мозг съест на счет ее не компетенции, а уж после, с грехом пополам, он таки отдаст ей это новое Удостоверение. Вот так, за разговорами ни о чем, минут за десять, они таки добрались до места назначения. Войти они решили через больницу, т.к. этим путем до комнаты девушки было ближе. Иссина нигде не наблюдалось, но из-за крытой ширмы раздавались вполне не двузначные звуки, от которых что Исида, что Ичиго покрылись румянцем. Когда они уже собирались по-тихому, когда вдруг со стороны той самой злосчастной ширмы донесся женский голос. И голос этот не принадлежал Масаки. — Иссин? — забыв о всякой конспирации, воскликнула школьница. Она не могла поверить в это. Она уже просчитала все варианты, от воров — экстрималов до, в конец потерявших страх, Рина или Юдзиро. Но, когда из-за ширмы выглянуло две головы — «ее» биологического отца и незнакомой голой (что было отлично видно) женщины — она почувствовала омерзение. К этому человеку, к этому дому. Ей просто захотелось уйти и не появляться больше здесь никогда в жизни. Именно в этот момент предпоследняя ниточка, что еще удерживала юную Шибу в этом доме, оборвалась. А на место равнодушию по отношению к этим людям пришло омерзение и презрение. — И-ич-чиго.?! А т-ты чего здесь делаешь.?! У вас же вроде линейка? И почему на тебе «эта» форма.?! — видимо, мужчина не понимал состояния девочки, ведь своими вопросами он сейчас делал только хуже. Не говоря ни слова в ответ, Ичиго, схватив за руку не менее обескураженного Урю, потащила его к лестнице наверх, которая вела прямиком на второй этаж дома семьи Куросаки. Зайдя в комнату, она запихнула туда друга и хотела уже что-то спросить, но была перебита парнем. — Собирайся. Поживешь у нас, Отец и Мама точно не будут против. — кивнув в ответ, девушка выудила из шкафа пару спортивных сумок. На то, чтобы собрать абсолютно все вещи его сестры, включая учебники, тетради и т.д (девушка явно не собиралась сюда возвращаться) ушло пару минут. Когда девушка прицепила Удостоверение к юбке, они уже собрались выдвигаться, но тут, как по заказу, послышался топот ног на лестнице. Полетев к двери, Шиба, одним плавным движение, заперла дверь и, для надежности, подперла ее стулом. В дверь заколотили. — Ичиго, дочка, открой!!! Дай папа тебе все объяснит, ладно?! Открой…! Исида посмотрел на девушку: — Как выходить будем? Та, посмотрев на него, на автомате ответила: — Как и все уважающие себя синигами — через окно! — и направилась к сумкам. Первым пошел Урю, чтобы словить все сумки, которые ему скидывала Ичиго. Когда рыжая уже встала на подоконник чтобы спрыгнуть, раздался треск дерева и в комнату ввалился Иссин Куросаки. Запыхавшийся, с расстегнутыми штанами, в одном башмаке и растрепанный больше, чем обычно он выглядел…жалко. Ничего, кроме омерзения к этому человеку Ичиго больше не чувствовала. Тот, в свою очередь, заметив дочь стоящую у открытого окна, собирающуюся спрыгнуть, испугался. — Ичиго, доченька, послушай папочку…! — начал было он, но был резко прерван. — Заткнись! Ты мне не отец… Не после того, что сделал… Ты… Тебе самому от себя не противно? — Ч-что.? — Доходило до него пару секунд, но после он разозлился. — Куросаки Ичиго…!.. — Нет.! Я, в отличии от тебя, не забываю кем являюсь… И, к твоему сведению, я уже почти 3 года, как не «Куросаки»! — Девушка не заметила, что в воздухе при ее словах, появилась тонкая золотая нить, соединяющая ее и Иссина. — Я Ичиго Шиба! Часть клана Шиба и гожусь этим! — Эта самая «нить», что их соединяла, разорвалась, принося сильную боль мужчине и какую-то легкость девушке. — Прощай, Куросаки Иссин! — и спрыгнула. Правда, приземлилась немного неудачно и чуть не упала, но ее поддержал стоящий рядом брат. Подхватив сумки, они, на полной скорости, понеслись в сторону дома Исида. Тем временем в Сейретее, в доме одного из четырех Великих кланов*, на полотне, что показывало всех членов их большой семьи, глава клана обнаружил одно новое имя. Оно шло от когда-то изгнанного из клана человека, его собственного младшего брата, но раз «это» имя появилось на полотне, то ребенок отказался от родителя. Глава клана прочитал только что появившееся имя. «Ичиго Шиба».