Умение молчать вдвоем

      Пролежав до утра без сна, Райли все ждал и ждал, что вот-вот откроется дверь, и его позовут, накормят, обогреют. Нет, в помещении под крышей было тепло. Холод сковывал маленькое сердечко, которому очень хотелось простого человеческого тепла. Хотелось прижаться к родному плечу папы, ощутить всем телом крепкое объятие отца… Хотелось, чтобы просто кто-нибудь пришел. Все равно кто, лишь бы больше не быть одному. Никто не появился до самого обеда. Когда же это произошло, Райли увидел совершенно невероятное существо. Неровно обрезанные седые волосы торчали во все стороны, половину лица закрывала густая короткая белая борода. Меховая, местами протертая, безрукавка и меховые же унты довершали картину. Его руки теребили края карманов, как бы, не зная спрятаться в них или нет, ноги при ходьбе издавали смешной шаркающий звук, зато, живые серые глаза горели, ничем неприкрытым любопытством и добротой. Такого же белого Деда Райли видел однажды на рождественской открытке, что ему показывал папа и, может быть поэтому, он разглядывал старика широко раскрытыми глазами, в которых плескалась надежда на чудо. — Привет, малыш! — подмигнув, поприветствовал мальчика забавный старик, присаживаясь на край кровати. — Меня зовут мистер Типпет. Барт Типпет. Ты можешь звать меня Барт или Типпи. Меня все так тут зовут. Я тут садовничаю понемногу, да на улице прибираю. Хозяин-то велел мне разобраться тут, на чердаке, да накормить тебя обедом. Вот уж чего-чего, а не ожидал я от них, что они тебя сюда запихнут… Нда… Тебя как звать-то, малыш? — Райли Кирш — шепотом ответил мальчишка, во все глаза, разглядывая интересного гостя. — Райли… Хорошее имя. Особенно для такого симпатяги как ты! — опять подмигнув, сказал немолодой бета, потрепав его по пушистой голове. — Предлагаю сначала перекусить, а затем уж, приниматься за уборку. Пойдем?       Протянув, широкую мозолистую ладонь парнишке, старик взял его за руку и вывел с чердака.       Спускаясь по лестнице, Райли все время оглядывался по сторонам, не столько рассматривая окружающий интерьер, сколько боясь вновь натолкнуться на ледяной взгляд красивых голубых глаз. Словно поняв его опасения старик, успокаивающе пожав маленькую ладошку, сказал: — Хозяев до вечера не будет, а то и до ночи…       Тягостно вздохнув и покачав головой, он повел мальчика дальше.       На ярко освещенной кухне на Райли уставились сразу две пары удивленных глаз. Немолодая дородная женщина-омега, в поварском колпаке и необъятном фартуке и молоденькая девушка- бета, с такими же глазами, как у мистера Типпета. — Смотрите, кто у нас здесь! — радостно воскликнул Барт так, что даже Райли обернулся посмотреть, чей приход так его обрадовал. А тот тем временем продолжал. — Позволь, малыш, представить тебе мою семью: моя жена — Марта Типпет и наша дочь — Лиза. Марта уже много лет готовит в этом доме, а Лиза недавно стала прибирать в комнатах. Мы единственные из слуг, кто живет непосредственно в доме. Наши комнаты на третьем этаже. Надо сказать, что и мой отец и мой дед жили и работали на семью Мороу… — Да, замолчи ты уже, старый болтун! — всплеснув руками, воскликнула женщина — Совсем заболтал мальчонку, а он, наверное, жутко голодный. Иди сюда, мой хороший, садись. Лиза, достань тарелку!       Раскрыв рот, Райли наблюдал, как ловко эта крупная женщина управляется с кастрюлями, ковшиками, поварешками и сковородками. Буквально через пять минут перед ним стояла полная тарелка нежнейшего картофельного пюре с подливой и кусочками тушеной курицы. Только-только проглотив первую ложку, Райли зашмыгал носиком, и низко опустив голову, заплакал. — Что такое? — спохватилась миссис Типпет. — Не вкусно? — непонимающе переводя взгляд с мужа на дочь, она развернула стул вместе с мальчиком к себе и опустилась перед ним на корточки. — Что случилось, котеночек? Расскажи старой Марте. — Мне… мне…- всхлипывая начал Райли, пытаясь справиться со слезами. — Мне так курочку папа готовил… — наконец, выдохнул он.       Марта, на секунду прижав ладонь ко рту, тут же порывисто обняла его, сильно стискивая в своих объятиях. — Так это ж я его и научила, малыш. Я и научила… — прошептала она, прижимая маленькое тело к своей мягкой и большой груди, не замечая, как у самой из глаз текут слезы. Выплакавшись вдоволь на пахнущем сдобой плече Марты Типпет, малыш поднял голову, и, поддавшись порыву, обнял ее за шею, уткнувшись носиком в пахнущие лавандой волосы.       Седой Барт, украдкой смахнув одинокую слезинку, погрозил кулаком кому-то на потолке.       Когда успокоившись, Райли вновь взялся за ложку, с удовольствием поглощая вкуснейшее блюдо, все одновременно заговорили. Барт о том, как они будут вместе гулять и мастерить в саду, Марта о том, как напечет много-много разных вкусностей, а Лиза обещала принести ему игрушек и сшить одежку для его зайчишки.       Сытно поев на кухне, под ласковыми взглядами семейства Типпет, Райли вскоре вернулся на чердак в компании Барта и Лизы. На сытый желудок, помещение уже не казалось таким мрачным, как утром, да и солнечный свет, проникающий в окно, этому способствовал. Лиза, не теряя ни минуты, принялась за уборку, а немолодой, но сильный Барт, весь оставшийся день разбирал, передвигал и расставлял найденную мебель так, что помещение на глазах менялось к лучшему.       На кровать лег плотный и толстый матрац, так что пружины уже не выпирали. Рядом с кроватью примостился небольшой столик с двумя выдвижными ящичками. На него встала слегка помятая, но работающая медная лампа. Под ноги у кровати был брошен местами потертый, но все ещё яркий круглый коврик. В изножье кровати встал старый громоздкий комод, куда были сложены вещи маленького омежки, буквально утонув в глубоких ящиках. На рогатую вешалку, расположившуюся за дверью, повесили курточку Райли, под неё поставили его ботиночки. Маленький квадратный коврик лег у двери, большой поместился по центру комнаты. У его края, напротив двери встал двухместный диван, с вытертой местами обивкой и два разномастных кресла по углам от него. Мебель накрыли найденными здесь же, пушистыми покрывалами. У обнаружившегося ещё одного окна, с противоположной стороны от первого, был поставлен письменный стол, два стула к нему и ещё одна медная лампа. Рядом со столом установили два разных по высоте стеллажа для книг. Всю оставшуюся ненужную мебель, мистер Типпет снес вниз или расположил у дальней стены, так, чтобы она не мешала. В большие сундуки здесь же сложили найденную, более-менее годную к носке, одежду и обувь, на всякий случай. Завершающим штрихом стал большой красный абажур с бахромой, заботливо подвешенный Бартом над диваном, по центру комнаты. Теперь это была пусть и не новая, но довольно уютная комната. Ненадолго удалившись, бета вскоре вернулся со свежей подушкой, мягким толстым одеялом и несколькими комплектами постельного белья, которое заботливо сложил в ящик комода.       Взглянув на часы, он притворно охнул: — Подумать только, сколько времени! А ну, марш скорее в ванную и спать!       Проводив Райли в крохотную ванную комнатку, притулившуюся дальше по коридору, напротив лестницы, сам спустился вниз. Прихватив с кухни пакет печенья, несколько кусочков сахара и большую кружку подогретого молока с мёдом, вернулся на чердак.       Обнаружив мальчика все еще одетым и нерешительно оглядывающимся по сторонам, сам раздел его и поставил в небольшую сидячую ванну. Потерев Райли спинку и вымыв ему голову, насухо растерев большим пушистым полотенцем, отнес его в кровать на своих руках. Вручив ему кружку с молоком и пакет печенья, присел рядом. — А ведь я знал твоего папу… Веселый, светлый человечек, не то, что эти… внизу. Всегда бегал за мной, все расспрашивал «что?», «как?», да «почему?» Он был мне как сыночек… Я буду к тебе часто заходить. И ты, если что, всегда приходи. Моя комната первая от лестницы, надо только спуститься на один этаж. — Райли во все глаза смотрел на старика, который так тепло и ласково говорил с ним. Совсем как папа. Или скорее дедушка. — Все? Выпил? Ну, ложись внучок.       Забрав у Райли кружку, поставил её на столик, поправил подушку, подоткнул одеяло и ещё долго сидел, держа в своей руке маленькую ладошку засыпающего мальчика.       Вот так, сидя на краю кровати и рассматривая уснувшего омежку, он вспоминал. Точно также, много лет назад, он сиживал у кровати Кайли, выслушивал его мечты, желания. Он был первый, кому тот рассказал о своих чувствах к Райану Киршу. — Я тебя не оставлю, малыш, — мозолистые пальцы поправили прядку волос, упавшую Райли на глаза. — Я не повторю свою ошибку. Чего бы мне это не стоило…       Уже ближе к полуночи он спустился в свою комнату.       А утром к Райли на чердак поднялся дядя. Оглядев все переделки, он криво усмехнулся. — Нравится? — с неприкрытой брезгливостью, спросил он у, притихшего за спинкой дивана, Райли.       Прижав верного зайца, мальчик кивнул: злить этого высокого и строгого господина ему совсем не хотелось. -Ну, раз нравится, живи. Я пришел по другому вопросу. Со следующего месяца ты начнешь ходить в школу, неучи мне в доме не нужны. За неуспеваемость буду наказывать. Просто так прохлаждаться в доме тоже не дам! Каждый! Каждый должен выполнять посильную работу! С твоими обязанностями я определюсь чуть позже. Пока можешь помогать на кухне и в саду. Ты все понял?       Райли снова кивнул, хотя не понял и половины. Папа ему тоже говорил про школу, но он говорил радостно и вовсе не о наказаниях…       Удовлетворенный тем, что его поняли Карл вышел, негромко хлопнув дверью. Райли облегченно выдохнул, присаживаясь на диван. Ноги, после встречи с родственником дрожали мелкой дрожью и плохо слушались.       На следующий день Райли поручили выносить мусор, собирать опадающую листву в саду и подметать ступеньки крыльца. За «трудовой деятельностью» сына Кайли из окна с удовольствием наблюдал Скотт. Время от времени их пути пересекались и тогда на щеках Райли расцветали красные пятна от пощечин, тоненькие запястья покрывали синяки от грубой хватки, слабого с виду блондина, а глаза краснели от слез.       Дни проходили за днями, складывались в недели, месяцы, года… Райли посещал занятия в школе на соседней улице. Учеба давалась не всегда легко и, поначалу ему частенько доставалось от Карла. Тот не признавал отметок ниже «отлично» и за все иные жестко наказывал племянника. Самыми страшными днями для Райли стали выходные, когда «семья» оставалась дома: дядя принимался лично и особенно тщательно проверять знания мальчика, а Скотт с педантичной скрупулезностью выискивал «недостатки» и «огрехи» в работе и поведении «приживалы».       Частенько, особенно поначалу, Райли засыпал в слезах, не понимая такого к себе отношения. Со временем он приспособился к суровому характеру Карла, которого кроме успеваемости Райли, казалось бы, ничего больше не интересовало. Он приспособился не попадаться на глаза Скотту, а попав не злить. Отдушиной, в беспросветной жизни Райли, оставались Типпеты и книги, которые мальчишка взахлеб зачитывал на своем чердаке, как только научился читать. Сперва, это были детские книжки, принесенные Мартой, затем все более и более серьезная литература.       Незаметно для себя, он стал лучшим учеником школы, принося домой только отличные табели успеваемости. Необходимость прилежно учиться, продиктованная сперва страхом перед дядей, со временем стала нормой для любознательного Райли.       Друзей у омеги не было. Семью ему заменили Типпеты. Через два года, после того как Райли впервые переступил порог этого дома, Лиза вышла замуж за сына молочника и уехала жить к мужу в соседнюю с городком деревню. На одного союзника у него осталось меньше.       Года шли своей чередой. Положение с каждым годом становилось все сложнее. Он подрастал, но все равно оставался одним из самых маленьких в классе.       По мере того как Райли взрослел и становился все более и более похожим на Кайли Мороу, в доме с ума сходили двое: Карл от вновь проснувшегося желания, испытываемого ранее к покойному брату и Скотт от ревности и бессильной злобы. Мистер Типпет, не без основания опасавшийся за мальчишку, поставил на дверь его комнаты еще один замок, открыть который можно было только изнутри.       Когда Райли исполнилось четырнадцать, от инфаркта скоропостижно скончался Барт.       Безутешная Марта, оставив работу, уехала к дочери в деревню, да так там и осталась, помогая по хозяйству и приглядывая за внуками.       Райли остался один.       На следующий день, после её отъезда, Карл впервые его поцеловал, зажав в дверях кабинета. Вернее, попытался поцеловать. Омега сопротивлялся, как мог, вырываясь и царапаясь как дикая кошка. В тот день он впервые сбежал из дома Мороу. Его вернули полицейские уже через три часа. В тот день он «случайно» сломал левую руку.       У него еще не раз появлялись новые «нечаянные» травмы. Лицо его периодически украшали гематомы различной степени давности, не говоря уж о теле. Но честь свою он отстаивал с упорством и неистовством тигрицы, защищающей детеныша. На глаза Карлу он теперь старался попадать только в чьем-нибудь присутствии. Неизвестно, чем бы закончились попытки Карла, но в один из дней в доме раздался звонок.       Трубку снял Райли.