Его королева

— Только попробуй еще раз тронуть моего Пудинга, сучонок! — каждое слово сопровождается сильными ударами битой по несчастному полицейскому, что напал на Джокера и попытался арестовать преступника. Краем глаза Харли видит, как освободившего из камеры члена их банды выволакивают через запасной выход. Огромное количество побоев на теле мужчины свидетельствовали о том, что его нещадно колотили, но далеко не ради получения показаний, признания или выбивания информации о Джокере, они банально вымещали на нем всю злость за то, что они такие трусливые и не способны своими силами поймать главного преступника Готэм-сити. Это называется полицейские. Смешно. Сикушники чертовы. Собственно, дело сделано, однако девушка и не собирается уходить, пока в здании не останутся одни хладные трупы. Настроение у нее сегодня паршивое. Джокер однозначно что-то скрывает, тревожные мысли не дают покоя, спать не удается уже несколько дней подряд. Харли прорвало. Она колотит и колотит мужчину в форме, пока тот не затихает и не перестает просить о помощи. Она наклоняется к нему, проверяет пульс. Не бьется. Довольная собой, Харли, цокая каблуками, направляется к выходу. Внезапно раздается чей-то стон. Блондинка замирает, вертя в руке битой. Звук донесся со стороны перевернутого стола, больше похожего сейчас на решето от множественных пуль. Харли обходит стол и видит едва дышащего молодого парнишку, может чуть старше нее возрастом. Новичок, только вышел из академии и успел нарваться на самую опасную банду Готэма. — Пожалуйста, мисс… не надо. С улицы девушку громко зовет Джокер. Перед глазами некстати всплывает момент, когда он просил ее убить Ганса, как она пыталась совладать с собой, переступить черту морали, но не смогла. В прошлый раз Харли поплатилась за ошибку. Эмоции захлестывают, она застревает в воспоминаниях, переживает весь этот ужас вновь, и молодой полицейский пользуется выгодным для него положением. Он медленно ползет к лежащему неподалеку пистолету. — Еще одна провинность и… Страх быть убитой, навсегда расстаться с Джокером овладевает ею. Харли оборачивается, замахивается битой. Удар приходится прямо по голове. Жуткий звук треснувшего черепа пробирает до дрожи. На глазах собираются слезы. Ей безумно жаль убивает этого парня, но будь иной выбор, она бы его сделала. — Мне жаль, — шепчет Харли. Закрывает глаза и наносит очередной удар. И еще. И еще. Силясь не смотреть на кровавое месиво вместо головы, девушка, еле перебирая ногами, выходит из участка. — Что так долго? — Один выжил, — с трудом выговаривает она, чувствуя, как к горлу поступает тошнота. — Он сопротивлялся. — Люблю, когда жертва сопротивляется, дергается испуганным кроликом. Ведь знает, что конец неизбежен, но не прекращает хвататься за свою жалкую, никчемную жизнь. Пойдем, Тыковка, нужно отметить возвращение нашего товарища!

***

Любовь толкает людей на отчаянные поступки. Харли почти упустила из виду полицейского, который мог убить ее, а может он просто хотел остаться в живых, наверняка уже никогда не узнать. Но рисковать было нельзя. Она сделала то, что должна была сделать. Возможно, Джокер был прав и его игрушке требуется повторить пройденный материал, дабы впредь ни в чем не сомневаться. Выбить всю дурь из ее головы. — Давай. — Ты о чем? — отвлеченно спрашивает Джокер, пересчитывая деньги. — Говори конкретнее, Тыковка. Что именно тебе нужно? — Проучи меня как следует. Он настолько поражен заявлению девушки, что отбрасывает пачку денег. — Повтори. — Проучи меня, Пудинг. Разгоряченный взгляд скользит по ее телу. Харли чувствует, как у нее пересыхает во рту не то от волнения, не то от страха. А может, всего сразу. — С удовольствием, милая. Они оба получат то, чего хотели и в чем нуждались долгое время.