Умение молчать вдвоем

      Три дня спустя, Райли проснулся и не ощутил сжигающего его огня безудержной страсти. Не почувствовав, ставшего уже привычным, горячего тела рядом с собой, он открыл глаза и оглядевшись, убедился, что находится в гостевой спальне, в свежезастеленной постели, на приятно пахнущих сиренью простынях. Один.       Память услужливо оживляла в его голове всё произошедшее за последние три дня: и то, как он ластился, прогибался и подставлялся под откровенные ласки, плавился в горячих руках, и то с какой легкостью крупный член альфы проникал в его тело, и то, как он сам подавался навстречу упругой плоти.       Застонав, он спрятал пылающее лицо в воздушной мягкости подушки.       Он и профессор Торп! В одной постели!       Обхватив подушку руками, Райли попытался зарыться еще глубже, чтобы навсегда раствориться в переплетении нитей. Горели щеки, горели ушки. Сытое, удовлетворенное тело накрыло жаркой волной запоздалого смущения. И вместе с тем, где-то в глубине души, горел крохотный огонек надежды. Надежды, что он небезразличен, что все эти дни и ночи также много значат для Джордана, как и для него.       Внезапно на его взъерошенную макушку легко легла крупная ладонь. Вздрогнув от неожиданности, Райли чуть отвернулся от, присевшего на край кровати, мужчины. — Райли? Все в порядке? — прекрасно понимая всю неловкость, что сейчас может чувствовать молодой человек, ставший заложником своей природы, альфа осторожно переместил руку на выглядывающее из-под одеяла плечико. — Райли?       Как повернуться? Как встретиться взглядом с глубокой синевой? Как заговорить, когда сердце бьется прямо в горле, мешая словам найти выход? — Не стоит так переживать, мистер Кирш. Все произошедшее — обычное дело. Считайте, что Вы приболели, и Вам потребовалось определенное лечение, — мужчина решил, что если вернется к прежней манере общения с омегой, тот быстрее придет в себя и перестанет убиваться из-за случившегося. Что самым правильным будет не заострять внимание на событиях последних дней. — Приводите себя в порядок и спускайтесь вниз, позавтракаем.       Тихо притворив за собой дверь, Джордан вышел из комнаты. Сжав кулаки, он прислонился спиной к стене. Более всего ему хотелось поднять Райли на руки, прижать к себе и не отпускать, легкими поцелуями покрывая розовеющие щечки, но молодой человек сейчас крайне смущен сложившейся ситуацией, а значит ему нужно время, чтобы понять и принять чувства альфы. Решив действовать не спеша, постепенно завоевывая его расположение, Джордан спустился вниз, приготовить завтрак для своего омеги.       А в комнате, зажав ладошкой подрагивающие губы, Райли сдерживал рыдания.       Обычное дело… Обычное дело!       Простые слова звучали снова и снова в голове, нанося новые шрамы на израненное сердечко.       Он любил. Всем сердцем, всей душой любил этого мужчину, а для того «все произошедшее — обычное дело».       Услышав удаляющиеся от комнаты шаги, спрятав мокрое лицо в ладошках он, наконец, дал волю слезам, оплакивая свою невозможную любовь.       Поднявшись с постели, Райли нетвердой походкой скрылся в ванной. Схватившись руками за раковину, поднял взор в небольшое зеркало над ней, вглядываясь в свое отражение. Ничего не изменилось: тот же нос, те же губы, те же глаза… вот только в их глубине, смешанная с болью, горела любовь. Горько усмехнувшись, он принялся умываться, смывая с лица соленые дорожки.       Обычное дело.       Что же… У него, по крайней мере, были эти три дня.       Три дня, когда не было «профессора Торпа» и не было «мистера Кирша». Были только альфа и омега. Джордан и Райли. Были лишь горячие тела, сплетающиеся в извечном ритме. Три счастливых дня. Были. Три дня, что растаяли, как сон. Он спрячет их глубоко в своем сердце и будет хранить, как величайшее сокровище, чтобы лишь иногда вспомнить и издали полюбоваться воспоминанием о трех днях, когда его любили.       Приняв душ и сразу как-то воспрянув духом, Райли оделся и, вздохнув, шагнул за порог.       Из кухни, по всему дому разносился одуряющий запах кофе, и какой-то выпечки, пахло беконом и чем-то еще…       Неуверенно замявшись в дверях кухни, омега пораженно, несколько раз моргнул. Подвернув рукава темно-синей рубашки, еще больше оттеняющей синеву глаз, профессор Торп готовил завтрак, ловко переворачивая на сковороде кусочки сочного пышного омлета. Отложив лопаточку, он повернулся к столу и взял половинку апельсина, когда заметил стоящего в дверях Райли. — Вы вовремя, мистер Кирш! — улыбнувшись, альфа перевернул фрукт, положив его в соковыжималку. — Завтрак готов! Осталась самая малость — подать на стол. Прошу занимать места!       Согретый, словно солнечным лучом этой улыбкой, молодой человек переступил порог. Аккуратно, чтобы ничего не задеть присел на ближайший стул, стараясь не встречаться глазами с альфой.       Тут же перед ним возникла тарелка с омлетом и несколькими кусочками поджаренного бекона, стакан свежевыжатого апельсинового сока, чашка кофе и корзиночка с небольшими круассанами. Поставив на другой конец стола похожий набор, Джордан опустился на стул напротив. — Приятного аппетита, Райли! — забывшись на секунду, пожелал мужчина. И как бы смутившись собственной неосторожности, прибавил. — Соль, сахар и сливки перед Вами. Я не знаком с Вашими вкусами, поэтому достал все.       Вскинув голову на неожиданное «Райли», омега вновь ее опустил. Всю свою жизнь он был предоставлен сам себе и такая неожиданная забота со стороны другого человека, была непривычна молодому человеку. Так о нем заботилась только Марта Типпет. — Спасибо! — тихо прозвучало в тишине кухни.       Тепло посмотрев, на склоненную над тарелкой голову, Джордан еле подавил в себе порыв поднять руку и запутаться в этих непослушных прядях.       Дальнейший завтрак проходил в тишине, изредка прерываемой нечаянным стуком вилки о поверхность тарелки или неосторожным звоном чайной ложечки, когда Райли добавил в кофе сахар и сливки. Поверх чашки альфа наблюдал за изящными движениями тонких рук, вспоминая прикосновения этих пальцев к своей коже.       Райли же наслаждался первым, за столько дней, завтраком, полной грудью вдыхая терпкий аромат, присущий именно этому мужчине.       Когда оба уже допивали свой кофе, Джордан обратился к молодому человеку: — До дома миссис Пертс около четырех часов езды. Думаю, нам будет лучше выехать сразу после завтрака. Тогда у нас будет время до обеда, чтобы все Вам показать и со всеми познакомить.       Согласно кивнув, Райли боялся поднять голову, чтобы, сидящий напротив мужчина не увидел повлажневших глаз. Не хватало еще разреветься перед профессором. Еще решит, что он неуравновешенный и не подходит для этой работы.       Чтобы хоть как-то отблагодарить профессора за проявленную заботу и участие, и, что уж скрывать, отсрочить неизбежный отъезд, он напросился после завтрака перемыть посуду. Взяв полотенце, альфа пристроился рядом, вытирая и расставляя все по местам.       Собирались в полной тишине, каждый в своей комнате. Райли, прощался с домом альфы, зная, что уже никогда не попадет сюда вновь, а Джордан обдумывая, как бы ненавязчиво пригласить омегу на свидание и не испугать. И, главное, как скоро это лучше сделать.       Сорок минут в дороге пролетели как один миг. Лесные виды за окном постепенно сменили редкие группы деревьев и кустарники. Трехэтажный дом, построенный из светлого камня, стоял окруженный парком невысоких раскидистых сосен. Сразу за зелеными насаждениями начинался песчаный пляж, плавно сбегающий к кромке моря. Соленый, пропитанный йодом воздух теплой волной окутывал заведение миссис Пертс.       Как Райли узнал из рассказа профессора, миссис Пертс была назначенным директором и, вот уже десять лет, прекрасно справлялась с данной должностью. Руководил всем совет попечителей, председателем которого, те же десять лет и являлся Джордан Торп. Собственно именно он и привел её на этот пост.       Притихший и немного нервничающий омега, совсем приуныл, когда машина въехала в раскрытые ворота.       Окинув взглядом поникшую фигурку на соседнем сидении, Джордан почувствовал жгучее желание развернуться и увезти молодого человека обратно, но на пороге здания уже появилась невысокая женщина, с приветливой улыбкой посматривающая на знакомый автомобиль. — Уверен, Вам здесь понравиться, мистер Кирш, — тихо прошептал он, сглотнув внезапно появившийся комок в горле, и вышел из машины. — Миссис Пертс! Рад видеть вас в добром здравии!       Не желая оттягивать неизбежное, Райли распахнул дверь авто, и ступил на гравийное покрытие подъездной дорожки.       Вопреки ожиданиям молодого человека, миссис Пертс, оказалась на редкость приятной и общительной женщиной, сразу же очаровавшей нового сотрудника своей мягкостью и теплой улыбкой.       Представив Райли двум другим работникам-бетам: смешливому толстячку, блондину Лу и темнокожему великану Мо, миссис Пертс удалилась с профессором в свой кабинет, поручив «мальчикам» познакомить Райли с местом работы и проживания.       Комнаты сотрудников оказались на третьем этаже. У каждого своя комната и ванная, совмещенная с туалетом. Всего комнат было шесть, но три из них пустовали и часто использовались, как гостевые спальни. Две комнаты, объединенные в одну небольшую квартиру и предназначенные директрисе, располагались в дальнем конце третьего этажа.       Райли выбрал себе комнату в светлых тонах, первую от лестницы. Окна ее выходили в парк, открывая взору живописный вид на вечнозеленые деревья, подстриженный кустарник и цветущие клумбы.       На втором этаже находились комнаты обитателей Дома. Восемь комнат, рассчитанных на двух проживающих в каждой. Сейчас здесь числилось всего десять человек. Три комнаты ожидали своих жильцов. Каждая из комнат была оснащена тревожной кнопкой, для вызова персонала. Везде стояли дымовые датчики и противопожарные автоматические системы тушения. Во всех помещениях, куда заглянул Райли, было чисто и уютно.       На первом этаже расположились кухня, просторная столовая, большой зал, превращенный, стараниями сотрудников, в уютную гостиную и кабинет директрисы. Рядом с широкой лестницей с невысокими удобными ступенями, разместился небольшой лифт.       До обеда, когда Райли представят всем обитателям, оставалось еще немного времени и его оставили в покое, разбирать вещи и обживаться в новой обители. Свое законное место на прикроватном столике заняли фотографии родителей и снимок семьи Марты в веселой цветной рамке. На кровати, около подушки, притулился старенький зайчишка. Не желая оставаться в одиночестве, Райли собрался спуститься вниз и помочь на кухне, когда услышал взревевший мотор, профессорской «Volvo». Выйдя в коридор и выглянув в окно, выходящее на подъездную дорожку, он увидел Джордана Торпа, прощающегося с директрисой у раскрытой дверцы авто.       Перепрыгивая через одну, Райли летел по ступеням вниз. Одна мысль билась в его голове. Добежать!       Успеть!       Успеть, хотя бы, попрощаться…       Хотя бы попрощаться…       Выбежав на крыльцо, Райли увидел, исчезающие за воротами, задние огни автомобиля.       Он так и стоял.       Стоял, не замечая бегущих по щекам слез.       Стоял, наблюдая, как на дороге оседала пыль.       Стоял, пока на плечо не легла мягкая ладонь Оливии Пертс. — Идемте, Райли. Пойдемте в дом. Пойдемте, ветер сегодня прохладный.