Ты мое небо

Глава 7. Драко возвращался из Хогсмида обратно в Хогвартс. Команда осталась в «Трех метлах» – продолжать праздновать свою победу на открытии квиддичного сезона, а он решил вернуться в замок и написать письмо матери. Она просила писать ей как можно чаще; последнее письмо Драко отправил в мэнор четыре дня назад, так что пора было отправлять следующее. На улице уже стемнело, несмотря на то, что было только около семи вечера. Стало холоднее; далекие звезды поблескивали на темно-синем небе. Малфою легко дышалось свежим осенним воздухом, у него было хорошее настроение, и он уже представлял, как обрадуется Нарцисса, когда прочитает в письме о его победе. С арестом отца с матери будто сошли все краски, как внешние, так и внутренние. Редко что могло ее порадовать и заставить по-настоящему улыбнуться, но сыну пока это удавалось. Малфой уже продумал почти половину письма, когда вдруг почувствовал, что кто-то врезался ему в спину. Он услышал глухое «Простите», и маленькая фигура побежала вперед. Из-за туч вышла луна, и парень увидел взметнувшиеся длинные волосы. Девушка пробежала еще метр и упала, споткнувшись о камень. Драко быстро подбежал к ней, решив помочь, если будет нужно. Гермиона села на холодную землю, потирая ушибленное колено. Сегодня определенно не ее день…Она почувствовала, что стало темнее, и подняла взгляд. Драко Малфой стоял, загородив собой луну и спросил: – Грейнджер? – Да, Малфой. Драко удивился тому, насколько тускло прозвучал ее голос. – Помощь нужна? – он протянул ей руку, чтобы помочь встать. Гермиона протянула ему свою ладонь, и он легко поднял ее с сырой земли. – Нет, спасибо. Драко видел, что ей плохо, что она очень расстроена, но понимал, что вряд ли она ему расскажет. Но помочь ей он все-таки хотел. Это желание появилось из смутного, но явного чувства благодарности за ее молчаливую поддержку, которой она щедро одаривала его весь сентябрь, с самого первого его появления в школе. – Так расстроилась, что Слизерин в кои-то веки уделал Гриффиндор? – Малфой постарался, чтобы реплика прозвучала не слишком язвительно. А Гермиона никак не прореагировала. – Я не люблю квиддич, поэтому мне все равно. – Обычно люди не любят то, что они либо не понимают, либо у них не получается. – Извини, я сейчас не в том настроении, чтобы философствовать. Драко задумался. О причине своей расстроенности Грейнджер все равно ему не скажет, поэтому лучшее, что можно сделать – это отвлечь ее. – Давай полетаем? – Что? Малфой отметил, как блеснули ее глаза в бледном лунном свете. На мгновение девушка отвлеклась от терзавших ее мыслей. – С тобой? – А что, я настолько противен? Гермиона услышала в его голосе горечь. – Нет…Просто…Я не сидела на метле с первого курса…Я… – девушка втянула воздух, не желая признавать, что у отличницы не всегда со всем «отлично». – Я не умею летать. Она ожидала язвительной насмешки, но не услышала в ответ ничего, что было бы оскорбительным. – А как же тот фееричный полет в Выручай-комнате? – Ну, тогда выбора не было. Или лети, или сгори заживо…Честно говоря, я сама не понимаю, как не свалилась с метлы. – Со мной не упадешь, если согласишься полетать в моей компании. Гермиона молчала, рассматривая лицо Малфоя. Ни насмешки, ни презрения, ни ненависти. Оно было спокойным и в какой-то степени…доброжелательным, что ли…И уж точно никакой угрозы для своей жизни девушка не чувствовала. – Ну же, Грейнджер, решайся! Я же вижу, что у тебя голова сейчас взорвется от всего того, что ты пытаешься обдумать. Просто отвлекись ненадолго. А потом вернешься в свою спальню и будешь рыдать сколько тебе угодно. – Ладно, Малфой, может, ты и прав… – Гермиона закусила губу. – Я согласна. Драко тут же призвал с помощью А к ц и о свою метлу, а Гермиона тем же заклинанием призвала из башни Гриффиндора свою куртку. Теперь, когда она не бежала, а стояла на месте, осенний холод стал очень ощутим. – Присаживайся сзади и держись за меня. Гермиона осторожно сделала так, как он сказал и крепко обняла парня за спину. В другое время она бы обязательно поразилась, с чего это она согласилась ночью носится на метле с Малфоем и более того, – почему так легко прикасается к нему, не испытывая страха или раздражения. Хотя в другое время этой ситуации и не случилось бы. А в данную минуту мозг Гермионы был занят только одним: предложением Рона выйти за него замуж, ее отказом и, конечно, причинами того, почему все-таки «нет»… После того, как Гермиона сказала «нет», Рон несколько мгновений неверяще смотрел на нее, а она не знала, что сказать еще. Она видела вокруг ошарашенные лица семьи Уизли и чувствовала наступающую панику. Все потребуют от нее объяснений, но находящийся в горячке мозг не даст их сию секунду. Пока девушка и сама не понимала, почему отказалась от такого логичного и вполне ожидаемого предложения выйти замуж за Рона Уизли. Поэтому, быстро собрав остатки ясного сознания, она прямо из гостиной трансгрессировала в Хогсмид. Из деревушки она побежала в замок, сама не зная, почему. В спальне наверняка будут Парвати или Лаванда, а ближе к отбою обязательно вернется Джинни…Встречи с ней Гермиона хотела в последнюю очередь, уж лучше попить чаю с Драко Малфоем…Как только девушка об этом подумала, то споткнулась и упала, а реальный Драко Малфой подошел к ней и предложил свою помощь. И парень был прав – ей необходимо отвлечься. – Э-э-э…Грейнджер, не так крепко, а то задушишь меня и полетишь сама. Она чуть ослабила хватку: – Так нормально? – Вполне. Можешь закрыть глаза, если боишься. Гермиона закрыла глаза и почувствовала, как Малфой легко оттолкнулся от земли. – Только не очень высоко и не очень быстро… – Драко услышал тихую просьбу, произнесенную ему в спину. – Не думал, что гриффиндорцы так трусливы. – он рассмеялся, чуть увеличив скорость и сделал небольшой вираж над Черным озером. – Малфой! – Расслабься и попробуй получить удовольствие. Гермиона медленно открыла глаза и осторожно посмотрела вверх. Ей показалось, что луна и звезды так близко, что можно протянуть руку и схватить парочку себе на память. Ей показалось, что все ее проблемы остались там, на земле, а здесь в воздухе – она самый счастливый и свободный человек. Она почти перестала понимать, с кем летит; было все равно, Малфоя или не Малфоя она обнимает сейчас. Было только пьянящее радостное чувство полета и легкость на душе. Гермиона удивилась, куда исчез ее страх, но раз его не было, то стоило просто получать удовольствие, как и сказал Малфой. Драко плавно снизился и пролетел почти над водой, а потом, так же плавно, набрал скорость, и они дважды облетели Астрономическую башню и стадион для квиддича. Гермиона несколько раз восторженно вскрикнула; Драко улыбнулся и осторожно снизился недалеко от главных ворот. Девушка слезла с метлы и села на землю. В голове была пустота, словно все мысли выдул ветер, пока они носились в воздухе над школой; ноги дрожали. – Грейнджер, с тобой все в порядке? У тебя такой вид, словно ты сейчас грохнешься в обморок. Она посмотрела на него расфокусированным взглядом и улыбнулась так, как ей было совсем не свойственно – как-то по-шальному восторженно. На секунду Драко не видел ничего, кроме ее улыбки, и почему-то сам улыбнулся в ответ. – Все хорошо, Малфой. Спасибо тебе, я не думала, что мне понравится полет и будет не страшно. – Я же говорил, со мной не упадешь. – Не упадешь… – повторила Гермиона, возвращаясь к своему прежнему состоянию. – Спасибо тебе, мне действительно надо было отвлечься… Малфой смутился. Было так странно разговаривать с Грейнджер и не смеяться над ней, и не слышать ее колкости в ответ на свои. Как будто они приятели или давние знакомые, в самом деле… – Я думаю, нам пора возвращаться в школу, скоро отбой. – Да, пора… Тут же вспомнилось, что ей надо идти в гриффиндорскую спальню девочек…Джинни…Возможно, в башне ее будет ждать и Рон. Странно, что он не последовал за ней в Хогсмид, больше-то деться Гермионе было некуда, а магическая деревня теперь была единственным местом, куда могли трансгрессировать учащиеся Хогвартса. Гермионе захотелось еще на чуть-чуть оттянуть тот момент, когда нужно будет вернуться в спальню, и она решила еще раз поблагодарить Малфоя, но слова для этого выбрала совершенно неожиданные для обоих. – Малфой, я хочу еще раз сказать тебе спасибо, что помог мне развеяться. И я хочу, чтобы ты знал: я не одобряю тех, кто цепляется к тебе…и ко всем остальным слизеринцам. – Мне не нужна твоя жалость, – резко бросил Малфой. – и моим друзьям тоже. Не надо нам бросать свое милосердие и жалость, как кость бездомной собаке! – Малфой… – Гермиона опешила. Она не хотела его обидеть, хотела поддержать. Да, ей на самом деле жаль его, потому что он одинок, но как еще выразить свое сочувствие? – Грейнджер, спокойной ночи! Малфой порывисто схватил с земли метлу и почти бегом направился к замку. Гермиона несколько минут смотрела ему вслед, а потом и сама вернулась в школу. Смятение от его слов быстро прошло, как только девушка свернула в коридор, ведущий к гриффиндорскому жилью. В гостиной было несколько человек: Лаванда, Невилл, Дин и Ли. Гермиона поздоровалась с ними и быстро прошла в спальню. В комнате было темно и почти тихо, только неясный шум разговоров в гостиной проникал внутрь. Гермиона приготовилась долго и обоснованно размышлять и искать причины того, почему ответила Рону отрицательно; приготовилась выстраивать логический ряд, но оказалось, что все куда проще…Наверное, не прошло и пятнадцати минут, как и сердце, и разум (которому Гермиона всегда верила больше) предъявили истину: она не любит Рона и не представляет с ним свою дальнейшую жизнь. Она любит Рона как брата, не меньше, – но и не больше…Она благодарна ему за поддержку, они столько лет были рядом и столько пережили – и все равно для любви этого оказалось недостаточно. С одной стороны, Гермиона испытала разочарование и страх от того, что оказалось, что она не любит Рона; они хорошо друг друга знали, им было комфортно и надежно вдвоем, а теперь девушка боялась возникшей неизвестности: сможет ли она в будущем найти столь же хорошего человека? А с другой стороны, и это всегда неизбежно, она испытала и облегчение, потому что туго завязанный узел собственных сомнений и метаний наконец-то развязался. …Полог резко отдернули, и Гермиона вздрогнула: – Не думала, что ты настолько труслива, что даже не объяснишь моему брату, который, так, между прочим, тебя очень любит, почему отказалась выйти за него замуж? Голос Джинни был до невозможного резким, и Гермионе захотелось засунуть голову под подушку. Или снова взлететь в небо, чтобы Джинни со своими упреками и криками осталась далеко внизу. – Я отказалась выйти за Рона замуж потому что не люблю его, – металлически откликнулась Гермиона, садясь на кровати. – И перестань на меня орать. – Столько времени любила, а тут вдруг перестала? – Джинни, я не хочу это обсуждать. – и девушка поняла, что на самом деле не хочет разговаривать с кем бы то ни было, пусть даже с близкой подругой, сложившуюся с Роном ситуацию. Для себя она во всем разобралась и решила, а остальных это не касается. – Гермиона, я тебя не узнаю… Джинни смотрела на ту девушку, с которой столько лет была знакома, так сблизилась, что они стали лучшими подругами, которую, как ей казалось, знала очень хорошо: добрую, смелую, храбрую, умную, верную и конечно же, любящую ее брата Рона! Джинни помнила, как Гермионе было больно, когда Рон встречался с Лавандой, как она переживала, когда он отравился медовухой, как после битвы за Хогвартс они постоянно держались вместе, как будто думали, если хоть на секунду расцепят руки, то рассыплются на части и их будет уже не собрать…А эта Гермиона была ей незнакома. Ее холодный взгляд и сжатые губы в понимании Джинни не увязывались с той девушкой, которую она знала. А эта Гермиона вдруг испытала некое злорадство. Потому что, наверное, впервые в жизни она не оправдала ожиданий и поняла, как устала – постоянно соответствовать чьим-то представлениям и желаниям.