Ты мое небо

Глава 8. На следующий день Гермиона и Джинни спустились на завтрак порознь. Присаживаясь за стол, где уже сидела Джинни, Гермиона поздоровалась с ней. Староста в ответ только скупо бросила «Привет», не поднимая глаз от тарелки. Гермиона почувствовала любопытные взгляды однокурсников, но восприняла их стойко. – Джинни, вы что, поссорились? – конечно, кто кроме Лаванды, мог задать этот вопрос. Когда все и так очевидно. Разве что Невилл…Но Невилл не спросил. – Нет, - ответила та, хмуро глядя на однокурсницу. И формально это было правдой. Джинни было очень жаль, что ее дружба с Гермионой дала трещину, но обида за брата отодвигала все сожаления на задний план. – Ой, Джинни, какое у тебя красивое кольцо! – воскликнула Парвати. «Сейчас начнется…» – подумала Гермиона. И оказалась права. Лаванда тут же обратила внимание на руку Джинни, и полились восторги и вопросы. – Гарри сделал тебе предложение, да? – Ой, какое красивое! Наверное, он долго выбирал! – А помолвку вы заранее назначили? – А когда свадьба? – А ты же закончишь школу? Гермиона видела, как Джинни оттаяла, отвечая на шквал вопросов. Она со счастливым видом щебетала ответы, совершенно забыв о подруге. А Гермиона сделалась мрачнее ровно настолько, насколько сияла счастьем Джинни. Она молча допивала свой чай и думала, что если бы вчера сказала «да» вместо «нет», то сегодня бы они, обе радостные, вместе спустились на завтрак, сели рядом и выслушивали бы поздравления от однокурсников… Гермиона рассеяно обернулась на стол Когтеврана, но Полумны там не было; она вспомнила, что МакГонагалл отпустила Лавгуд навестить отца. За столом Пуффендуя о чем-то спорили Ханна Аббот и Эрни Макмиллан. За слизеринским столом, рядом с Гойлом, сидел Драко Малфой и…смотрел прямо на нее. Когда их взгляды встретились, Малфой подмигнул ей. Гермиона удивленно пожала плечами и вернулась к окончанию своего завтрака. …Дальше день прошел в подготовке к занятиям. Джинни после вымученного «привет» больше не сказала ни слова, а Парвати и Лаванда все время обсуждали их с Гарри помолвку. Гермиона наложила на полог кровати З а г л у ш а ю щ е е заклятие и стала писать эссе по трансфигурации, а потом доклад по травологии. Она удивлялась, почему за весь день она никому не понадобилась. Никому – значит Гарри и Рону. Она ожидала, что кто-то из них обязательно явится к ней за разговором, и подозревала, что это будет Рон. Ближе к вечеру Гермиона перестала надеяться, и перед ужином, закончив с уроками, вышла прогуляться по замку. Идя до дверей спальни она ощущала, как Джинни тяжелым взглядом смотрит ей в спину, но не обернулась и ничего не сказала. Гермиона прошла несколько поворотов и свернула в коридор, ведущий к Большому залу, и тут ее окликнул Рон. – Как ты узнал, что я здесь? – спросила и вспомнила: карта мародеров. – Тебя только это интересует? Не хочешь поздороваться и узнать, как я пережил эти сутки? Рон был разбит и измучен. В коридоре было почти темно, но Гермиона, в отблесках висящих на стенах факелов, увидела, что его лицо сосредоточено и зло. – Прости. Прости за то, что вчера сбежала, не объяснив. – Это все? А как же: «Прости мне мою глупость, я согласна стать твоей женой»? – он понимал, что своим ехидством только портит и так натужный разговор, но Гермиона сделала ему очень больно, и теперь ему хотелось отомстить. – Никак. Потому что я не считаю свой ответ глупостью. – Гермиона… – Рон, наверное, мне следовало бы разобраться в себе раньше, но я не могла. А вчера я поняла, что не люблю тебя. И – как следствие – становиться миссис Уизли не собираюсь. – Кто он? – Что? – На кого ты меня променяла?! Гермиона вспомнила, как Рон ревновал ее к Гарри. Теперь, после его помолвки Джинни даже слово об этом выглядело абсурдом. Значит, он думает, что кто-то другой. И, пожалуй, девушка была бы рада, если бы его предположение было правдой – тогда не пришлось бы снова оставаться наедине с собой, в одиночестве. – Ни на кого. Я просто не люблю тебя. – Перестань это повторять! Я понял это еще вчера… Гермиона подошла ближе к нему и постаралась посмотреть в глаза. Не получилось: Рон упрямо повернул голову и сжал челюсти. – Рон…Прости меня…Прости, что тебе из-за меня больно. Но ничего большего, кроме дружбы, я не могу тебе дать. Ты очень мне дорог, и я не хочу быть с тобой нечестной. Позже, когда ты перестанешь злиться и обижаться на меня, мы можем дружить снова, и я буду ждать этого момента. Я очень люблю и Гарри, и тебя, но вы для меня только друзья. Самые лучшие, самые дорогие, но – друзья. Рон ничего не сказал, даже не посмотрел. Только внезапно крепко обнял ее и пошел прочь… Малфой за ужином снова наблюдал за Грейнджер. Он заметил, что она была еще бледнее и рассеяннее, чем за завтраком, а с младшей Уизли они по-прежнему не разговаривали. Днем до него дошли слухи, что золотой Поттер вчера обручился со старостой школы, и теперь Малфой гадал: а не вызвано ли вчерашнее и сегодняшнее состояние Гермионы с этим событием? Примерно с четвертого курса он, как и многие, считал, что между нею и Поттером что-то есть, уж слишком теплыми были их дружеские отношения, и был в немалом недоумении, когда узнал, что она стала встречаться с Роном. Хотя, может, Поттеру назло? Утром Малфой подумал, что она расстроена из-за его слов о том, что ему не нужна жалость. Зачем он это тогда сказал, и сам не знал, ведь видел, что Грейнджер совершенно искренне хотела его поддержать. Единственная во всей этой гребаной праведной школе. «Надо бы извиниться»… – подумал Малфой позже, когда возвращался в слизеринские подземелья. Учебная неделя прошла уныло. Отношения с Роном были выяснены, и Гермиона теперь не видела смысла горевать и третировать себя, поэтому довольно быстро избавилась от мрачных мыслей по этому поводу. Ее беспокоило то, что Джинни с ней не разговаривала. За последние два года девушки стали почти сестрами, и Гермиона очень скучала. Джинни Уизли была интересной, живой и веселой, всегда умела поднять настроение и поддержать, и для Гермионы, всегда общавшейся только с мальчишками, подруги лучше быть просто не могло. А теперь даже на уроках они сидели отдельно: Джинни попросила Невилла поменяться с ней местами и теперь сидела с Ли Джорданом. На спаренных уроках Малфой заметил эти перемены; его стала забавлять эта ситуация, которая, как он осознал, отвлекала его от себя самого. Его жизнь сейчас была настолько тоскливой и неинтересной, что он удовольствием размышлял над тем, как сейчас живет Золотое трио. Наконец, в пятницу вечером он прислал ей записку, не решившись подойти лично. «Привет, Грейнджер. Лучше присядь, если стоишь, а то такое нечасто бывает – я хочу перед тобой извиниться. Я зря нагрубил тебе. Спасибо, что поддержала…» Когда Драко писал это письмо, он сначала на этом месте хотел поставить точку, но какое-то внутреннее чувство завладело его рукой, и он вывел следующие строчки. «Ты даже не представляешь, насколько это ценно, когда все вокруг тебя презирают и ненавидят». И конечно, Малфой не был бы Малфоем, если бы не приписал еще и это: «Не представляешь, потому что ты наша Золотая Девочка, которая всегда все делает правильно, и которой все восхищаются, чтобы она ни сделала». Гермиона, прочитав письмо, едва не порвала его. Малфою следовало бы поставить точку, не дописывая последних двух строк, или вообще поставить точку там, где планировал с самого начала. «Все восхищаются, чтобы она ни сделала… – прорычала Гермиона, сминая пергамент. – Чтобы ты провалился, Малфой! Как это у тебя получается – извиняясь, тут же снова оскорбить!». Она схватила чистый лист пергамента и написала ответ: «Извинения не приняты». Сова постучалась в окно через десять минут. Джинни бросила удивленный взгляд, а Парвати спросила, кто это ей пишет так поздно. – Да так… – неопределенно протянула Гермиона, отвязывая письмо от лапки птицы. Краем глаза девушка заметила, как прищурилась ее подруга (она все-таки надеялась, что помирится с Джинни, поэтому все равно называла ее так) и присела на кровать, открывая пергамент. «Не удивлен. Может, выкажешь мне свое праведное возмущение завтра лично? Я заметил, что последние дни ты не избалована вниманием. Если конечно, тебя не смущает компания изгоя. Хотя, может быть, ты и не настолько отчаялась от одиночества, чтобы снизойти до общества Драко Малфоя». Драко понимал, что рискует снова нарваться на отказ, но, тем не менее, провоцировал Грейнджер намеренно. Он хотел проверить ее: ограничивается ли ее благородство только молчаливой поддержкой или же у нее хватит смелости прогуляться с ним, не боясь косых взглядов и ехидных замечаний. И он почти не удивился, когда пришел положительный ответ. «Завтра вечером, в 7. Выручай-комната».