White Walls

Ким Сокджин. Возможно, это имя вам ничего не говорит, но это врач психиатрической лечебницы, что находится за городом, в лесу. Больница известна только своим лечащим врачом Кимом, благодаря которой там не случалось трагедий. Владельцем этой лечебницы так же является Сокджин, ведь она перешла ему по наследству. Решив не прерывать семейное дело, Джин тоже стал врачом-психиатром, ведь его старший брат отказался от этого, уехав в город. Молодой, довольно высокий и нескладный чёрноволосый омега как всегда надевал рубашку, заправляя её в чёрные брюки. Да, да, вы не ослышались, при такой работе Сокджин является омегой. Парень вышел из своего дома-коттеджа, что расположен на конце города, вблизи леса, дабы было меньше добираться до места работы. Парень как всегда без десяти 9 был на любимой работе, где его восторженно встречал персонал: девушки-беты, работающие на ресепшене и медсестрами, и альфы, работающие медбратьями, так же есть уборщики, уборщицы, и остальной персонал. Надев свой белый халат с именным бейджиком, и, взяв карты больных, Джин первым делом направился на утренний обход, где, осмотрев всех, а их не большое количество, Ким сделал важные пометки в картах, ведь кому-то было лучше, кому-то хуже, и так всегда. Всё бы ничего, но Джина останавливает глав.врач. Естественно, нельзя же подумать, что раз больница принадлежит омеге, то и он должен быть главным врачом, нет конечно. Доктор Ли лучший, как считал чёрноволосый с самого детства, лучший и довольно опытный доктор, поэтому он заслуживает высшей должности. — Доброе утро, доктор Ли, вы что-то хотели? — Пойдём в мой кабинет, нужно поговорить... — сказал он и потащил друга в свою обитель. Пройдя в красиво обставленный кабинет в золотых тонах, омега начал разговор, расхаживая и смотря на альфу, что намного старше: — Я вас слушаю. — с уважением проговорил владелец лечебницы. — Сокки, прости меня. Вчера поступил новый пациент, а я тебе ничего не сказал... Я сам хотел с ним поработать, но, видно, совсем уже старый, ни на что не гожусь. К нам поступил альфа, переживший серьезную аварию и он... весьма сложный случай. — Сложный? Что такое? — мгновенно заинтересовался младший, садясь на стул напротив мужчины и внимательно смотря на него, ожидая. — Ну... ночью его мучают кошмары. Они полностью затуманивают его разум, вызывая вспышки гнева, а днём он меланхоличен и не хочет ни с кем говорить. Прости, что прошу, но не мог бы ты взять его? — Хорошо, посмотрим, что я смогу сделать. — улыбнулся Джин, взяв карту пациента, — А в какой он палате? Я его не видел. — Он в четвёртом изоляторе... — пробубнил мужчина. — Настолько буйно себя вёл? — усмехнулся врач, — Я берусь за дело. Пожелайте мне удачи. — проговорил парень, выходя из кабинета и направляясь в крыло, где были палаты для буйных, а точнее, изоляторы. В самом дальнем был он — тот самый пациент. Охрана пропустила доктора, спросив заранее, не нужна ли помощь, но отрицательно ответив, Сокджин вошёл в палату. — Доброе утро, — проговорил чёрноволосый омега, обратив на себя внимание, — с этой минуты я ваш лечащий врач - Ким Сокджин. Нельзя сказать, что Ким увидел полноценного человека. Он увидел сжавшийся на кровати комочек самокопания, но судя по виду, это был молодой, высокий и худой альфа. Он являлся блондином с ярко выраженным запахом новой книги и свежескошенной травы. Парень не собирался отвечать врачу, он лишь смотрел в стену перед собой и шептал извинения. — Хэй, да ты мой однофамилец, — улыбнулся врач, заглянув в карту, — Намджун, будь добр, посмотри на меня. — дружелюбно попросил врач, пытаясь успокоить пациента. Младший лишь накрылся одеялом с головой. — Уходи,я опасен... — Знаешь, я тебе не верю. Я тебя не боюсь. Посмотри на меня, давай поговорим, и тебе станет легче. — Сокджин осторожно дотронулся до спины парня, проведя рукой, как бы гладя. По телу Намджуна пробежали мурашки. — Если я отвечу на твои вопросы, ты ещё придёшь...? — Да, с чего бы мне не приходить? — улыбнулся омега. — Ко мне больше никто не придёт... — пробубнил Намджун, садясь на кровати и смотря на врача. — Почему ты так думаешь? — аккуратно спросил старший, положив свою руку на руку пациента, гладя. — Я слышал это. Когда мои родственники сдали меня сюда. Проверьте, в карте есть пометка, что гостей у меня не будет... — Но если ты пойдёшь на поправку, то эту пометку можно легко убрать, Намджун. И я буду приходить каждый день. — улыбнулся врач, вселяя доверие. — От того, что вы сотрёте надпись, люди не изменятся... — он снова лёг, но уже на спину, глядя в потолок. — Намджун, ты ответишь на мои вопрос? — спокойно спросил омега, вдыхая запах альфы. — От тебя пахнет дыней и клубникой. Приятно. Хочешь спрашивать - спрашивай. — альфа прикрыл глаза, лёжа на подушке. — Для начала, расскажи о своём детстве, будь добр. — чёрноволосый взял ручку и блокнот, готовясь записывать основное, остальное доверяя диктофону, что включил, входя в палату. — Хм... мои папа и отец разбежались, когда мне и года не было. Я рос с требовательным отцом и со мной всегда кто-то был... Он очень обрадовался, что я альфа. Кто это..? Не помню. — Намджун резко сел на кровать и взялся за голову. — Не помнишь, кто такой альфа и омега? — уточнил парень. — Не помню...Совсем ничего. — альфа был в смятении. — Не волнуйся, всё хорошо. Хочешь, я тебе расскажу? — Сокджин мягко улыбнулся, посмотрев в глаза младшему. — Что расскажешь? — недоумевал тот. — О альфах и омегах. Парень лишь кивнул и положил голову на колени сидящего на кровати врача. — Смотри, есть три типа: альфы, омеги, и беты. Беты, как правило всегда девушки. А вот с омегами и альфами сложнее. Ты альфа — они имеют яркий мужественный запах, крепкое телосложение, глава семейства, и в постели всегда сверху. Альфы могут быть и с омегами, и с бетами. Омеги чаще всего хрупкие с нежными запахами, но так же они могут забеременеть и родить, как и беты. Я понятно объяснил? — спросил Джин, почесав затылок и посмотрев на младшего. — Да я понял. А ты, значит? — Омега. — тихо проговорил доктор. — Что-то ты не очень хрупкий... — посмеялся Намджун. — Да, есть такое. — улыбнулся врач, — Что дальше, Намджун? — напомнил продолжить рассказ чёрноволосый. — Ну, школа и университет.. и кто-то рядом. А потом больно... — он свернулся комочком и вжался во врача из-за сильной боли. — Больно? — тихо переспросил старший, гладя альфу по голове. — Не кричи. Зачем ты бьёшь меня?! Отойди! — громко шептал дрожащий Джун. — Шшш... Всё хорошо, Намджун, смотри на меня. — требовательно говорил врач, продолжая гладить пациента, дабы успокоить и привести в чувства. — Не надо, Тоширо! — младшего сильно тряхнуло в сторону, и он затих. — Принесите транквилизатор* диазепам** 20 мг, срочно! — в рацию проговорил Сокджин, и медсестра быстро вынесла две таблетки со стаканом воды, а затем быстро ушла по просьбе врача, — Намджун, посмотри на меня. Тебе нужно это выпить. — серьёзно проговорил старший. Джун, не в силах что-то сказать просто открыл рот, когда сам уже захлёбывался слезами. Осторожно положив две таблетки и напоив младшего водой, чёрноволосый удостоверился, что он выпил. Положив голову больного на свои колени, врач стал аккуратно перебирать волосы Намджуна, пытаясь успокоить. — Тебе лучше? — тихо спросил психиатр. — Если ты Джин, а не мой бзик, то да. — тяжело дыша, сказал парень. — Я реален, Намджун, и для тебя я хён. — улыбнулся старший, продолжая ненавязчиво гладить. Джун взял руку врача и положил к себе на лицо. — Не убирайте, мне нравится запах... — Хорошо. Спи крепко, Намджун. — прошептал врач, расслабив руку и улыбнувшись. Через некоторое время он стал тихо посапывать. Врач тихо сидел, другой рукой иногда поглаживая волосы альфы. "Бедный Намджун... что же с тобой произошло? Кто такой Тоширо? Не волнуйся, я с тобой" — в мыслях вёл монолог чёрноволосый. Резко услышав звонок, видимо, от главного врача, Сокджин осторожно подложил под голову блондина подушку. Парень оставил записку с таким текстом: "Намджун, я скоро вернусь. Мне нужно работать, не унывай, если что, попроси позвать меня. Сокджин." В таких палатах-изоляторах стоят камеры на всякий случай, что транслируются в охрану и на компьютер глав.врача, и, видимо, доктор Ли всё видел. По крайней мере, так думал Сокджин, направляясь снова в тот золотой кабинет. — Доктор Ли? — постучался парень. — Что ты ему говорил? — спросил мужчина, стоя лицом к окну. — Многое. Успокаивал, в частности. — слегка растерялся чёрноволосый омега, — Потом попросил рассказать о детстве, там всё хорошо, правда провалы в памяти видны. Что-то уже со взрослой жизнью. Если при таких приступах давать диазепам, то можно зайти далеко. Но оно вызывает привыкание, так что я выпишу ему дополнительные таблетки... — проговорил серьёзный доктор Ким, как его прервали. — Не лезь в эту историю! Если честно, мне самому ничего нормально не рассказали, но лечить его не нужно, он просто должен быть здесь. — Но доктор Ли... Я врач, и моя работа лечить людей, а не просто содержать их! — возмутился чёрноволосый парень. — Это дело нас не касается, он безнадёжный случай! — Я смогу, доктор Ли! — проговорил парень, психанув. — Эх... попробуй, но не веди карту, это твоё личное занятие. — Хм, даже так... тогда я могу вести карту для себя? Я заберу её. — проговорил Сокджин, усмехнувшись. — Пожалуйста, официальную буду вести я, а сейчас иди к пациентам. Ах да, Сокджин !Камеры в его комнате я отключу... — Почему же? — хитро протянул чёрноволосый омега, опираясь о стол мужчины. — Слушай, мне влетит, если кто-то узнает, что его лечат вот и всё... — сказал мужчина, отводя взгляд. — Но как я смогу следить за ним? — моментально спросил парень, хмыкнув. — Хм... я распоряжусь, чтобы в записи в реальном времени видео шло на твой ноутбук, пойдёт? — Идёт. — улыбнулся младший, выходя из кабинета. Парень весь день работал в своём кабинете, разбираясь с симптомами. Увидев время, что говорило о том, что нужно на вечерний отдых, Ким улыбнулся. Он любил свою работу, и видеть людей, которым помогает. Увидев прогресс в лечении одного парня, страдающим синдромом Туретта и депрессией средней тяжести, доктор пообещал скорейшего выздоровления, на что молодой омега лишь счастливо улыбался. Взяв поднос со стандартным ужином, Джин направился в изолятор, где был его неофициальный пациент. Но когда он стал подходить к изолятору, там уже не стояли медбратья, а воздух пронзали громкие крики Намджуна. Поставив поднос на ближайший столик, врач вбежал в палату. Вещи Намджуна валялись по комнате, а он сам сидел в углу. — Намджун, посмотри на меня, я здесь. — тихо, своим мелодичным голосом проговорил омега. У альфы были бешенные глаза, и, резко развернувшись, он вжал Джина в пол. Лицо его было яростным, но по щекам катились слёзы. — Тихо, всё хорошо. — прошептал Сокджин, всё так же мягко улыбнувшись. Намджун впал в истерику, и просто сжал старшего в своих объятиях. — Спокойно, я здесь, Джун, всё хорошо. Всё в порядке. — шептал омега, гладя альфу по волосам и спине, пытаясь успокоить. — Прости хён... — шептал между рыданиями младший. — Всё хорошо, ты не должен извиняться... Но что так напугало, или разозлило тебя? — слегка отстранившись, врач посмотрел в глаза пациента. — Я не могу помочь... Я вижу, как умирает человек, и не могу помочь. И так каждую ночь... — Кто умирает, Намджун? — стараясь не давить на него, спросил омега, поглаживая светлые волосы. — Я знаю его, чувствую, что знаю, но не помню кто он... — Намджун просто лёг на Джина. — Джун, я же могу тебя так называть? — тихо спросил омега, продолжая гладить волосы. — Да,конечно... — Ким младший полностью расслабился и отдался эмоциям. — Давай встанем с пола, я принёс тебе ужин. — прошептал парень, улыбнувшись. — Хорошо... — Намджун сел на пол, рядом с ещё лежавшим Джином. — Садись на кровать. Я сейчас принесу. — улыбнулся парень. Джун стал собирать разбросанные вещи, игнорируя просьбу врача. Чёрноволосый быстро сходил за подносом, что оставил, и вновь вернулся в комнату. — Вот, приятного аппетита. — проговорил врач, протянув младшему поднос. Аппетита у младшего совсем не было, но отказывать хёну совсем не хотелось, и он стал давиться картофельным пюре с овощами. — Ты хорошо себя чувствуешь? — забеспокоился Сокджин, приобняв альфу, не забывая поглаживать по спине, успокаивая его, — Если тебе так в тягость, можешь не кушать, Джун, я понимаю. — Прости... Я как ребёнок... — улыбнулся Джун, отодвигая тарелку. Ему было спокойно и легко рядом с новоприобретённым другом, Джин излучал, некое, душевное спокойствие, что положительно влияло на светловолосого. Сама палата не вызывала у него приятных ощущений: голые белые стены, обшарпанный потолок, отсутствие окон и неприятная скрипучая кровать. Ни тебе стола, ни стула, даже бумагу для написания его любимых стихов, и то, нельзя. Не положено, а так хочется... Ему от этого спокойнее, а они не понимают. Но с появлением Джина всё стало... светлее. Сам Ким очень сильно переживал о младшем парне, ведь его действительно интересовала дальнейшая судьба светловолосого, поэтому он активно участвовал в его лечении. Доктор искренне пытался помочь своему новому пациенту, изо всех сил стараясь понять и решить проблему. — Намджун, скажи, ты доверяешь мне? — осторожно спросил чёрноволосый, стараясь заглянуть в глаза больного. — Да хён, я верю тебе. — с полной уверенностью ответил душевно больной, солнечно улыбаясь. — Скажи мне, что ты видел? — омега терпеливо ожидал ответа от младшего, нежно гладя его по спине и руке, пытаясь приободрить, мол, "Всё в прядке, я здесь, я с тобой". — Ты о сне? Ну, там я сидел за кухонным столом, кажется, и ко мне подошёл молодой парень, что-то громко крича и давая мне пощёчину, а потом... — он замялся. — Что потом, Джун? — тихо спросил старший, чуть нахмурившись. Сейчас главным было не допустить очередной приступ отчаяния, а затем агрессии у пациента, связанных с воспоминаниями. Сокджин лечит далеко не первого больного с амнезией, но, пожалуй, это один из самых сложных случаев. — Я не могу точно сказать где я... Я сижу на асфальте, спине очень тяжело и вся поверхность, на которой я нахожусь, усыпана стеклом. На моих руках лежит тот самый парень и истекает кровью... — он снова затих, будто боясь озвучить новую фразу. — Что было дальше? Намджун, ты должен сказать мне всё, что помнишь. — чёрноволосый доктор придвинулся чуть ближе, переходя рукой к светлым волосам, гладя их. — Он сказал, что это я виноват... Джин, его последними словами было "Ты должен был сгнить"... — у младшего снова началась истерика и очередной приступ. После того как врач утихомирил его, он сходил за картами пациентов и расположился на полу изолятора, вблизи кровати Джуна. Там он провёл целую ночь, борясь с наплывами больного, заснув у его руки, свисающей с кровати.