Colonia for sweethearts.

            Трудно описать, какие эмоции мне удалось испытать за те пару недель, что дали начало новому месяцу. Первый месяц лета, кстати. Пожалуй, единственный период, который я никогда не любила в своей жизни. Всегда могла порадоваться только тому, что школа прекращала свою работу. В остальном — была просто огромная куча причин, почему я так дико не хотела наступления этого времени года. Например, в этот список ходит невыносимая жара. Я никогда не могла переносить все это безумие на себе. На улицу почти и не выходила, все время сидела под стареньким вентилятором, стараясь хоть как-то нагнать холод. Помню даже, как по нескольку раз бегала к холодильнику, открывала его и просто стояла, наслаждаясь тем воздухом, идущим наружу. Тогда мама все время думала, что я страдаю аутизмом и бегаю, ища еду. Каждые пять минут. Да, конечно. О родителях, если уж к слову, я уже не вспоминаю. Я медленно смирилась с тем, что осталась на попечение тетушки. Недавно читала ее новое пришедшее письмо. Там она писала, что добилась права на опеку и теперь с радостью я поеду отсюда не в старенький и потрепанный домик, а к ней. Не понятно какой, но почему-то родственной, девушке. Дикость, в общем. Если рассказывать о нас с Карлом... Это полнейшее безумие. Мы сошли с ума и я не стесняюсь признавать того, что парень унес мою крышу, не оставив даже малейшего шанса ей остаться. После того вечера, что мы провели вместе, мой мозг пропитался Галлагером. Мысли, фразы, голоса, все, что всплывает в голове... В этом, так или иначе, но замешан именно парень. Что ж, похоже, тут все сложно. Мой диагноз: подростковая влюбленность. Да, я уже смело признаю, что влюблена в этого парня. Пусть у меня иногда возникает дикое желание придушить его прямо на месте, но все-таки... Влюблена. Для себя признавать это было трудно. Я все время выстраивала в нем образ врага, в голове все проигрывала так, что мы с ним — люди, которые с улыбкой будут рыть могилу друг для друга. А тут, он признался мне в своей влюбленности, пробыл со мной ночь, тихо рассказывая истории из жизни и детства. Попробуй так легко признай, что все-таки влюбилась. Иногда, лежа на кровати, сидя в столовой, даже просто идя по коридору, я вспоминаю ту самую ночь. Нашу ночь. Ничего пошлого там не было, даже простого намека на это. Безусловно, я была шокирована, когда не заметила за Карлом каких-то пошлых шутеечек или подобного. Но было приятно просто сидеть с ним на койке, чувствовать его руки, подобные обручу, на плечах и медленно вдыхать и выдыхать воздух. Попутно, пока ты пытаешься прийти в себя от его дурманящего запаха, ты еще должна слушать истории о его сумасшедшем отце или сестре, что поднимала их все это время. Посмотрела бы я на девушку, которая могла бы быть на моем месте. Как бы у нее голова-то не начала кругом идти.             После этого времяпровождения, мы все чаще стали уделять друг другу время. В любой момент, как только появятся свободные минуты. Болтали о каком-то бреде, слушали друг друга так увлеченно. Я уже и вовсе забыла про ту дележку территории, про то, как мы друг другу глотки готовы были перегрызть. Словно этого и не было, я с радостью могла подойти к нему и поцеловать в щеку. Естественно в таких моментах, когда мы были одни. Мы говорили на счет этого. У него было дикое желание похвастаться на всю колонию, что все-таки он смог найти девушку, которая неплоха и влюблена в него так же сильно, как и он сам. Но я все время отстраняла его от этого желания. С каждым разом все дальше. Во-первых, для меня было важно, что это, в первую очередь, моя личная жизнь. Здесь очень много людей, которых я и в помине не знаю. Какой смысл им знать о том, что у меня есть парень? Какой смысл вообще кому-то об этом знать здесь? Во-вторых, я все время выслушивала реплики девочек по ночам. Как они говорили, Карл — симпатичный парень. С этим я не поспорю, это да. Все они хотели бы закрутить с ним, если бы он не отвечал о том, что дама сердца у него уже есть. Уж лучше я буду наблюдать все это со стороны и спокойно молчать, нежели нажить себе еще один повод для заточки в шею. Как-то в один из дней, мы с Галлагером активно беседовали, просиживая свои задницы в комнате парней. Я до сих пор не понимаю, куда деваются все парни, когда стоит назначить встречу мне. Но каждый раз, когда хочу об этом спросить, то получаю либо затыкающий поцелуй, либо какие-то вопросы, что медленно отстраняют меня от темы. В тот день мы беседовали о том, что будет дальше. Ну, после того, как нас выпустят. Я все время перечила ему. Предлагаю тщательно рассмотреть диалог во всех красках и принять его таким, какой он вышел.

— Ты понимаешь, что это безумие? — В миллионный раз переспрашиваю я, осторожно выдыхая воздух. — Это колония, Карл! — Мы с тобой любим друг друга. И, по-моему, места вообще не важны. — Серьезно выговорил парень, скрестив руки на груди и достаточно плотно прижавшись спиной к стене. — Безусловно, это так. Я понимаю, что мы с тобой можем существовать и тут, спокойно обнимаясь, целуясь и прочее. Но пойми и ты, — Чтоб сильно не возмущаться на всю комнату, я сделала пару шагов и уже оказалась рядом с той койкой, на которой расселся парень. Недовольно поджав губы, он рассматривал меня с каким-то непониманием, но слова так и не произнес. — Мы с тобой в колонии. В колонии, мать ее. Мы с тобой тут до определенного срока. Кого-то могут выпустить раньше, кого-то позже. За то время, пока один из нас будет тут, а другой — на свободе, могут найтись люди, которые, возможно, станут заменой. — То есть, ты не уверена в том, что я смогу продержаться без тебя, если окажусь на свободе раньше? Типа, замучу с какой-нибудь телочкой сразу, да? — Судя по всему, фраза сильно зацепила парня и он явно был недоволен тем, что я сейчас говорю. Но мы, кажется, изначально предупреждали друг друга, что разговор может кому-то очень не понравится. — Я и не могу быть уверена, — Я говорила правду и не считала, что тут мне следовало промолчать. Я была готова говорить и дальше, лишь бы раскрыть все карты. — Мы с тобой слишком мало знаем друг друга, чтобы быть уверенны. — Было видно, что Карлу не очень понравилась и эта фраза. В прочем, я ничуть не удивилась. Но от его надутых губ и грустного личика, я не могла не улыбаться. Он напоминал мне пятилетнюю девочку, у которой отобрали леденец. Вот серьезно. С маленькой и скрытной улыбкой на лице, я осторожно потянулась рукой к его лицу. Кончики пальцев уже успели осторожно коснуться по скулы, медленно проведя по всей ее линии. Очевидно, что это касание вызвало у него бурю каких-то эмоций. Жаль, что я не знаю, каких именно. — Не веди себя, как маленький. Ты знаешь, я не люблю таить правды. Я всегда говорю ее. — Я проговаривала уже тише, внимательно следя за его реакцией. Верхние веки периодически опускались вниз, дыхание становилось более тяжелым, но этот суровый вид на лице никуда не делся. Когда рука, случайно, скользнула к его подбородку, то тут же оказалась в импровизированном капкане. Ладонь оказалась в его. Все еще холодных рук. — Я могу вынести любую правду. Но то, что ты говоришь сейчас — не есть правда. Это твои глубокие заблуждения, — Потянув руки ближе к себе, он знал, что приземлюсь я как раз рядом с ним. Так и получилось. Я, можно сказать, припала к его груди. — Мне четырнадцать, я обычный подросток. Но слишком верен тем, кого полюбил. И даже если окажусь на свободе раньше тебя... Все равно не забуду нас. И буду ждать, когда и твой срок тут закончится.

***

            Сегодня, как известно, очередной день, когда мы ничего не будем делать. Мы просто останемся в комнатах, так же с утра сходив на завтрак и что-то переговаривая. Кстати, байкот уже активно цветет. Буквально чувствую его изящный запах каждое утро, стоит мне только открыть глаза. Да что уж там, я как раз от него и просыпаюсь. Я планировала провести этот день не более обычно, как бывало раньше. Подъем, поход в душ, завтрак. Какие-то странные посиделки в комнате, выслушивание про себя много нового и возможная встреча с Карлом. Все это было в моей голове и на сегодня. Говорю же, не более обычно. Но, моим планам пришел конец в тот момент, когда я шла на завтрак. Как только я ощутила на своей левой руке чью-то еще, то мгновенно повернулась лицом к человеку. А передо мной стоял все тот же Карл. Теперь его волосы, которые медленно отрастали за время тут, заплетены в странные косички. Я даже не имела права возразить, что они мне не нравятся. Должна была привыкать. Ну, с одной стороны, я могу к этому привыкнуть, но не так уж и сразу. А с другой стороны... Ну это же блядские косички! — Опять проклинаешь мою прическу, да? — Усмешка на его лице, на сегодняшний день, смотрелась даже по-другому. Не ожидала я такого, признаю. Я думала, что для меня даже банальные его действия останутся типично восприимчивыми. Не, ни черта. — Руки того, кто ее делал, — Мгновенно выпалила я, вспомнив про его брошенную реплику. Тихо проронив смешок, парень снова вернулся ко мне. Как я могу подметить, руку с моего запястья он так и не убирал. — Послушай, может... Нахер это? — Честно признаться, я не сразу поняла, о чем он. Вернее, я не поняла, пока он не решился объяснить. — Ну, завтрак. У меня есть куча того, что гораздо вкуснее того резинового дерьма, — Выговорил Карл, скрещивая руки на груди и рассматривая меня, словно снова пытаясь что-то изучить. Я быстро усмехнулась от таких действий. — И ты хочешь утащить меня с собой, чтобы опробовать ту самую кучу? — Детка, какая ты у меня догадливая!

***

            — Боже, мы просто сумасшедшие! — В который раз твердила я, разлеживаясь на койке. Благодаря тому, что Карл забил две разом, мы могли спокойно полежать на верхних вместе, даже рядом. Периодически пожевывая те самые горы сладостей, которые возникли из неоткуда. — Быть сумасшедшим всегда круто. Главное, чтобы потом в психушку не упекли, — Выговорил Карл, откусывая какую-то очередную конфету, красного цвета. От его реплики, признаю, я даже посмеялась. — Черт, ну Карл... По сути, мы же в колонии. И тут у нас должно быть жестокое отбывание срока за содеянное, — Улыбка быстро скрывалась, но оставалась странная гримаса на лице. Чем-то похожая на ухмылку. — А знаешь, как жестоко, когда мы с тобой уходим по разным комнатам, чтобы спать? — Мне показалось, что он на полном серьезе выговорил это и снова опустил свою правую руку рядом с моей. Постепенно, холодные пальцы медленно касались моих. Сразу скажу, что не знаю, как, но через пару мгновений, руки успели сплестись между собой. — И все-таки, это как-то странно... И безумно. — В этом наша уникальность. Мы — безумцы. А безумцам всегда везет, — С улыбкой проговорил парень, более нежно сжимая мою руку своей. Да, похоже, что придется смириться с тем, что у нас что-то закрутилось. Так же как и с тем, что кто-то из нас может выйти позже другого. Со всем смириться, если говорить проще. Довериться и может, на этот раз, жизнь правильно все направит по своим течениям.