Та, что приносит неприятности или неудачная охота Йору

Узкий канал в нескольких десятках метров от особняка постепенно заполнялся гондолами. Наряды их пассажиров пестрели самыми разнообразными красками, негасимыми даже спустившейся темнотой ночи. Гости длинной вереницей стекались в особняк, растянувшись по всей длине садовой дорожки, ярко освещенной множеством фонарей. Это шествие, действительно, походило на средневековую процессию. Черный кот, созерцавший данную картину с крыши особняка, не собирался дожидаться прибытия последних, запоздавших гостей. Как только общая их масса миновала владения небольшого сада, оставив позади опоздавших приглашенных, никем незамеченная темная тень мелькнула на крыше. Мягко спрыгнув на балкон, кот подошел к стеклянной двери. Подозрения, что она окажется запертой, на удивление Икуто не оправдались. Дверь бесшумно открылась, стоило ее чуть толкнуть. Ворвавшийся в комнату легкий порыв ветра подхватил невесомые шторы, предоставляя путь нежданному гостю в темном одеянии, легкой поступью проникшему в чужие владения. Хотя, стоило ему раз вздохнуть в комнате, и она уже не казалась чужой. Широкая кровать была аккуратно прибрана. Ни одной посторонней складки не было на сиреневой поверхности покрывала, словно к постели ни разу даже не подходили, не то чтобы кто-то здесь спал. Хотя этого нельзя было сказать о кресле, стоящем неподалеку от балконной двери. Светлый теплый плед лежал на его спинке, а заметно помятая подушка занимала практически все пространство кресла: «Как она умудрилась здесь спать?»- недоумевал кот, вновь вдохнув привычный аромат кошки, заполнивший все пространство спальни. В комнате словно никто не жил, если не считать того самого кресла, хранившего на себе следы недавнего пребывания здесь своей хозяйки. Раз взглянув на нее, можно было сразу же сказать, что Рене не собиралась надолго оставаться в этом месте, красноречиво давая понять это каждому входящему. Губы Икуто изогнулись в кривой усмешке: «Упрямица!» Больше не смотря по сторонам, он быстро пересек пространство комнаты и слегка приоткрыл дверь. В коридоре второго этажа никого не было, поэтому пройти здесь незамеченным не составило труда. Чара-хранители безмолвно следовали за черным котом, всем своим видом опровергая предположение о собственной беспечности. Впрочем, как только они оказались на первом этаже, заполненном живой музыкой специально нанятого для торжества оркестра, кошачьи уши, все это время восседавшие на темноволосой голове парня, исчезли. Чары мгновенно юркнули под широкополую шляпу, водруженную на голову Икуто, а его лицо скрылось за черно-белой полумаской. Двери в зал, где проходил бал, торжественно распахнулись перед новоприбывшими гостями, и никто не заметил, как среди них оказался юноша в черно-синем костюме и маске кота. Яркий свет ударил по глазам, привыкшим к полутьме коридоров, и Икуто на какой-то момент замер в дверях, растерянно моргая. Это не было точной копией средневековых балов, за исключением напыщенных нарядов. По-над стенами расположилась масса маленьких столов на четыре-шесть персон, большинство из которых были уже заняты. Все, кто не сидел, танцевал в центре зала, окруженном этими столиками. Икуто словно оказался в неком дорогом ресторане с массой разодетых гостей и давно забронированными местами. Остаться незамеченным здесь оказывалось неожиданно трудно, так как он был единственным, на кого не было рассчитано место за заветным столиком и у кого не имелось пары, чтобы хотя бы слиться с танцующей вальс массой. Да и зал был слишком хорошо освещен. Свет золотых люстр, свисающих с высокого потолка, отражался не только от множества зеркал на стенах, но даже от драгоценных, и не совсем, украшений и стекляшек на нарядах присутствующих здесь дам. Скрыться в темном углу было просто напросто невозможно в виду их полнейшего отсутствия. Гости, с которыми кот проник сюда, двинулись вглубь зала, увлекая его за собой. Икуто судорожно размышлял над тем, как ему быть, в то время как их группа постепенно редела, теряя тех, кто нашел свое место. В конце концов, он остался пятым среди двух пар, которые, впрочем, тут же слились с безликой танцующей массой. Осмотревшись по сторонам, парень заметил пустующее место за столиком на шестерых. Ничего не оставалось, как попытать удачу и понадеяться на то, что запоздалый гость не явится раньше, чем Икуто отыщет источник своих бед. Хотя, ему повезло хотя бы в том, что, заняв чужое место, он оказался никем незамеченным. Свет в зале в этот момент померк, и танцующие пары замерли, все, как один, повернувшись в сторону сцены неподалеку от своеобразного танцпола. Музыка постепенно стихла, а на сцену, встав из-за своего стола, поднялась некая дама. Маска на ее лице была густо усыпана драгоценными камнями и усеяна по краям массой голубых перьев, из-за чего было сложно определить, какого именно она цвета. По-видимому, поблагодарив на итальянском оркестр за хорошую работу, что было сложно определить, так как эмоций музыкантов не было видно из-за белых масок, полностью скрывавших их лица, баронесса подошла к микрофону в центре сцены: - Благодарю, дорогие гости, что вы нашли сегодня время и согласились посетить этот праздник. Я очень рада, что свой День рождения могу отпраздновать в окружении моих давних друзей и коллег,- несколько хрипловатый голос баронессы разнесся по залу, привлекая к себе внимание каждого присутствующего. Икуто неплохо знал английский, поэтому мог понять практически каждое слово сказанное виновницей торжества: - Не стану затягивать свою приветственную речь, все мы здесь для того, чтобы хорошенько отдохнуть и повеселиться, не правда ли, господин Фадж,- гости, уловив в этой шутке некий смысл, которого не видел сам Икуто, рассмеялись, а упитанный мужчина, сидящий прямо напротив него, густо покраснел, отложив в сторону вилку и нож. Женщина снисходительно улыбнулась, что было видно благодаря ее полумаске, и продолжила: - Этот праздник, признаться честно, стал для меня особенным. Хочу сообщить, друзья, что моя любимая внучка, всем вам знакомая Рената Гаррет, наконец, окончила свое обучение за границей и вернулась к нам. Рената, милая, иди сюда. Зал разразился аплодисментами, и даже господин Фадж, не успевший поднести к пухлым губам бокал красного вина, тут же отставил его, устремив взгляд узеньких глаз на сцену. Его лицо расплылось в самой, что только может быть, довольной улыбке, и мужчина принялся активно хлопать в ладоши, завидя на сцене, определенно, предмет своего воздыхания. Икуто, в голове которого в этот момент зародилось смутное подозрение, что перед ним сидит никто иной, как сам жених розоволосой кошки, медленно перевел взгляд туда, куда смотрел весь зал. Кривая усмешка, появившаяся на лице кота, застыла, словно продолжение его маски. «Это не Рене!»- пронеслось в его голове. Насыщенный каштановый в свете прожектора отливал красным, немного уступая цвету ее платья. На оголенные плечи ниспадали теперь темным каскадом когда-то розовые кудри, украшенные одинокой белой лилией, вплетенной в них сбоку. Алое пышное платье, словно сошедшее с картинки из некой книги сказок, было усыпано кружевами, на которых, то там, то тут вырисовывались изображения черных роз. Девушка, лицо которой было скрыто за черной, резной маской, грациозно преодолела сцену и, наклонившись, поцеловала руку пожилой женщины, протянутую ей. Зал продолжал аплодировать, пока баронесса, улыбнувшись своей горячо любимой, на удивление послушной внучке, обнимала и целовала ее в бледную щеку: - Прошу, друзья,- вновь обратилась к залу баронесса,- моя внучка любезно согласилась, в качестве еще одного подарка, спеть для нас. Нам всем известно, какой у Ренаты сказочный голос, поэтому, надеюсь, это подарок не только для меня, но и для вас. Прошу, милая,- дама уступила место у микрофона алой принцессе, и удалилась со сцены под звуки аплодисментов, адресованных скорее молодой леди у микрофона, чем ей. Девушка не сказала ни слова приветствия. Насколько было видно из-за маски, ее лицо осталось неизменно застывшим, как и взгляд, смотрящий скорее сквозь присутствующих здесь гостей, чем на них. Ее руки, обтянутые кружевными длинными, черными перчатками, медленно взмыли вверх, и тонкие пальцы легко легли на микрофон. Позади Ренаты, словно из воздуха, на сцене появилось три девушки, полностью облаченные в белое, маски которых не были исключением: - Икуто,- Даи неожиданно возникла прямо перед ним,- вот, тебе не стоит слушать,- маленькие лапки протянули парню бируши. - То есть?- не понял кот, осматриваясь по сторонам, опасаясь, что кто-нибудь заметит, как он болтает сам с собой. Девушки в белом дали начало песне, и первые аккорды заполнили собой образовавшуюся тишину (KOKIA – karma): - Просто послушайся, ня,- сбоку появился Йору, и прежде, чем Икуто услышал голос самой внучки баронессы, чары заткнули его уши. Парень не стал сопротивляться, хотя отметил, что чарам, по-видимому, слушать было можно. Господин Фадж, сидящий перед ним, вдруг резко дернулся, что было довольно странно, учитывая его телосложение, и замер. Икуто напрягся и осмотрелся по сторонам. Все гости, сидящие за столами, вели себя так же странно, словно загипнотизированные смотря на сцену, не моргая. Икуто взглянул туда же. Рената пела, судя по тому, как двигались алые губы. Ее руки были распростерты в стороны, и только сейчас Икуто заметил обвившие их и шею девушки, золотые цепи. Она взяла ноту выше, судя по тому, как поднялась ее грудь и плечи, и из-за ее спины вдруг появилась целая вереница таких же цепей, только толще. Икуто среагировал мгновенно. Волноваться о том, что кто-то заметит его, больше не было смысла. Эти люди никого не видели и не слышали, кроме алой принцессы. Шляпа слетела с его головы, когда он отпрыгнул к стене, и ее место заняла пара кошачьих ушей, практически незаметных за такими же ушами его собственной маски. Золотые цепи мгновенно обвились вокруг обездвиженных гостей, и, достигнув своей цели, стали практически прозрачными. Тут-то до слуха черного кота и донесся высокий, звенящий голос, который еще при первой их встрече, притягивал к себе внимание и словно заставлял себя слушать. Сомнений не было, пела, действительно, Рене. Это был ее голос, несмотря на всю непохожесть внешнюю и поведенческую своей хозяйки на себя прежнюю. Голос Рене совсем не изменился, если не считать странного звона, который смешивался с ним и для обычного слушателя, определенно, был совсем не заметен. «Но, если я ее слышу, то почему…»- думал Икуто, уворачиваясь от новой, запоздавшей порции цепей, направленной к пока еще свободным от их гнёта гостям. Конкретно его поймать они не старались, но почему-то казалось, что попадаться им на пути не стоило. Приземлившись у самой стены, Икуто заметил высокого, рыжеволосого мужчину, стоящего у самой сцены. Кадзе смотрел на Рене задумчивым и почти печальным взглядом, ничем непохожим на безвольные, застывшие взгляды всех здесь присутствующих. Его волосы свободно рассыпались по плечам, говоря о том, что мужчина находился в измененном характере. Рядом с ним в воздухе парила маленькая копия того Кадзе, которого Икуто встретил впервые в парке: «Должно быть, это и есть Ирёку,- догадался Икуто,- а на Кадзе общий гипноз не действует из-за связи с чара-хранителем». Парень вынул из ушей бируши, и голос Рене стал доходить до него в полной мере, подхваченный оркестровой музыкой и переливчатыми голосами девушек позади нее. Глаза Рене были закрыты, но Икуто мог с уверенностью сказать, что они безжизненно застывшие, словно у пластмассовой куклы. Что случилось с девушкой, он не имел ни малейшего понятия, так как Даи, определенно, была рядом с ним, а про то, что на Тэссе тоже стоит крест, речи не было: - Даи, Тэсса Х-чара?- тут же осведомился об этом Икуто, одновременно размышляя над тем, как вызволить отсюда Рене и при этом не схлопотать синим шаром в грудь. - Нет!- растеряно пролепетала чара, также сбитая с толку состоянием своей хозяйки. - Ясно, значит, это нечто похожее на то, что сделали со мной,- отозвался парень, медленно пробираясь к сцене. - Икуто, ты в порядке, ня?- Йору выглядел обеспокоенно, по-видимому, с самого начала осведомленный о гипнозе когда-то розоволосой кошки. - Да, в измененном характере мне ничего не грозит. Пары, в центре зала, продолжали свой танец, сливаясь, как и раньше, в одну яркую танцующую массу, но теперь движения их были странно синхронные, управляемые золотистыми цепями, которые, стоило им соприкоснуться, легко проходили сквозь друг друга, не путаясь. Многие гости поднимались из-за столов и выстраивались в ровную линию у столика виновницы торжества. Икуто видел, как совершенно идентично, словно роботы, они подходили к старой баронессе и подписывали какие-то документы, которые она ложила перед ними. Кому-то хватало подписать всего один, кто-то ставил подпись на трех и больше: «Так вот в чем вся задумка,- догадался парень, подойдя к самой сцене,- Рене беспроигрышный вариант заключения выгодных сделок. Никто не станет сопротивляться, а опровергнуть то, что там стоят их подписи не будет возможности. Ведь они, действительно, подписали все это, пусть и не по собственной воле": - Она не сделала ничего без собственной выгоды,- усмехнулся Икуто,- вернула внучку, избежав скандала, заставила ее подчинить себе своих «друзей и коллег», удачно выдаст ее замуж,- парень через плечо бросил взгляд на полного господина Фаджа, который по-прежнему сидел за своим столиком,- от него она сможет получить все, чего захочет, другим способом. Взгляд Икуто вернулся к девушке, которая пела на сцене, а потом вдруг встретился с взглядом черных глаз, удивленно устремленных прямо на него. «Никогда не думал, что Рене так поет!»- кривая усмешка украсила его лицо, все еще скрытое черно-белой маской. Кадзе сделал шаг в его сторону. Кот прыгнул, и в следующую же секунду оказался стоящим возле Рене, которая совершенно никак не отреагировала на появление кого-то позади себя, продолжая петь. Рыжеволосый обладатель чара-хранителя не решился бы нападать, опасаясь навредить алой принцессе. Рука Икуто осторожно обвилась вокруг талии девушки, затянутой в черный корсет: - Ты не попрощалась со мной,- наклонившись к ее уху, произнес кот, и песня резко оборвалась. На сцене никого не осталось, кроме оркестра и трех девушек, тут же вздрогнувших и пришедших в себя. Двигаясь, словно тень, по темному коридору и унося безвольно лежащую в его руках Рене, Икуто слышал, как музыка резко прервалась, и зал позади него наполнился голосами негодующих гостей, многие из которых оказались в, мягко сказать, неожиданном для себя положении. А потом чуть ли не по всему зданию особняка разнесся хрипловатый голос баронессы: - Рената! Икуто усмехнулся, взглянув в совершенно равнодушное к злобе своей бабки лицо девушки: - Вот видишь, Рене, даже не владея собой, ты умудрилась доставить человеку неприятности!