Огонь в сердцах

Никто не задумывался толком, откуда появились эти поля. Так как чаще они возникали в городах, выдвигали теорию тотального загрязнения от промышленности. Что-то говорили о возгораниях то ли смол, то ли нефти, то ли другой гадости, кто вспомнит. Но никого не смущало аномальное проявление. Тогда еще произошел наплыв религиозных фанатиков со своей теорией. Мол, это господь карает своих нерадивых детей за греховный образ жизни, эта катастрофа — предпосылка к приходу нового мессии и выживут лишь те, кто является подобным фанатиком. Куроко отнесся к теории религии, мягко скажем, скептично, не поддерживал чужих, да и не строил своих. Он просто плыл по течению новой жизни с Сейджуро рядом, выживал. И, в чем ирония, среди встречавшихся ему выживших не было ни одного верующего. По крайней мере из тех, с кем удалось заговорить. Пролетая над редколесьем, которое неплохо сохранилось глубоко вдали от опасной зоны, Куроко заметил на горизонте знакомые крыши домов. На некоторых окраинах бывших городов дома сохранились получше, в них вполне можно было жить. Там в большинстве своем сохранились трубы водоснабжения, а если совсем уж повезет, то и электричеством можно было разжиться. С перебоями, но все-таки не нужно было тратить топливо. «Наконец-то», — подумал он. Долгий полет утомил обоих, вылазка перед этим потребовала очень много сил. Пролетев над парой домов, Сейджуро начал снижать скорость и приземляться на крышу самого дальнего. Описывая сужающуюся спираль, дракон накренился вправо, и, когда до поверхности оставалась пара десятков метров, Сейджуро последними широкими взмахами крыльев мягко опустился на крышу. Куроко прикрыл рукой нос и рот, защищаясь от поднятой пыли. Он перекинул ноги на одну сторону и, не дожидаясь пока Сейджуро до конца опустит голову, спрыгнул со своего места. Тецуя быстрыми движениями стряхнул осевшую пыль с одежды и волос и затем стянул защитные очки с головы, повесив их на руку. Не оглядываясь на дракона, он направился в сторону двери, ведущей внутрь здания. До него донеслись легкие шорохи щебенки и лап, переступающих по ней. Зная, что Сейджуро можно не ждать еще около минут десяти, Куроко со спокойной душой спускался внутрь. Темные коридоры обступили запахом сырости и витавшей мелкой пылью штукатурки. Где-то виднелись лучи неяркого света исходившие из разбитых окон. Стены были испещрены широкими трещинами штукатурки, а отколовшиеся куски лежали неровными кучками вместе с крошкой бетона. Похоже можно было описать, что случилось с людьми. Разбитые, отколовшиеся, они мелкими песчинками бродили по миру, сейчас слишком большому для остатков выживших. Нельзя было уже сказать «мир тесен», потому что в панике народ разбегался кто куда. Уезжали далеко загород, а может и заграницу, в надежде спастись, кто-то от безысходности прятался внутри города. Но даже такая призрачная надежда была развеяна. Ты либо сгорел, либо сгоришь. Везунчики же выжили. Спустившись на пару этажей, Тецуя повернул в сторону коридора немногим почище. Практически уперевшись в стену, со вздохом облегчения он вошел в комнату. Даже в пустой ней можно было почувствовать, что здесь кто-то обитает. На полу не было бетонного песка, более-менее крупные куски отслоенной краски были аккуратно оторваны. То, что раньше было отделяющей две комнаты стеной, ныне было практически разрушено и сейчас разделяло пространство на две условные зоны. В ту, что вошел Куроко, было спальной. У противоположной стены лежала пара старых футонов, свернутые и накрытые тканью. Справа от входа стояла покосившаяся тумбочка, куда с легким стуком Куроко положил очки. Рядом с ней он нашел свою пару кроссовок. Они были условно домашними, чтобы не ходить босиком по полу. Тецуя переобулся и прошел вглубь комнаты размеренным шагом, оглядывая другую часть комнаты. Из-за обломка стены был виден диван, старенький, чуть прогнутый, но исправно служивший. Перед ним располагался журнальный, по совместительству обеденный, столик. Потягиваясь, Куроко невольно вспомнил, как они с Сейджуро искали все эти предметы обихода. Пока Тецу обыскивал внутри дом, Сейджуро летал по окрестностям в поисках чего-нибудь полезного с воздуха. В первое время было очень трудно ужиться в постоянных волнениях, спать было практически невозможно, максимум часа по три, в лучшем случае. Чуть нахмурившись, Куроко вспомнил как тяжело было с Сейджуро после побега. Задумавшись, он не заметил тихие и мягкие шаги у входа. — Ты снова забыл про противогаз, — послышался позади мягкий баритон. — Ох, Акаши-кун. Ты сегодня довольно быстро. И, да, ты прав, как-то опять забыл, — обернулся Куроко. Названный «Акаши» поправлял манжеты на плотной куртке. Его алые волосы чуть поблескивали в лучах заходящего солнца, а светлая кожа казалась аристократично белой. — Я сам был удивлен. Думаю, скоро обращение практически не будет занимать времени, — Акаши поднял взгляд гетерохромных глаз. Это было не главное в его необычности, но Куроко этот взгляд всегда завораживал, хотя не каждый мог его выдержать. В человеческом, если можно так назвать, обличье оборотня на удивление казался более уверенным, циничным и гордым. Пусть и ростом немногим выше Куроко, это ему не мешало смотреть на всех сверху-вниз. Лишь Куроко был достоин взгляда на равных. Человеком же назвать его затрудняло то, что на уровне макушки, где сейчас Акаши поправлял растрепавшиеся волосы, высились два изящных ветвящихся рога, гораздо меньше драконовских размеров, но так же отливали золотом. Чешуйки под глазами были менее красного оттенка, чем в том же драконьем обличии, да и по размерам уступали. Для Куроко это все не было странным, так как привык к этому давно. Но вот люди… Бывало раз в месяц, если не в два, они могли встретиться с такими же выжившими, и реакции бывали разные. Кто-то мог пройти мимо, оглянувшись напоследок, «не показалось ли?». Другие же с округлившимися глазами начинали без стеснения разглядывать Акаши. Куроко как-то пошутил неудачно по этому поводу, мол эти люди подумали, что могут так же мутировать. В тот момент Акаши гневно посмотрел на Тецу, но более никак не вызвал негодования. Чуть погодя только Куроко задумался, насколько ему приходится тяжело с таким внешним видом. В тот же день вечером они тихо помирились. Закончив с поправками одежды, Акаши тоже переобулся и прошел в зону с диваном в сторону газовой плитки. Чтобы та не стояла на полу, её поставили на некую подставку из коробок на удобную высоту для пользования. Внутри тех коробок располагались баллоны с газом. Да, не безопасно, но кого это волнует? Пока оборотень занимался плитой, Куроко стащил с шеи противогаз, тот самый, что он должен был нацепить при полете. Он недолюбливал закрывать лицо, так как под этой маской кожа неприятно запотевала, да и дышать становилось труднее. Но мелкая пыль с улицы могла содержать в себе пепел очагов, что очень плохо сказывалась на легких. Куроко не раз видел тех, кто полез в опасную зону без защиты — чернота проявлялась, начиная аж с горла, а грудная клетка по цвету напоминала обсидиан. Надо ли говорить, что с таким не живут? Положив противогаз к очкам, Куроко не спеша снял куртку и повесил на спинку одного из стульев. Вешалок и в помине не было, выбирать не приходится. И так роскошь, что у них есть крыша над головой. Стряхнув остатки пыли с куртки, Тецуя подошел к Акаши, который только поджег плитку. Обратив внимание на него, оборотень коротко кивнул и направился в комнату напротив жилой. Там располагалось «складское» помещение, размером в половину жилой. Туда складывались все имеющиеся запасы, будь то консервы, часть баллонов с газом и так далее. Склад у них скопился немаленький, с драконьей силой они могли многое перенести к себе за раз, что сокращало количество «больших» вылазок в разы. Многие уцелевшие коробки были покрыты узорами копоти. От некоторых из них на вылазках приходилось отскребать куски запекшихся коробок, что стояли рядом, дабы не переносить ближе к себе то, что осталось от полей. Взяв небольшую коробку, Акаши вернулся к Куроко и поставил ее неподалеку. За это время тот пробил по паре дырок в крышках банок, оставшихся с прошлого раза, и поставил их на огонь. Скучающе наблюдая за тем, как Акаши стягивает с себя куртку, Тецу стоял у стены, покручивая в руке армейский нож. Он и другие подобные вещи удалось захватить с собой, когда они спасались три года назад. — И зачем ты её надевал, раз уже снимаешь, Акаши-кун? — решил поддеть Куроко. — Не знаю, привычка, — якобы не заметив подкола, взглянул на него Акаши и небрежно бросил куртку на тот же стул с одеждой Куроко. Чуть улыбнувшись, Куроко щелчком выключил плиту и оставил банки остывать. Тут тоже выбирать не приходилось. Либо ешь консервы, либо умираешь от голода, все просто. Благо, в них есть разнообразие какое-никакое. Иногда им удается после долгих поисков убить какую-нибудь птицу или животное, но это сравнимо с праздником. Куроко нравятся такие моменты, но не из-за того, что наконец живое мясо, а из-за посиделок у костра на воздухе, почти как до катастрофы. — Надо будет поохотиться как-нибудь, — задумавшись, невольно пробормотал Тецуя. — Хм, думаешь? — Просто мысли вслух, — смущенно поднял взгляд Куроко. — Если хочешь, я не против, можем даже завтра выбраться, — нейтрально отозвался оборотень. Пусть он особо не проявлял эмоций, ему тоже понравилась идея. Он любил, когда в привычном молчании они планировали над мелкими полянами, всматриваясь вдаль, как бы не спугнуть добычу. — Нет, это не лучшая идея. Завтра мы хотели распланировать всё и отдохнуть получше перед полетом в город, — с нажимом на последние слова проговорил Куроко. Он нахмурил брови, вспоминая городской ад. Мало кому захочется туда попасть, тем более не один раз, но охота за ресурсами — дело полезное, хоть и опасное. — Тецуя, у нас всегда все проходит по одному плану, зачем каждый раз делать одно и то же? — закатив глаза, Акаши взмахнул палочками, которые только достал из шкафчика неподалеку от самодельной кухни. — Обсудим это завтра, сейчас я есть хочу, — оборвал его Куроко с непроницаемым лицом. Да, он знал всю скуку планирования, но и без учета мелочей быть спокойным не мог. Он заботился о безопасности их обоих, Акаши должен это понимать. Сняв слегка горячие банки с плиты, Куроко поставил их на столик. С дивана есть было не слишком удобно, но не делать же это на полу. Идущий из банок парок наполнил комнату довольно аппетитным запахом, и парни, не отвлекаясь и пожелав приятного аппетита, принялись за ужин. — Хм, интересно, как тут оказалась рыба, — прожевывая очередной кусочек, покосился Тецу на оборотня. — Честно, понятия не имею, — смешно подняв брови, ответил Акаши. Куроко, конечно, знал о его любви к рыбе, но на уловки тот не часто шел, обычно просто упрашивал Тецу, так как тот к ней нейтрально относился. В шутку обреченно вздохнув, Куроко встал с пустой банкой в направлении ведра с мусором. Апокалипсис апокалипсисом, но аккуратным нужно быть всегда. Покончив с едой, остаток вечера они провели в тишине. Куроко в полумраке шелестел страницами книги, случайно найденной в завалах мусора. Это здание вроде было общежитием, поэтому нахождение здесь книг не удивительно. Только это в основе своей были учебники, хотя время они тоже занимали неплохо. Акаши стоял неподалеку от дивана у окна. Классику было трудновато отыскать в бывшем-то общежитии. Поэтому в руках у него был очередной наскучивший учебник, по которому лениво пробегал глазами. Отняв взгляд от книги, он вгляделся в едва заметную линию горизонта. — Пойду, прогуляюсь, — отошел от окна Акаши. — Хорошо. Я, думаю, лягу пораньше. И будь, пожалуйста, аккуратнее, — зная, что «прогулка» продлится почти до полуночи, Куроко действительно беспокоился. Акаши коротко кивнул в ответ и пошел на выход. Тецу вернулся к чтению, но снующие мысли мешали обратно вникнуть. Волнение потихоньку зудело где-то в затылке, ему хотелось отмахнуться от нехороших мыслей, но Куроко невольно поднялся и подошел к окну, на место, где пару минут назад стоял Акаши. Вглядываясь в темные силуэты улицы, Тецу не понимал из-за чего каждый раз беспокоится за прогулки оборотня, ведь они довольно часто случаются, и возвращается он невредимым. Но, когда на фоне иссиня-черного неба промелькнула черная тень, у Куроко будто разжались тиски на сердце, и оно чуть замедлило свой ход. — Ох, Сейджуро, будь осторожнее, — пробормотал он себе под нос. Он немного понаблюдал за удаляющимся силуэтом и вернулся к дивану. Фонарь он не включал за ненадобностью, ведь скоро ложился спать, а света из окна хватало, чтоб разглядеть текст. Сделав заметку, где автор предлагал по-разному убедиться, что человеком во многом движет интуиция, Куроко мягко закрыл книгу. Он посмотрел на верхнюю часть обложки: — Теп-пер-вайн… Хм, интересно, интуитивно ли ты писал свою книгу, — под лёгкий смешок книга легла на край стола. Дойдя до своей куртки, Куроко вытащил из нагрудного кармана сигарету с зажигалкой. Сейджуро не любил, когда тот курит в комнате, но пока его нет — можно и побаловаться. Открыв окно, Куроко щелкнул зажигалкой, случайно найденным на вылазке, подпалил конец сигареты и глубоко затянулся. В очередной раз покручивая ее в руках, под пальцем на прохладном металле чувствовалась небольшая гравировка «Лучшему другу». Куроко не страдал нарциссизмом, поэтому не фантазировал, будто в мирной жизни это подарили лично ему. Да и друзей у него толком не было. Мотнув головой, Куроко прогнал навязчивые мысли, чтоб те не тревожили его перед сном. Бычок от приконченной сигареты полетел на улицу, а Куроко, закрыв окно с легким хлопком, пошел в направлении футонов. Те слегка пахли сыростью и истончали от старости, но они были каким-никаким удобством для сна. Сменив плотные уличные штаны на более удобные несколько походящие на пижамные, Куроко расстелил тот, что находился ближе к стене и юркнул внутрь. Пусть и в комнате не было дыр, что пропускали уличный ветер, здание все-таки не отапливалось, от чего замерзнуть можно было довольно быстро. Около получаса ушло у Тецу на то, чтобы уснуть, тихо засопев. Ровное дыхание было слышно у входа, когда там появилась темная фигура. Во мраке блеснула пара глаз разных оттенков: «Уже спит? Хм, обидно», — подумал Акаши. Он вернулся довольно рано со скучной прогулки с довольно интересной находкой. По комнате, как только оборотень переступил порог, начал разноситься невероятно сладкий запах. Он прокрутил в пальцах тонкую веточку чуть увядшей сирени и положил ее между футонами. Довольно далеко, километрах в десяти-пятнадцати от их пристанища, цвел маленький кустик сирени. Акаши было совестно портить такую красоту, но слетать туда с Тецуей в ближайшем будущем не предвиделось. Переодевшись и разобрав соседний футон, оборотень присел на него, положив руки на согнутые колени. Некоторое время он вглядывался в умиротворенное сном лицо Тецу, обводил взглядом тонкие губы, узкий нос и аккуратные брови. До него донесся тонкий запах сигаретного дыма. Почувствовав со стороны окна такой же, Акаши улыбнулся уголками губ: — Снова курил внутри, негодяй, — прошелестел он. Протянув руку, он прихватил косичку на виске Куроко и слегка покрутил ее меж пальцев. Отпуская, он легонько провел по скуле тыльной стороной пальцев. В его взгляде была заметна та нежность, которую он вкладывал в этот жест. Коротко выдохнув, он убрал руку от лица, укутался в свой футон и вскоре практически в такт Куроко размеренно засопел.