Пособие о том, как довести Лексуса Дреяра до ручки.

Pov Люси       Мы с Лексусом скрываем свои отношения уже около трех месяцев. Кто бы знал, чего стоило не палиться и сколько раз мы почти это сделали, потому что этот ограниченный не может держать лапы при себе. Мало того, каждый раз, когда я обнимаю своих друзей, в гильдии «загадочным образом"(Да как будто я не знаю, что это ты, скотина электрическая. Ладно ребята, но чем тебе Леви не угодила?)лопаются все лампочки. Мастер уже весь в слезах умоляет Лексуса перестать портить «государственное имущество», иначе опять выгонит того из гильдии. А я каждый день встречаю его, пока он со щенячьим взглядом (такой очаровашка, пока не злится) пытается избежать очередной лекции на тему того, что мои друзья относятся ко мне как к другу, а не как к «валить и дальше». Конец Pov Люси       Однако долго скрывать такой яркий союз бы не получилось, верно? Всё раскрылось опять же с дьявольской помощью (надеюсь, читатель понимает какая барменша тут замешана). Разочаровавшись в Лексусе, Мира напала на Нацу, уговорив того подарить Люси цветы.        Нацу — мальчик не испорченный, сорвал цветочки с Люськиной клумбы и оказался таков. Только подарив презент, драконслеер понял свою ошибку. Точнее нет. После того, как мальчика-одуванчика ёбнули сковородкой, он понял, что сделал что-то не так. Что он сделал что-то очень плохое, тот узнал, когда его посреди гильдии ударила молния. И после всего этого, Драгнила потащила по земле его девушка — Эльза, пару раз приложив того об встречавшиеся на пути булыжники. — Мира. — зверея, произнес Дреяр — если в прошлый раз я тебя не убил, не жди, что повторю эту оплошность сегодня. — По гильдии пошла темная аура, тут уже все вдуплили, что дело пахнет жареным, так что спустя секунд десять в помещении остались стоять трое (он, она и у него): дьявольски настроенные блондинки, одна из которых Лексус, и девушка, которая ссыкует так, что ее колени танцуют джигу. — Ребята, я у вас заберу на минутку нашу принцессу, ладно? — появилась из воздуха Кана и, схватив дьяволицу, исчезла с ней вновь. — КАНА!