По следам роз

В этой комнате свет один, и его нежность спасает от темноты, что зияет в его груди, что окружает его отныне. Зеро впивается ногтями в шею, вспоминает лицо, обагренное кровью его семьи. Ненавижуненавижуненавижу. Отвращение к будущему, только рождающемуся, «я», ненависть к женщине, посмевшей возомнить себя вершительницей чужих судеб, ощущение острых клыков и её холодных губ на коже. Зеро впивается ногтями в кожу, игнорируя влажную от крови кофту, не замечая боли, потому что та боль была в разы ощутимее. В этой комнате темно, и можно дать волю ненависти. Тёплая ладонь большеглазой девочки опускается на его руку, и мир почему-то становится чуточку светлее. Зеро избирает её нежность своей путеводной нитью, ластится и играет в грубость, чёрствость, словно это может её обмануть. — Я всегда буду рядом, Зеро, — клянётся, божится так отчаянно и упорно. Кчёртукчёртукчёрту. Но тёплая ладонь аккуратно, почти с опаской, ложится на макушку, и становится так спокойно. И так светло. — Я всегда буду рядом. Прикоснуться к горящей от смущения и страха щеке девочки, заглянуть в её доверчивые глаза и дать чувству захватить себя. Светсветсвет. Впервые за всё время, проведённой под крылом Кросса Кайена, Зеро засыпает спокойно, убаюканный её голосом, её нежностью, ею. Спустя четыре года в комнате, где она однажды стала единственным светом, всё ещё темно.